Обещанный дом

Мирика Найджана родилась в Мумбаи в 2007 году, в доме, который никогда не спал. Дом стоял на узкой улочке в районе Бандра, где по утрам пахло жареным луком и карри, а по вечерам — жасмином и выхлопами рикш. Семья занимала три этажа: на первом — магазин специй отца, на втором — кухня, гостиная и спальня родителей, на третьем — детская, где жили Мирика и её старшая сестра Лакшми. Отец, Раджеш Найджана, был торговцем. У него были руки, пахнущие куркумой и кардамоном, и голос, от которого дрожали весы. Он вставал в четыре утра, чтобы успеть на рынок, и возвращался в десять вечера, с мешками под глазами и улыбкой, которую приберегал только для Лакшми. Мать, Прия, преподавала санскрит в колледже. Она носила сари цвета слоновой кости и говорила тихо, но так, что все замолкали. Её любимым словом было «дхарма». Бабушка, Анурадха, жила на чердаке. Она рассказывала сказки про Раму и Ситу, но всегда добавляла: «А девочка должна быть послушной». Дед, полковник в отставе, маршировал по двору в пять утра с палкой вместо ружья. А ещё была Лакшми. Лакшми была на три года старше. Она была идеальной. У неё были волосы до пояса — чёрные, блестящие, как нефть. Она заплетала их в косу, которую украшала жасмином. Мирика стригла свои под «пикси» и красила в зелёный, потому что «так круче». Лакшми училась на отлично. Она не любила книги, но знала, как улыбаться учителям. Как говорить «спасибо» так, что все таяли. Парни в школе писали ей записки. Девочки завидовали. Мирика завидовала. Она была умнее. Она знала это. В шесть лет она читала «Махабхарату» на санскрите. В восемь — переводила английские романы. В десять — выиграла олимпиаду по лингвистике. Но Лакшми была любимой. Мирика подставляла её. Мелко. Глупо. Прятала её тетради. Подменяла её домашку на свою, полную ошибок. Однажды подлила чернила в её школьную сумку. Лакшми не злилась. Просто смотрела своими большими глазами и говорила: «Мирика, ты же умнее меня. Зачем?» И это бесило ещё больше. Когда Мирике исполнилось семнадцать, родители решили: пора замуж. Нашли жениха. Инженер. Хорошая семья. Двадцать пять лет. Дом в Дели. «Учёба подождёт», — сказала мать. «Ты же не Лакшми», — добавил отец. — «Тебе не до доктората». Мирика сбежала. В тот же вечер. С одним рюкзаком, ноутбуком и тремя тысячами рупий. Она села на поезд до Пуны. Арендовала комнату в общежитии. Работала официанткой. Репетитором. Переводчицей. Училась на лингвиста — заочно, по ночам. Потом её выгнали. Она устроила потоп в ванной — пыталась починить кран, начитавшись YouTube. Хозяин орал. Соседи орали. Она продала всё: ноутбук, одежду, даже бабушкино кольцо. Осталась с чемоданом и мечтой. Объявление нашла случайно. На швейцарском сайте недвижимости. Особняк. Фото — как из сказки. Три этажа. Викторианский стиль. Башенки. Эркеры. Сад. Фонтан. Цена — 1,2 миллиона долларов. Она посмеялась. Потом заплакала. Потом поехала. В Церматте она работала посудомойкой в ресторане «Alpenrose». Спала в хостеле. Копила. Однажды спасла жизнь немому старику. Он упал на ледяной тропе. Она вытащила. Вызвала помощь. Старик не говорил. Но через неделю пришёл с конвертом. Внутри — 800 000 долларов. Она купила билет. Прилетела. И вот она здесь. --- Дверь распахнулась. Сначала вошёл запах. Сандал. Лимон. Мята. Тёплый хлеб. Что-то ещё. Как будто человек принёс с собой лето. Потом — свет. Не электрический. Просто… свет. Как будто человек светился. Мужчина. Высокий. Метр семьдесят пять. Кожа тёмная, как кофе с молоком. Волосы — мятные, короткие, будто подстриженные ножницами для кустов. На голове — шкура. Не мех. Шкура. Неизвестного животного. Серая, с белыми пятнами. Одежда — оранжевая. Не яркая. Глубокая. Как закат. Рубашка свободная, с вышивкой мандал. Брюки широкие, подпоясанные верёвкой. Тапочки — бежевые, лёгкие, с вышивкой лотосов. Мышцы. Не качёк. Но видно: может сломать стену. Или обнять так, что кости хрустнут. Глаза — серые. Как дождь. Он улыбнулся. И весь дом будто вздохнул. «Ох, мои новые соседи!» — сказал он. Голос — мёд. Тёплый. Густой. И побежал. К ним. Обнимать. Саманта отшатнулась. Руки вперёд, как щит. «Не подходи!» — крикнула она. Голос дрожал. Мирика хмыкнула. Скрестила руки. «Что за симпотяга к нам припёрся?» — сказала она лениво. Мужчина остановился. Улыбка не дрогнула. «Ох, точно. Я Камаль Афродит. Приятно познакомиться». Мирика прищурилась. «Что? Тебя *реально* так зовут? Ты что, свой, что ли? Апупеть. А чё у тебя фамилия греческая? И ещё женская?» Камаль моргнул. Один раз. Два. Потом рассмеялся. Тихо. Тепло. Как будто смех был частью его дыхания. «Мама была гречанкой. Папа — индусом. А я — просто Камаль». Он прошёл на кухню. Ноги не ступали — скользили. Тапочки шуршали по пыльному полу. «Ребят, так не годится», — сказал он, оглядывая тьму. «Как вы тут без света сидели? Ах, мои вы бедные…» Он хлопнул в ладоши. Громко. Звук разнёсся по дому, как эхо в храме. И пошёл искать выключатель. Глаза бегали: туда, сюда, вверх, вниз. Саманта посмотрела на Мирику. Мирика — на Тумини. Тумини — в окно. Они пошли за ним. Без цели. Просто… пошли. Камаль остановился в холле. Посмотрел на розовый чемодан. Яркий. Как фламинго. С зелёным ковриком для йоги, привязанным верёвкой. «Ага», — сказал он. «Не нашёл». Лицо его было… разочарованным? Или просто задумчивым? Он обернулся. «Ну что, соседи. Давайте знакомиться по-настоящему?» Саманта скрестила руки. «Сначала свет». Мирика фыркнула. «Ага. И чай. У меня сыр кончился». Тумини молчал. Его красные глаза блестели в темноте. Камаль улыбнулся. «Свет будет. Чай будет. А сыр…» — он понюхал воздух. «У вас тут камамбер?» Мирика кивнула. «Остатки». «Отлично». Он пошёл к кухне. Они — за ним. --- Камаль нашёл выключатель. Щёлк. Свет. Жёлтый. Тёплый. Люстра в кухне была старой, с хрустальными подвесками. Одна лампочка перегорела. «Ну вот», — сказал Камаль. «Уже лучше». Он открыл шкаф. Нашёл чайник. Старый. Медный. Пыльный. «Вода есть?» Саманта кивнула. «В кране». Камаль включил кран. Вода пошла. Ржавая. Потом — чистая. Он налил в чайник. Поставил на плиту. Газ зажёгся с третьей попытки. Мирика села на стул. Ноги на стол. Саманта стояла. Руки скрещены. Тумини — у окна. «Итак», — сказал Камаль. «Кто первый?» «Первый что?» — спросила Саманта. «Рассказывать». Повисла тишина. Мирика хмыкнула. «Я купила дом». «Я тоже», — сказал Тумини. «И я», — сказала Саманта. Камаль кивнул. «И я». Чайник закипел. Он разлил чай. Четыре кружки. Одна треснутая. «Пейте», — сказал он. «И рассказывайте». --- Мирика начала. «Я сбежала из дома. Училась. Работала. Спасла старика. Купила дом». Саманта: «Я инженер. Стажёр. Купила дом, чтобы работать удалённо». Тумини: «Я… старый. Купил дом, чтобы… отдохнуть». Камаль: «Я учитель йоги. Путешествую. Увидел объявление. Купил». Повисла тишина. Мирика: «А теперь мы все здесь». Саманта: «И что дальше?» Камаль улыбнулся. «Живём». --- Они разошлись по комнатам. Мирика — на чердак. Саманта — в библиотеку. Тумини — в подвал. Камаль — в гостиную. Ночь. Луна. Тишина. Но дом уже не был пустым. ---