В лабиринтах амнезии

      Утро, по-обыкновению пасмурное и холодное, только начинало бросать свет в окна студентов Невермора. До привычного подъема ещё оставалось время, и в эти утренние часы контроль за всем, происходившем в этом месте, был снижен. Вся академия была погружена в предрассветную атмосферу, наслаждаясь тихими минутами спокойствия перед очередным насыщенным днем. Атмосфера в прилегающем к академии лесу была также спокойна. Тишину нарушали лишь тихие отголоски птичьего крика, изредка поднимавшегося над деревьями, а также шум едва ощутимого дождя, гармонирующего с лёгким потоком холодного ветра. Мелкие капли продолжали орошать влажную землю, оставляя свои отпечатки на блеклых травинках, прибивая их всё ниже. И во всём этом спокойствии нашелся его нарушитель.       Энид уже полчаса занималась проверкой выносливости, изматывая себя такой ненавистной ей пробежкой. И если первые пару километров она была убеждена в том, что это поможет ей разгрузиться, то сейчас боль в мышцах, подкрепляемая очередным потоком неутешительных мыслей, полностью убедила в обратном. Оставаться в комнате с Уэнсдей было также невыносимо - Синклер провела бессонную ночь, вспоминая о проведенном в обществе матери дне и всём, что Аддамс сумела высказать ей в этот вечер. И лучшим решением для волчицы всегда была перезагрузка. Она и до этого знала о своей прекрасной физической форме. А осознав свою принадлежность к альфам и вовсе, с каждым разом всё больше удивлялась своим способностям. — Энид! — Из мыслей девушку вывел послышавшейся вдали голос. — Синклер, да стой же ты! — Бруно? — Блондинка замедлилась, нехотя вынимая наушники, осторожно перекладывая их в кейс. — Ты что тут делаешь? — В отличии от тебя, у меня ежедневные пробежки. И раньше мы вообще бегали вместе. — Парень сровнялся с Синклер, облегченно выдыхая. — Давно тут? — Километра четыре. — Хорошая скорость. — Парень одобрительно качнул головой. — Но, не советую продолжать в таком же темпе. Ты неважно выглядишь. — Записался в мои тренеры? — Синклер нехотя перешла на шаг, стараясь игнорировать усталость. — Не стоит. — Я вот не думал, что и вправду буду бегать за девушками. — Оборотень довольно улыбнулся, генерируя новую шутку. — Кстати, как мама? Довольна увиденной вчера картиной? — Более, чем. — Прекрасно. — Парень поправил пульсометр, решаясь продолжить. — Не скажешь мне хотя бы «спасибо»? — Я думала, это был джентльменский поступок. Всё таки ты не способен к изменениям, я это давно поняла. — Неправда, Энид… А вообще, разве тебе нужны мои изменения? Ты же сказала, что нам с тобой… — Ничего не светит, я помню. — Девушка остановилась, бегло посмотрев на время. — Скоро вся академия проснется. Не думаю, что хорошей идеей будет спалиться на самовольном покидании территории. — С чего вдруг ты решила начать утро с пробежки? — Парень согласно кивнул, двинувшись к воротам. — Я помню, Аддамс не выпускала тебя последний месяц до своей… — Бруно старался подобрать слова. — Ну, до всей этой истории с потерей памяти она, как я понял, попросила тебя не выходить за пределы Невермора одной. Кстати, о причинах этого она не посчитала нужным рассказывать. — Откуда ты знаешь? Мы не обсуждали это при ком-то. Только у себя в комнате и только если никого не было. — Волчица вдруг замерла, сопоставляя разбросанные в хаотичном беспорядке кусочки пазла. — Или, ты просто никого не видела. — Ухмыльнулся оборотень, наслаждаясь ответной реакцией. — Агнес?! — Синклер вновь пришла в ярость. — А ты откуда об этом узнал, Бруно?! — Эй, Энид, потише! — Поспешил оправдаться парень. — Мы в стае обсуждали, что ты слегка забросила свои тренировки. Не могу быть уверен в этом на сто процентов, но Агнес как-будто снова прослушивала где-то рядом… Ну и рассказала о первопричине мне. Если что, со мной в этот момент уже почти никого не было. Так что можешь не переживать. Никто не знает, что альфа-волчице запрещают бегать в лесу, а она это беспрекословно выполняет. — Заткнись, Бруно. — На выдохе прошипела Энид. — И не зли меня ещё больше, понятно?! — Кто-то уже успел испортить тебе настроение? — Ты рискуешь продолжить это делать. Особенно, если продолжишь говорить мне об этой чертовой сталкерше! — Это из-за того, что вчера она снова завладела вниманием Аддамс? — Ходя по тонкому льду, Бруно с каждым разом всё больше наслаждался вызванной реакцией. — Да, у неё отлично получается. Но я могу тебя поздравить, да? — С чем? — Насторожилась блондинка, переходя через ворота академии. — Как? Уэнсдей же что-то вспомнила. Я подумал, это было связано с твоими воспоминаниями. Ну, с вашими. Разве нет? — Ты с чего это взял? — Агнес вчера трепалась об этом со своими подружками. — Парень ухмыльнулся. — Брось, Энид, оставь её в покое. Нельзя обижать тех, кто младше. И злиться на них тоже бессмысленно. Она просто нашла своего кумира, с возрастом это пройдёт, она станет больше… — Что конкретно ты слышал? — Отрезала Синклер. — Уэнсдей не могла ничего вспомнить, она бы сказала. — Эй, брейк! Я же не вслушиваюсь в бессмысленные разговоры детей. Всего-навсего слышал, как Агнес предполагала, что к Уэнсдей возвращаются воспоминания. И она помогала ей. И даже смогла «поговорить с ней один на один в лесу» — Спародировал интонацию ДеМилль Бруно, театральной выдыхая. — Ну, видимо когда, мы их видели вчера. Но ты можешь быть спокойна, мы также провели день с пользой! — Я точно когда-нибудь её прибью! — Едва не взвыла Синклер, резко свернув в сторону общежития. — Всё! С меня точно хватит! — Эй, ты куда собралась?! — Бруно, оставь меня в покое.

***

      Энид оставила навязчивого парня позади, не помня, как пересекла порог общежития Невермора, поддавшись неведомому ей ранее потоку бесконтрольной ярости. — Агнес! — Волчица едва не выбила дверь в комнату ДеМилль, застав ту за очередным разбором выданных ей Уэнсдей документов. — Синклер?! — Рыжеволосая испуганно вскочила с места. — Я тебя сюда не звала! — Да что ты?! — Блондинка прищурилась, подходя к девушке вплотную. — Кто дал тебе право подслушивать наши с Аддамс разговоры?! И кто дал тебе право лезть в наши дела?! — Ваши дела? — Агнес на миг замерла, тут же хитро улыбнувшись. — Аа, ты о том, что мы с Уэнсдей вчера прогулялись? Так ты и сама была занята. Не думаю, что ты бы смогла бросить родителей и помочь Уэнсдей. — Да в чем ты вообще можешь быть полезна, Агнес?! — Энид, тише. — Вкрадчивый голос хозяйки комнаты всё сильнее действовал на нервы. — На ваших совместных фотографиях ты выглядела куда более спокойной. Это на тебя так действует амнезия Уэнсдей? — Фото… — Энид замерла, тут же осознав сказанное. — Ты что, смотрела наши фотографии?! Залезла в ящик Аддамс? — Зачем залезать, когда Уэнсдей недавно раскладывала их на столе? Ну, когда я приходила к вам в комнату. — Придав голосу наивную интонацию продолжила Агнес, прекрасно понимая, насколько тонким был лёд под её ногами. — Такого не могло случиться. — Синклер перевела дыхание. — А если и было, то только лишь потому, что Уэнсдей пытается хоть что-то вспомнить. Да, безуспешно, но хотя бы пытается, и… — Как это «безуспешно»? — Улыбнулась рыжеволосая. — Мне она ничего не рассказывала, но я уверена в том, что она что-то вспомнила. Неужели ты не видишь по её реакции? Она бы не расспрашивала меня о ваших взаимоотношениях с Бруно, если бы ты так и была для неё «просто соседкой», всё времяпрепровождение с которой она забыла после падения. И не просила бы меня рассказать подробнее… Ну, только если бы… — Агнес остановилась, бросая на Синклер довольный взгляд. — Если бы не хотела, чтобы ты думала, что она ничего не помнит. — Да что ты вообще можешь знать о нашей с ней ситуации, Агнес?! — А ты сама проверь. — ДеМилль победоносно улыбнулась, усаживаясь в кресло. — Может, я действительно просто ошиблась, щеночек. Но печальнее будет осознать, что заблуждалась в этой ситуации ты…

***

      Утро для Уэнсдей началось непривычно поздно. Девушка проснулась не от шума фена или очередной досаждающей мелодии, а от звенящей тишины комнаты. Порядка десяти минут провидица прислушивалась к каждому звуку, наконец, понимая, что находится в команде совершенно одна. Предположить, куда Синклер вдруг решила уйти на рассвете, Аддамс не могла. Но и искать девушку после вчерашней ссоры было бы весьма бессмысленным решением. Стараясь извлечь хотя бы малую часть пользы от нахождения в одиночестве, провидица, завершив все утренние дела, осторожно, слово боясь быть пойманной, перешла на слабо освещенную витражными стеклами половину комнаты, невольно улыбнувшись от ставшего ей знакомым беспорядка.       К удивлению, сейчас Уэнсдей ощущала смутно знакомыми множество деталей в этом кричащем буйстве цвета. Небрежно разложенные Энид журналы, заметки, норовящие выпасть из книг. Бесчисленное количество стоявших на её столе средств для макияжа, названия которых Аддамс, увы, так и не смогла запомнить полностью. Но внимание Уэнсдей привлекла ещё одна вещь. Заметив слабо знакомый блеск, девушка всмотрелась в многочисленные украшения Синклер, бережно разложенные той по столу. И среди ярких, возможно, не столь дорогостоящих колец, сережек и браслетов, глаз зацепился за мрачноватого вида медальон — луна, дополненная элегантной цепочкой из серебра. Похожий медальон носила и сама Энид, будто бы специально следя, чтобы тот оказался поверх одежды. И теперь Уэнсдей поняла, почему. Медальоны были парными. Солнце и луна, совсем как они с Синклер.       Провидица не помнила их историю, но однозначно могла предположить, что их связывали эти украшения. Стараясь вызвать очередную вспышку воспоминаний, Аддамс невольно дотронулась до медальона, а затем осторожно, стремясь не нарушить порядок в вещах Энид, взяла украшение в руки. — Ничего не происходило. Уэнсдей закрыла глаза, с трудом сосредотачивая всё внимание на едва уловимых обрывках прошлого, пытаясь собрать их в одну картину. — Снова ничего. Понимая, что сдаться и в этот раз будет полным провалом, провидица снова погрузилась в свои мысли, всё ещё не до конца веря в полную парализацию своих способностей. — Аддамс! — Уже вторая дверь за утро подверглась риску стать выбитой. — Энид?! — Уэнсдей испуганно вздрогнула, не выпуская из рук украшение, замирая, подобно пойманному в ловушку зверю. - очевидно, Синклер была последняя, кого Уэнсдей ожидала сейчас увидеть. — Роешься в моих вещах?! — Внимательный взгляд Синклер моментально сосредоточился на медальоне, сбивая всю её решительность. — Так ты… Ты что, действительно всё помнила, Аддамс?! — Помнила что? — Уэнсдей, я только что разговаривала с Агнес. Она рассказала о том, что ты выпытывала у неё информацию про Бруно. И фотографии, Уэнсдей! Да как ты вообще могла смотреть что-что настолько личное при этой сталкерше?! — Энид, я не думала, что она войдет. — С присущим ей спокойствием начала свою речь Аддамс, незаметно убирая украшение в карман, пытаясь понять, как именно ее вещь оказалась на столе Синклер. — А касаемо воспоминаний… Да, я пока не хотела говорить о некоторых моментах. Мне нужно было самой разобраться в этом. И я имею на это полное право. Без лишней… — Прости, без лишней чего? — Не дала девушке договорить Энид, снова теряя над собой контроль. — Без лишней эмоциональности, Энид. — Я для тебя «лишняя эмоциональность», так? — Вспомни, что случилось, когда мы попыталась вспоминать вместе в прошлый раз? Да и к тому же, мне нужно вспомнить не только наши с тобой взаимоотношения, Энид. Видения точно также мне неподвластны. Это как если бы ты снова не могла обратиться. Или же, у тебя возникли проблемы с трансформацией. — На удивление для провидицы, Энид не прервала её монолог. Напротив, девушка стояла молча. Лишь изредка переводила взгляд от окна в стену, словно подбирая нужные слова. — Я очень старалась, Уэнсдей. — Голос Синклер был неправдоподобно спокоен. И Уэнсдей сразу поняла, что ситуация вышла из под контроля. — Подожди, Энид. — Старалась вернуть тебе память. — Продолжала волчица, даже не пытаясь посмотреть на Аддамс, зная, что это - её слабость. — Я даже не буду рассказывать тебе о том, скольких сил мне стоило каждый день приходить в больницу и не понимать, очнешься ли ты в ближайшее время. — Но я… — Хотя бы сейчас не старайся забрать себе всё внимание, Аддамс! — Не выдержала Энид, тут же возвращая себе контроль, делая небольшую паузу перед тем, как продолжить. — Ты знаешь, как я была рада услышать новость о том, что ты пришла в сознание? А потом… — Голос дрогнул, на миг выдавая реальное состояние девушки. — А потом делать вид, что всё так и должно быть. Но даже тогда я верила, что два любящих человека могут пройти через любые трудности. И память к тебе вернется. А если не вернется - я была бы готова показать тебе, что такое любовь, заново! Но ты даже не нашла в себе силы, чтобы сказать мне правду, Уэнсдей! Пока я старалась, думала, что тебе плохо, ты вспоминала! — Энид, мои воспоминания не так масштабны, как тебе могло бы показаться! — Но ты врала мне! — Повысила голос блондинка, задыхаясь от удушающего приступа слёз. — Врала, пока я переживала. Врала, когда я спрашивала, вспомнила ли ты хоть что-то, Аддамс! Обсуждала это не со мной, а с этой Агнес! — Энид! — Что? — Волчица подошла к девушке вплотную, с ненавистью смотря той прямо в глаза. И в этой ненависти с каждым мгновением становилось всё больше боли, о которой Энид так старательно пыталась молчать. — Где я не права, Уэнсдей? Скажи хоть один момент, в котором я либо преувеличила, либо соврала. — Есть моменты, в которых мы поступаем не так, как от нас ожидают. — Сердце Аддамс содрогалось при каждом слове Энид, но отступать было поздно. Как думала сама Уэнсдей, всё, что она делала - было исключительно во благо. Но этот срыв заставил Аддамс думать иначе. Еще раз закрепить в своем сознании мысль о том, что именно она - тьма, стремящаяся поглотить этот луч света, который уже начал медленно угасать. — Да? — Синклер усмехнулась сквозь слёзы, набирая в лёгкие больше кислорода, словно собираясь с силами для ответного удара. — В таком случае, я тоже поступлю не так, как ты ожидала, чертова эгоистка. Забудь всё то, о чем я тебе пыталась сказать, Уэнсдей. И всё то, о чем вспомнила. — Забывшись в приступе ярости, Синклер рывком сорвала с шеи медальон, передавая его в руки ничего не понимающей Аддамс. — Потому что с этого дня «нас» больше не существует. Можешь радоваться, ты добилась того, чего так хотела! — Энид, я же хотела поговорить с тобой! — Только и смогла ответить темноволосая, непонимающе ловя взгляд девушки. — Ты же всегда говорила, что люди должны разговаривать. Что сейчас изменилось? — Бывают моменты, когда для разговоров уже поздно, Уэнсдей. Энид на миг прикрыла глаза, ощутив, как теряет опору. Всё, чего ей сейчас хотелось - первого шага. Всего одной просьбы Аддамс хватило бы для того, чтобы волчица осталась. Она всегда считала свою преданность нездоровой, вызывающей всепоглощающее желание быть рядом только с Уэнсдей. Но именно эта преданность восхищала Аддамс. Подталкивала на необъяснимые поступки, делала уязвимой перед Синклер. — Выходит, ты права, Энид. Бывают моменты, когда стоит оставить всё, как есть. — Уэнсдей отвернулась от девушки, невольно задержав дыхание от приступа ранее не знакомой ей боли. Не привычной физической, нет. Болело гораздо глубже. Там, где обычно было спокойно. — Уэнс… — Синклер не верила в то, что слышит. — Уэнсдей, ты можешь остановить меня сейчас. — Признание, больше похожее на крик о помощи, скользнуло в звенящей тишине. — Мы.. — Энид, со временем ты поймешь, что так будет лучше. — Каждое слово ощущалось как шаг по разбитому стеклу. И Аддамс ступала по рассыпанным ею же осколкам, сгорая всё быстрее. — Прости меня. — Уэнсдей Аддамс никогда бы не отступила от своих принципов. Ты не можешь так говорить, слышишь? — Отбросив в сторону гордость, Энид осторожно подошла к Уэнсдей со спины, прижимаясь к ней, опуская голову на плечо, ранее служившее ей самой крепкой опорой. — Энид, мы больше не будем разрушать друг друга. — Провидица лишь закрыла глаза, из последних сил сдерживая подступающие к горлу слёзы, ощущая, как на плечо при этом закапали слёзы её волчицы. — Перестань. Ты не можешь так со мной поступить, Уэнсдей… — Я - тьма, Энид. И я говорила, что могу уничтожить твой свет. Но ты не верила, потому что ты слишком наивна. Ты веришь только в хорошее. Веришь в то, что добро непременно победит зло. В то, что любовь может спасти жизнь, мир, да что угодно. И пока в твоей душе ещё есть силы для того, чтобы светить, — Холодные пальцы сжали безвольно повисшую в воздухе руку Синклер. — Отпусти меня. Отпусти обратно в мою темноту. Так будет лучше для нас. — Выходит, я тебя разрушала? — Сквозь слёзы прошептала блондинка, через силу отпуская ладонь Аддамс, разочарованно улыбнувшись. — Так ты называешь все мои попытки научить тебя любить? — Я не просила. — Уэнсдей и дальше безотрывно смотрела в стену, понимая, что даже самый мимолётный взгляд на Энид растворит всё её самообладание. — Если тебе нужно побыть одной, я уступлю и на время побуду у родителей. Но прошу, не стоит создавать Невермору ещё одну причину для сплетен. Давай без переездов, пожалуйста. Всё равно скоро каникулы. Я… — Тебя сейчас волнует общество? Ты серьезно? — Синклер вытерла слёзы, отстраняясь от Аддамс. — Нет. Но от сплетен будет ещё хуже, ты знаешь. — Ты никогда не говорила о наших отношениях. И мне не разрешала рассказывать. Теперь ясно, в чем причина. Да, я хочу побыть одна. Но я сама в состоянии выбрать себе новое место обитания. Хотя бы на время. — Не стоит. — Не оборачиваясь на Энид, Аддамс спешно накинула пальто и, не дав девушке договорить, направилась к двери. — Я сегодня собиралась работать в библиотеке. За это время у меня образовались пробелы не только в памяти, но и в знаниях. Пока беспокоить тебя своим обществом не буду. — Ты серьезно? Уэнсдей, ты думаешь не о нас, а об учебе?! — Никаких «нас» больше нет. — Как мантру повторила провидица, понимая, что самообладания остаётся всё меньше. А значит находиться рядом с Энид ей сейчас нельзя. — Ты сама отметила это первой. Ещё раз прости. Так будет лучше, просто тебе нужно будет это понять. Но только Уэнсдей не учла самого главного: лучше бы Синклер не стало. И главное, лучше точно не стало ей. Но все последствия поспешно принятого в альтруистичном порыве решения ей ещё предстояло прожить. И Аддамс даже не могла догадаться, какие чувства ей предстоит испытать, когда дело касается единственного исключения из её правил - её Энид Синклер…