В лабиринтах амнезии

Первый… второй… третий… — Энид стремительно пересекала лестничные пролеты больничного корпуса, стараясь как можно быстрее оказаться в нужной ей палате. Ведь спустя месяц она получила долгожданную новость: Уэнсдей, её Уэнсдей Аддамс, наконец, очнулась.       Весь этот месяц Синклер дежурила возле кровати младшей Аддамс, стараясь хоть как-то вернуть её в сознание. Воспоминаниями, музыкой… даже пробовала включать любимые фильмы провидицы, от которых у неё до сих пор нервно дергался глаз. Да, это до сих пор было странно признавать, но ей удалось растопить сердце самой неприступной девушки Невермора целых пять месяцев назад. И все эти месяцы молодая волчица, кажется, находилась в полной гармонии с этим миром. Несмотря на слабое афиширование их взаимной симпатии перед обществом, большая часть окружения Синклер давно догадалась, в чем причина её изменений: в гардеробе появились элементы готического стиля, сама Энид стала менее зависима от мнения окружающих, перестала обращать внимание на попытки начать с ней общение многочисленных поклонников. Но это было не главным, нет.       Все заметили, как смягчился непоколебимый до этого взгляд Уэнсдей Аддамс. Как та стала вдруг появляться на неформальных сборах членов Невермора, хотя раньше полностью игнорировала многочисленные поступающие ей приглашения. Как один раз и вовсе, появилась на уроке ботаники с милой, но яркой заколкой Синклер в волосах - опрометчиво забыв снять ту после внеочередных попыток Энид поработать над её имиджем. Да и в целом, Аддамс «стала чуть менее жуткой» — Как уже успели отметить студенты, знавшие ту еще с прошлого года. И да, все сошлись во мнении о том, что их сближение с Энид пошло обеим на пользу. Что бы за ним не стояло. А стояло многое. — Сама Уэнсдей в один из вечеров не выдержала, признавшись Энид в том, что чувствует к ней нечто большее, хотя её это и пугает. Но впрочем, это отдельная история. Прямо сейчас Энид стояла перед дверью больничной палаты, стараясь выровнять пульс и решаясь, наконец, войти…

***

—Уэнсдей!!! — С порога воскликнула девушка, мигом кидаясь в объятия темноволосой, удивлённо сидевшей на кровати. — Боже, как же я долго этого ждала! Ты так всех напугала! — К удивлению, Энид не почувствовала ответных прикосновений. Аддамс сидела, будто в ступоре, через пару мгновений резко отодвинув девушку от себя, заставив ту невольно сесть рядом. — Энид, ты с ума сошла?! — Уэнсдей мгновенно передернуло, будто бы к ней прикоснулась не Синклер, а нечто максимально противное. — Я?… — Волчица растеряно посмотрела на Аддамс, стараясь вновь прикоснуться, снова получая протест. — С каких пор ты считаешь, что соседки по комнате могут быть настолько тактильными? — Этот холодный тон Энид уже успела забыть. Так Аддамс говорила с ней ещё в прошлом полугодии. Когда пропасть между ними казалось непреодолимой. — И вообще, я не люблю, когда меня трогают. Я говорила об этом ещё давно и все соблюдают это правило! — Провидица отодвинулась, нервно выдыхая. — Ты… не помнишь меня? — Непонимающе переспросила Энид, рефлекторно двигаясь дальше, словно отзеркалив поведение Аддамс. — Почему не помню? Синклер, ты - моя соседка по комнате. И да. Я не могу сказать, что мы настолько близко ладим, чтобы… — Уэнсдей неосознанно одернулась. — Чтобы ты меня обнимала и ещё… в общем, не делай так больше, пожалуйста. Понимаю, волки тактильные но… — Уэнсдей, но мы с тобой не соседки! — Не дала договорить блондинка. — Вернее, соседки, но давно не только. Ты меня разыгрываешь, верно? — Энид, что с тобой случилось? Простуда? Красная луна? Или ты решила неудачно пошутить? — Пять месяцев назад ты сама сказала мне о том, что чувствуешь ко мне нечто большее, чем просто дружескую привязанность. И мы… — Стой. Энид, хватит говорить ерунду, пожалуйста. У меня и так голова болит, ты ещё и пошутить решила. Достаточно. И вообще, помни о правиле. Умещай свою проблему в определенное количество слов, да? — Но я… — Блондинка не успела договорить, ведь дверь палаты распахнулась, впуская новых гостей. — Энид, милая, ты тоже тут?! — На пороге стояла Мортиша. И да, как бы женщина не старалась сохранять обычное самообладание, скрыть нарастающее волнение было всё труднее. — Миссис Аддамс! — Детка, я украду тебя на пару минут? А Уэнсдей как раз соберет вещи до конца. Ты же поможешь нам проводить её в академию? — Женщина плавно тронула Энид за плечо, выводя в просторный коридор, предусмотрительно закрыв за собой дверь…

***

— Я догадываюсь, чем ты так опечалена. — Начала старшая Аддамс, слегка нервно прокручивая в руке кольцо. — Что с ней? — Только и могла спросить Синклер, пересчитывая бесчисленное количество тускнеющих больничных лампочек в слабой попытке успокоиться. — Вы же знали, да? — Мы с Гомесом думали, что это кратковременная потеря памяти, милая. Ну знаешь, такое бывает, когда человек ещё только вышел из коматоза. Не до конца ориентируется в пространстве и… — И? — Голос предательски дрогнул. — Энид, ретроградная амнезия в любом случае лечится. И я уверена, что Уэнсдей… — Она не помнит абсолютно ничего кроме как то, что мы с ней соседки! — Синклер нервно смахнула слёзы, стараясь не привлекать к себе внимание. — Вы не сказали мне! А я как полная идиотка пришла сюда с надеждой, что… — Чшш, Энид, перестань. — Мортиша бережно смахнула с щеки девушки слезинки, без слов притягивая в необходимые той объятия. — Неужели ты и правда думаешь, что Уэнсдей не вспомнит о том, насколько сильно вам удалось сблизиться? — Миссис Аддамс, но… — Я давно заметила, что вы сблизились. Ваше дело, дружба это, или нечто большее. — Вздохнула женщина. — Вот только исход один: ты можешь помочь ей вернуть воспоминания, верно? — Уэнсдей ведет себя также, как вела тогда, когда мы только познакомились. Я уже отвыкла от того, насколько она может быть холодной по отношению ко мне. — Пожала плечами Синклер. — А вас она помнит? — Связь матери и дочери нерушима, милая. — Улыбнулась Мортиша. — Врач сказал, что она помнит людей, которые были рядом. Вот только часть воспоминаний примерно за полгода у неё потеряна. Всё это - последствия травмы. — Женщина вдруг замешкалась, будто стараясь скрыть ещё какую-то деталь. — Миссис Аддамс? — Энид, у меня к тебе будет просьба. Я знаю, что Уэндсей ни в коем случае не попросит у кого-то помощи, но также знаю, что она не восстановилась после падания и всего последовавшего за этим. Последи за её самочувствием, если тебе не сложно. — Я-то послежу, только вот она не подпускает меня к себе. — Ухмыльнулась блондинка. — Не хочет видеть рядом с собой, вот вообще. — Всё наладится. Думаю, её видения снова возобновятся. Вместе с медикаментозной терапией это пойдет ей на пользу. — А если не наладится? — Договорить им не удалось. Дверь больничной палаты распахнулась, выпуская наружу причину их разговора. — Долго ещё? — Уэнсдей стояла на пороге, недовольно поглядывая на часы. — У вас заседание дискуссионного клуба? — Уэнсдей, тебе нельзя было вставать! — Старшая Аддамс попыталась было взять дочь за руку, тут же получая молчаливый отказ. — Папа бы зашел за тобой, детка. Он разбирается с бумагами, водитель только подъехал. — Значит, мы можем ехать. — Отрезала темноволосая, и, не дожидаясь ответа, двинулась к выходу. Надо отметить, не каждый бы смог проявить столько активности после выхода из комы. Аддамс даже удалось безошибочно пройти по всем больничным коридорам и дойти до их с Энид комнаты в Офелия холл. Вот только на последнем этапе травма дала о себе знать, дав организму отпор в виде сильнейшего головокружения и предобморочного состояния. И если первое Уэнсдей сумела начать игнорировать еще в больнице, то второй симптом проявился прямо на пороге комнаты, заставив провидицу обессилено начать опускаться вниз по стене как только дверь за ними с Синклер закрылась…

***

— Уэнсдей! — Сильные руки блондинки тут же поймали хрупкое тело, несмотря на все её протесты. — Энид, я в порядке. Прошу, меньше тактильности, — Через силу прошипела темноволосая, к своему сожалению понимая, что сейчас ей не обойтись без посторонней помощи. — Уэнсдей, тише, тебе нужно присесть. — Энид мгновенно оказалась рядом, придерживая девушку под руку. — Я в порядке. — Не ври хотя бы себе. — Синклер помогла Уэнсдей сесть на край кровати, осторожно присаживаясь перед ней на колени, стараясь поймать непривычно холодный взгляд. — Тебе легче? — Энид, мне не нужна чья-то помощь, ты это знаешь. Пристальный взгляд осмотрел комнату, остановившись на прикроватной тумбочке с ярко выделяющимся ночником. Одним из подарков Энид после того, как Аддамс начали мучать ночные видения, ошибочно принятые блондинкой за ночные кошмары. И если признаться честно, эта вещь одновременно несла в себе и энергетику дарителя, и настроение того, кому предназначалась.Ночник представлял из себя модель луны, к которой стремилось приблизиться солнце. И если раньше Уэнсдей даже позволяла Энид включать его в особенно страшные моменты во время просмотра фильмов ужасов, то сейчас реакция не заставила себя долго ждать. — Уэнс? — С надеждой в голосе позвала её Синклер, надеясь, что девушка все же вспомнила хотя бы что-то. — Это ты забыла у меня на тумбочке, да? — Эм… Нет, это же мой тебе подарок. Неужели ты и этого не помнишь? — У меня голова болит от ярких вещей. — Задумчиво протянула темноволосая, нерешительно задвигая предмет в ящик. — Но, спасибо. Я… я действительно не помню. — Взгляд снова прошелся по Энид, которая едва держалась. — Не хочу обидеть, Энид. Просто… — Я в порядке. Нужна будет помощь - позовешь. Главное не строй из себя одиночку, Аддамс. Я прекрасно знаю, что это тебе не подходит. — Волчица не дала Уэнсдей ответить, скрываясь за дверьми ванной комнаты не в силах больше держаться. Ей нужно было время на то чтобы успокоиться. Или же, хотя бы для того, чтобы временно вернуть себе дорогие воспоминания, которые сейчас перестали вызывать улыбку… Flashback Три месяца назад.

***

— Уэнс, я вернулась! — Энид нетерпеливо впорхнула в комнату, наслаждаясь теплом и спокойствием после трех часов, проведенных на ярмарке в Джерико под дождём и ветром. — Энид, ты знаешь, что если в такой холод не уметь одеваться по погоде, можно слечь с температурой? — Провидица не отрывалась от печатной машинки. И только Синклер прекрасно понимала, что, несмотря на показное спокойствие, Аддамс уже успела заметно занервничать - её выдавал слишком громкий стук клавиш, лишенный всякой монотонности. — Как продвигается написание романа? — Блондинка уже успела скинуть верхнюю одежду, плавно обнимая девушку сзади, с любопытством вглядываясь в свеженаписанные страницы. — Переводишь тему? — Не отрываясь от работы спросила Аддамс, тихо выдыхая от робкого поцелуя в шею. — Энид, у тебя что, красная луна? — Нет, ты не угадала. — Улыбнулась Синклер, наслаждаясь реакцией. — Я бы не заболела, у волков хороший иммунитет. И к тому же, — Девушка нетерпеливо поставила перед Уэнсдей один из принесенных с собой пакетов. — У меня для тебя небольшой подарок, Уэнс. — Подарок? — Провидица на мгновение напряглась, пыталась уловить причинно-следственные связи. — Это какое-то правило у людей, создающих более близкий союз, да? С какой регулярностью дарят подарки? — Боже, ты неисправима! — Засмеялась блондинка, с легкостью отодвигая от стола стул вместе с его хозяйкой, деловито присаживаясь той на колени. — Когда хотят, тогда и дарят, Уэнсдей! Но, ты почти угадала. У меня был повод именно для этого подарка. — Какой повод? — Открой. Тогда расскажу. Но, думаю, ты поймешь сама. — Не привыкла получать подарки. Это… не могу сказать точно, но не вызывает негативных эмоций. — Провидица ловко развернула обертку, пристально вглядываясь в хорошо запакованную коробку с предупреждающей надписью «хрупкое». — Между прочим, я долго ждала, пока его привезут. — Не без гордости добавила Синклер, с легкой обеспокоенностью продолжая наблюдать за Уэнсдей, без раздумий вытянувшей из первого же ящика стола скальпель для более удобного разрезания скотча. — Уэнсдей! ты не говорила, что держишь такое в открытом доступе… — Тебе ещё многое предстоит узнать, волчонок. Если ты, конечно, не боишься. — Едва заметно улыбнулась Аддамс, с любопытством вытягивая из коробки ночник, осторожно, будто боясь сломать, прокручивая его в руках. — Ты по ночам просыпаешься. — Поспешила начать заготовленное объяснение Синклер, смущенно улыбнувшись. — Вот, я подумала, что так тебе будет комфортнее. Знаю, твоё личное пространство не должно страдать, поэтому я не буду спрашивать, что тебе снилось! Просто… Знаешь, я специально выбирала что-то не яркое. Но прости, ночники созданы для того, чтобы вносить в темноту капельку света. И помогать их владельцам меньше тревожиться. Но! — Речь Энид превращалось в нервный оправдательный монолог. — Если тебе вдруг не понравилось, я не обижаюсь! Правда! — Ты ездила в Джерико, чтобы забрать мой подарок, Cara mia? — Темноволосая пробно провела по щеке девушки ребром ладони, наблюдая, как Энид тут же прижалась ближе, прикрыв глаза от наслаждения редким моментом тактильности. — Да. — Как ты могла подумать, что мне это не понравится? — Не знаю, я просто… — Мне приятно, спасибо. — Уэнсдей слегка нервно наклонила голову, внимательно осматривая сидевшую на её коленях девушку. — Удобно? — Мне уйти? Мешаю твоему писательскому часу? — Ухмыльнулась блондинка. — Писательский час подождёт. — Рука, бережно поглаживающая Синклер по щеке, властно притянула ту ближе, оставляя между ними расстояние в пару сантиметров. — Волки принимают благодарность поцелуями? — Сама Уэнсдей Аддамс с аллергией на прикосновения меня об этом просит? — Прямо в губы ответила Энид, нетерпеливо зарезав у Аддамс на коленях в слабой попытке восстановить дыхание. — Так что? — Принимают. — Выдохнула блондинка, растворяясь в потоке нахлынувших чувств…

***

Сейчас же Синклер смотрела на себя через зеркальное отражение, содрогаясь в беззвучном приступе слез, ведь этот день принёс слишком много изменений в её, как казалось, успевшую стать стабильной жизнь. И да, Энид снова придется научиться жить по-новому. Существовать не с её Уэнс, а с холодной Уэнсдей Аддамс, для которой любое прикосновение - хуже смерти. Оставалось слишком много вопросов. Как жить рядом с человеком, с которым ты привык встречать новый день, говорить обо всем, делится своими мыслями и проблемами, когда сейчас всё, что он о тебе помнит - это ваше вынужденное деление комнаты на время учебы? Как вспоминать о каждой бессонной ночи, проведенной в больнице, когда та, ради кого ты это делала - не желает принимать твою помощь? И главное, как временно погасить в себе чувства и потребность быть рядом ради комфорта той, кого любишь? А вдруг это не временно, а навсегда? — Весь мир, который она так старательно стоила ранее рухнул, оставляя за собой ещё много недосказанного. И прямо сейчас перед девушкой стоял сложный выбор: оставить всё так как есть, или продолжить борьбу за то, что стало для неё самым ценным. Вот только в случае выбора в пользу второго варианта ей определенно придется дорого заплатить. А вот чем - покажет только время…