В лабиринтах амнезии

      Очередное утро, начавшееся для Энид непривычно поздно, показалось на горизонте дня. К удивлению самой Синклер, Уэнсдей в комнате снова не было. С их последнего разговора прошло уже несколько дней, и каждая по-своему проживала этот процесс.       Если Энид предпочла ограничить все возможные социальные контакты, проводя всё больше времени в ставшей пустой, комнате, то Аддамс, напротив, будто бы специально практически не мелькала на территории общежития, оставляя Синклер лишь догадки о своем местоположении. Но был во всем этом хаосе и голос разума. Йоко, так некстати оставившая обучение в Неверморе, но по-прежнему поддерживающая контакт с Энид. Именно ей было подвластно вытащить Синклер из любой точки невозврата, в случае, если Уэнсдей по близости не было.

***

— Энид, ты меня слишишь? — Обеспокоенный голос вампирши развеял установившуюся в комнате тишину. Девушка, словно предчувствуя что-то, разбудила Энид ранним звонком по видеосвязи, буквально заставив встать с кровати. — Да. — Синклер нехотя поднялась, удобнее устраиваясь на подушках в полулежачем положении. — Что такое? — Время, Энид. По моим подсчетам, ты должна была встать ещё полчаса назад. В чем дело? — У меня проблемы с будильником. — Спешно соврала волчица, нехотя включая камеру. — Спасибо, что разбудила… Как твои дела? — А может стоит поговорить о твоих делах? Ты же не собиралась сегодня на учебу. В чем причина? — Не надо, я в порядке. — Можешь лгать кому-нибудь другому. Я понимаю, что ты сейчас переживаешь достаточно печальную историю, но всё же. — Голос девушки обеспокоено дрогнул. — Энид, тебе нужно развеяться. И желательно как-то не сильно нарушая правила академии. Но перед этим вернуться к занятиям. — Я не хочу никуда входить. У меня… можешь считать, что у меня больничный и я соблюдаю постельный режим. Если это так принципиально, возьму его официально. — Рядом с Аддамс? — Я ее особо не вижу, Йоко. — Энид прикрыла глаза, ощутив очередной приступ головной боли, вызванной постоянным стрессом в совокупности с ежедневными истериками. — Практически не пересекаюсь. — Она всё-таки съехала? — Нет. И даже к родителям не переехала на время… Но, когда я просыпаюсь, Уэнсдей уже нет. Когда возвращаюсь - тоже. И она думает, что когда я засыпаю, тоже не замечаю её поздних возвращений. Будто бы специально подбирает моменты и уходит, когда я здесь. — Вполне возможно, так она справляется с вашим расставанием. — Пожала плечами вампирша, задумавшись. — И тебе нужно справляться, Энид. Или же что-то менять. — Ты же понимаешь, что нотации мне не нужны? — Нотации - нет. А вот пара мотивационных слов - точно не помешают. — Девушка перевела взгляд на стрелки часов. — Ты не будешь прогуливать учебу, Синклер. Поэтому вставай и приводи себя в порядок. — Не пойду я никуда! Там… Аддамс должна была уже вернуться к занятиям, я не буду находиться с ней в одном помещении. — Пока вы не выпуститесь, всегда будете находиться в одном помещении. И что теперь, жертвовать своим будущим ради этого? Ты, может быть, соскучилась по родителями и хочешь, чтобы их вызвали? — Спасибо, мне хватило. И что ты хочешь этим сказать? — А ты сама не понимаешь? Вспомни себя в других отношениях. Как ты относилась к расставаниям? — Это ощущалось не так, как сейчас. — Задумалась Энид. — А так, мне было проще переключить внимание на себя, чтобы… — Тот, кто посмел сделать больно, понял, кого он потерял, милая? — Улыбнулась вампирша, вспоминая излюбленную фразу подруги, с облегчением отмечая, как та сумела слегка успокоиться. — С Уэнсдей это всё равно было не совсем так. Ты же знаешь, для меня она была первой во многих смыслах. Начиная от интенсивности чувств и заканчивая… — Ты обязательно пройдешь этот этап. Только для начала сделай первый шаг. У тебя есть целых полтора часа, чтобы снова не потерять этот день. И если тебе интересно мое мнение, не стоит преждевременно убиваться и думать, что между вами всё окончательно закончилось. — Уэнсдей сама мне это сказала. У неё нет привычки бросать слова на ветер. — Возможно, у неё были на это причины? Ты лучше меня знаешь Аддамс. Сомневаюсь, что у неё… — Ладно, я не буду поднимать эту тему дальше. Ты права, не стоит усугублять ситуацию ещё больше. И отвлечься мне тоже не помешает. Еще раз спасибо за поддержку и за то, что разбудила, Йоко. — Хорошего тебе дня. Напишешь, если что-то изменится…

***

      Невермор как обычно был полон жизни. Уэнсдей сложно было признать, но где-то в глубине души она успела соскучиться по бесконечным потокам студентов, атмосфере и энергетике академии. Особенно, если учесть, что в последние дни было проще существовать в полном одиночестве. В той степени, к которой Аддамс привыкла изначально. Она отослала от себя даже Агнес, перед этим настоятельно порекомендовав впредь не говорить Синклер ни слова, связанного с их взаимоотношениями. И если с ДеМилль всё было достаточно просто, то выкинуть из головы Энид не получалось. Как бы провидица не хотела обратного. Аддамс едва ли не впервые ловила себя на мысли о том, что в её, как ей самой казалось, наполненной ледяным спокойствием, душе, с каждым днем все сильнее крепло что-то отчаянно печальное, распространяющееся по всему телу, посылающее импульсы прямиком к сердцу. Уэнсдей могла бы предложить, что это - тоска. А возможно, чувство привязанности, которое она до этого прекрасно в себе отрицала. Усугублял положение и тот факт, что их последняя ссора будто бы спровоцировала всплеск мозговой активности, выдав Аддамс порядка нескольких ярких вспышек подряд, ещё раз напомнив о реальности их с Энид отношений. И с каждой вспышкой сердце самой непреступной девушки Невермора пропускало более тревожные удары, будто бы требуя вернуть всё на свои места, выводя Уэнсдей на новые эмоции. И кажется, на подходе была очередная…       Девушка неспешно прогулялась по коридору академии, стараясь снова привыкнуть к всепоглощающему шуму. Однако, дойдя до класса естественных наук, урок которых должен был начаться с минуты на минуту, Аддамс невольно замедлилась, заметив на своем месте рядом с Синклер Бруно. Который, очевидно, не собирался никуда уходить, рассказывая Энид очередную глупую историю. — Ну вот, Энид. Поэтому, не стоит… — Оборотень замер на полуслове, едва ощутив возникшую за ним фигуру Аддамс. — У меня или у тебя пробелы в памяти, Бруно? — Ледяной голос Аддамс вмиг прекратил беседу. — Забыл, где сидишь? — Уэнсдей? — Парень с улыбкой обернулся. — Прости, не заметил тебя. Мы с Энид болтали, я думал… — Без лишних подробностей. — Провидица закипала всё сильнее, переводя взгляд на безвольно замершую Синклер. — Энид? Ты нашла себе нового партнёра для лабораторных работ? — Нет, Бруно уже уходит. — Поспешила с ответом волчица, жестом указав парню на соседний стол. — Было очень интересно, договорим потом. — Но я думал… — Сомневаюсь, что тебе это по силам. — Уэнсдей дождалась, пока оборотень покинет территорию, нехотя присаживаясь на место. — Доброе утро, Энид. — Доброе утро, Уэнсдей… — Блондинка неловко поправила лежавшую перед ней тетрадь. — К сожалению, не могу сказать тебе этого как соседка, потому что который день не наблюдаю в нашей общей комнате. — Даю тебе чуть больше личного пространства. — Аддамс с интересом вгляделась в оборудование для лабораторной работы, даже не посмотрев на Энид. — Что я пропустила? — Мы второй урок делаем лабораторную. Но я… — Синклер разочарованно выдохнула, переводя взгляд в тетрадь. — Не получается у меня. Ты обычно брала эту часть на себя, с меня просто всё грамотно записать под диктовку. Не знаю, помнишь ты это, или нет. — Я уже объясняла, что проблема в последнем полугодии. — Провидица забрала у девушки тетрадь, вчитываясь в задание. — Остальное я помню. Ладно, здесь ничего сложного. Я успею. — Ты вот так просто мне поможешь? — Непонимающе переспросила Энид, стараясь поймать нужный ей взгляд. — А что тебя смущает? — Но мы же… — Энид, наши личные взаимоотношения не должны затрагивать учебу. Нам нужно всего лишь определить вещества в пробирках, для этого нужно провести несколько реакций. Неужели ты не могла это сделать без меня? — Прости, я могу только влить одну пробирку в другую, Уэнсдей. А расписать это всё не могу, ты знаешь. Зато могу быть полезна в других предметах. — Ладно, можешь не продолжать. — Уэнсдей моментально включилась в работу, нехотя для самой себя замечая взгляд Бруно, устремленный на Энид, которая, в свою очередь, также замечала это внимание, изредка поглядывая на парня. — Энид, передай мне третью пробирку. — Аддамс раздраженно перебирала реактивы, снова ощутив ненавистный укол ревности. — Держи. — Начинай записывать реакции. И не отвлекайся. — Уэнсдей едва удержала в руках приборы, поймав ставший её верным спутником приступ головокружения. — Ты в порядке? — Синклер невольно положила руку на плечо девушки, призывая ту опустить пробирку на место. — Решила наверстать упущенное и поговорить со мной впервые за три дня? — Холодно бросила Аддамс, пытаясь вернуть себе концентрацию. — Если ты успеваешь бросать в мою сторону язвительные комментарии, значит, ты точно в порядке, Аддамс. Блондинка снова перевела взгляд в тетрадь, боковым зрением всё же продолжая следить за состоянием Уэнсдей. Всего пары минут хватило для того, чтобы приступ повторился вновь. — Прошу прощения? — Голос Синклер раздался в оживлённой аудитории, призывая работающие над экспериментами пары понизить уровень громкости. — Да? — Фигура преподавателя едва не мгновенно возникла прямо перед блондинкой. — Я могу сопроводить Уэнсдей до медпункта? Или, если это не понадобится, вывести на свежий воздух? — Мисс Аддамс? С вами все в порядке? — Да. — Закипая от пристального внимания выдавила из себя провидица, одновременно с этим стараясь делать вид, что всё в норме. — Но мы же можем дойти до врача? — Да, конечно, мисс Синклер. Только если возникнут проблемы, обязательно сообщите мне. — Но у нас лабораторная! — Повысила голос Уэнсдей, ощутив, как сильные руки Энид едва не подняли её с места— Энид, я сама. — Тогда давай, идем. — Хватка тут же ослабла, позволив Аддамс покинуть аудиторию под пристальный взгляд каждого из учеников.       — Энид, ты что устроила?! — Оказавшись в коридоре, Уэнсдей, наконец, смогла начать разговор. — Ты понимаешь, что не обязательно делать акцент на моем состоянии при всем классе? — Лучше бы было, если ты упала там в обморок? — Синклер подошла к одному из подоконников, раздраженно приоткрывая окно чтобы впустить свежий воздух. — Прости, тогда бы ты привлекла больше внимания. Я понимаю, что мы расстались и всё такое, но мне по-прежнему не всё равно на тебя. — Я бы не упала. Таблетки оказывают положительное воздействие. — Здоровый сон, кстати, тоже. А ещё прогулки на свежем воздухе, соблюдение режима, и много всего, я помню. Читала об этом. — А что изменилось потом? — Ухмыльнулась провидица, вдыхая свежий воздух. — Потом мы расстались. — Волчица задумалась, ощутив в интонации нотки подвоха. — Или ты о другом? — Я о том, что изменилось, когда я вернулась. — К удивлению для самой себя, Уэнсдей решила спросить о том, что давно волновало, но не должно было выйти за пределы её размышлений. — В плане? — Тебя раздражала моя потеря воспоминаний, Энид. Это понятно, возможно, на твоем месте я бы вела себя точно также. И я даже понимаю, почему так произошло. Ты потратила так много ресурсов за тот месяц, что моя амнезия стала для тебя точкой кипения? — Уэнсдей… Что ты такое говоришь, какое раздражение? — То, из-за которого ты ушла в ту ночь, Энид. Именно в ту, когда несколько часов стояла на балконе с этим щенком. То, из-за которого ты, даже не разобравшись в ситуации, решила будто специально вывести меня в родительский день, так легко принимая его очередные жалкие попытки за тобой ухлестнуть. Или, может быть, то, из-за которого ты отвергала любую мою помощь, даже когда она была тебе необходима? Или же… — Аддамс вдруг замолчала, так и не решаясь вспомнить их последний разговор, посчитав, что и так достаточно метко выстрелила. — Всё это время ты знала… эту историю про балкон? Знала, где я была и с кем, Уэнсдей? — Знала. — Почему не спросила об этом? Я бы могла объяснить. — Ты и так достаточно устала. Возможно, тебе была нужна перезагрузка. Я не могу обвинять тебя в этом, потому что сама в тот момент не могла дать тебе нужной поддержки. Оборотням это важно, я помню. — Ты сама избегаешь меня. — Слабо парировала Синклер, с трудом принимая ранее сказанное. — Нет, я просто даю тебе возможность жить дальше. Не зацикливаться на произошедшем и отвлечься. Только и всего. Если бы я тебя избегала, то не стояла бы сейчас и не разговаривала. Или не сидела с тобой за одной партой, в конце-концов. — Ты безумная, Аддамс… — Блондинка задумалась, решаясь продолжить. — Нет, мы с тобой безумные… Я не замечала в себе того, что ты сейчас сказала… Уэнсдей, я правда не хотела, чтобы всё так выглядело. И обижать тебя я тоже не хотела... Что мешало сказать мне об этом ещё в ту ночь? — Амнезия, Энид. — Грустно усмехнулась провидица, отводя взгляд. — Я действительно не помнила ни одного нашего с тобой взаимодействия. Соответственно, о более глубоких чувствах тоже говорить не приходилось. И я не ставила цель поиздеваться над тобой и твоими чувствами. Мне было действительно жаль, что всё так происходит. И если тебе нужно было отвлечься - мешать я тоже была не в праве. — Сейчас ты тоже ничего не вспомнила? За всё это время, пока я не спрашивала? — А тебе это так важно знать? — Да. — Зачем, Энид? — Я же имею на это право, Уэнсдей. И если ты сочтешь это возможным, я… — У меня проявились воспоминания. Не все, но появились. Они касаются не только тебя и наших взаимоотношений, но и это там тоже есть. Я достаточно удовлетворила твое любопытство? — Это не любопытство… Мне правда было важно знать. — Зачем? — Как мантру повторила Уэнсдей, внимательно смотря на Энид. — Уэнс… — Синклер замерла на полуслове, отбрасывая в сторону обиду и гордость, которые и так сыграли с ними злую шутку. — Как думаешь, мы всё ещё можем исправить то, что произошло? — Каждое слово вопроса давалось всё труднее. — Только не нужно спрашивать, «зачем», хорошо? — Энид, исправить можно практически всё. Вопрос в том, сколько усилий для этого нужно приложить. И главное, окупятся ли эти усилия в принципе. — Так значит, ты не отказываешься? — Волчица осторожно двинулась ближе, с надеждой касаясь руки девушки кончиками пальцев, не решаясь взять за руку. — Зачем ты это делаешь, Синклер? — Уэнсдей могла лишь качнуть головой, сжав руку девушки напротив. — Тебе самой потом будет ещё больнее. И мне тоже… — Говоришь со мной, прямо как та Уэнсдей Аддамс, которую ты мне показала до того, как потеряла память… Ты молчишь громче, чем все люди разговаривают. И несмотря на то, что ты до сих пор многого не помнишь, я узнаю этот взгляд… Так смотрела не Уэнсдей Аддамс, которую все привыкли видеть. — Энид едва сдержалась, чтобы вновь не заплакать. — Так смотрела моя Уэнс. Только на меня. Хороший знак? — А ты смотришь на меня также испуганно, как когда разлила по столу чернила для печатной машинки, игнорируя все мои просьбы не увлекаться и быть осторожнее рядом с письменными приборами. — Слабо улыбнулась провидица, заметив, как в глазах девушки блеснули слёзы, смешанные с вспышкой надежды. — Энид, не нужно плакать, хотя бы не сейчас, прошу… Ты же знаешь, твои слёзы это едва не единственное, что способно вывести меня из равновесия. История же не грустная? Мы полвечера провели вместе, оттирая чернила. — Ты правда вспомнила, Уэнсдей! — Перестань, тише. — Аддамс робко погладила Энид по руке, заботливо смахивая слезинки. — Тебе не стоило сегодня появляться на занятиях, выглядишь очень уставшей. — Я долго собиралась… Не услышала будильник. Но мне казалось, что выгляжу я неплохо. Не видно? — Я смотрю глубже. Всегда смотрела, даже когда мы с тобой были просто соседками, Энид. — А сейчас? Мы тоже просто соседки? Друзья? Знакомые? Или же… — Ты так боишься слова «бывшие», да? Хотя несколько дней назад мы пришли к тому, что так будет лучше. — Уэнсдей, всё так хорошо начиналось. Зачем ты снова говоришь так прямо? — Просто напомнила тебе об этом, ничего более… Энид, мы действительно не с того начали после моего возвращения. Я не хочу и не буду искать, кто был в этом виноват, потому что ответ и так ясен. Но и отрицать тот факт, что чувства у меня есть, я теперь не могу. Ненавижу эту уязвимость… — Я правильно понимаю, мы можем попробовать переиграть этот сценарий? — Можем. Но и ты, и я, не можем предугадать, насколько хорошо у нас получится. Не забывай, я всё ещё не могу восполнить пробелы. А ты уже близка к истощению своих ресурсов. И я уверена в том, что с тобой много чего происходит. Просто… — Чшш, давай сейчас не обо мне. — Синклер с улыбкой приложила палец к губам Уэнсдей, отметив как та не отстранилась от прикосновения. — Мне действительно многое нужно тебе рассказать. Но не сейчас. Я вижу, ты снова неважно себя чувствуешь. И я должна проводить тебя в медпункт. — Нет, все уже в порядке. Нам нужно вернуться и закончить начатое. Идём? — Да, только… — Энид остановилась, притягивая Аддамс к себе. — Энид? — Прости, я не могу не попробовать… Что будет, если я сейчас попрошу тебя об одном поцелуе, Уэнсдей? — Волчица подошла ближе, вбирая в себя каждое случайное касание девушки напротив. — Или тебе будет некомфортно? — Приемлешь поцелуи без отношений, Синклер? — Ухмыльнулась темноволосая, едва не касаясь губами шеи блондинки, понижая голос. — Мы же начинаем всё заново, так ведь? Я на первом свидании не целую никого. А у нас даже не свидание, а просто очень приватный разговор — Шепнула Уэнсдей прямо в ухо, мягко отстраняясь, удовлетворенно отмечая нужную ей реакцию. — Это из-за Бруно, да? — Волчица едва не заскулила от этой резкой смены настроя. — Ты свободная девушка, Синклер. И сама в праве решать, с кем тебе комфортнее быть рядом… Но если ты продолжишь свои попытки вывести меня на ревность, ничего хорошего для этого кабеля не будет. — Уэнсдей, ты забавно краснеешь, когда злишься. — Не обращая внимания на неожиданную угрозу вдруг бросила девушка, завороженно глядя на Аддамс. — Практически незаметно, но я уже успела выучить твои реакции. — Энид словно опомнилась, опасаясь перейти грань терпения провидицы. — Ладно, нам правда нужно закончить с лабораторной. — Ни слова больше, Энид. — С показной серьезностью бросила Уэнсдей, мысленно всё же улыбнувшись, так и не понимая, к чему приведет их новая договоренность. Но одно она знала точно: в этот раз сердце билось в привычно ровном темпе, будто подсказывая, что направление выбрано верно…