В лабиринтах амнезии

Немногим ранее…       Аддамс потребовалось более часа для того, чтобы всё же прийти в норму после первой вспышки воспоминаний. Сначала девушка не могла сдвинуться с места, по-прежнему стараясь увидеть что-то новое в зеркальном отражении ванной комнаты. Затем, понимая, что пора действовать, Уэнсдей вновь вернулась к фотографиям. Тем самым, которые стали точкой начала их ссоры накануне. И если Энид могло показаться, что Аддамс не делает ничего для того, чтобы вернуть себе память - это было неправдой. Провидица не говорила об этом вслух, но с каждым днем её все больше пугали эти пробелы. А отсутствие видений и вовсе, выводило из себя, все чаще убеждая в собственной бесполезности. И как бы Аддамс не хотела отогнать от себя мрачные мысли, она подсознательно ощущала, что что-то в её видениях однозначно было не так до потери памяти. Словно кому-то очень близкому грозила… опасность? — Уэнсдей в который раз собрала силы, прикасаясь к фотографиям, стараясь вызвать хотя бы малейшую вспышку видений. — снова ничего. Аддамс тихо выругалась, разочаровано откидываясь на стуле, теряя счет времени. Она могла бы и дальше сидеть, размышляя о первопричинах своих неудач, если бы вновь не услышала тихий стук в дверь. — Да? — Уэнсдей прекрасно понимала, кто мог снова вернуться сюда, пока Синклер так кстати ушла. — Уэнсдей? — Агнес осторожно переступила порог комнаты. — Я же могу войти, да? — Заходи. — Аддамс не обернулась, продолжая всматриваться в разложенные на столе фотоснимки. — В чем дело? — Я думала, тебе будет нужна моя помощь… — Девушка с интересом заглянула за спину Уэнсдей, рассматривая фотографии. — Ой.. — Тебе разве не стоит побыть с родителями? — Заметив нежелательное внимание со стороны Агнес, провидица раздраженно собрала в одну кучу снимки, скрывая их от постороннего взгляда. — Мои родители не приехали. — Грустно улыбнулась рыжеволосая, тихо опускаясь на рядом стоявший стул. — Вот я и подумала, что если ты не занята, мы могли бы немного поработать… — Агнес, я не знаю, чем мы занимались до моей потери памяти, но одно я знаю точно: навязчивость я не любила, не люблю и не буду позволять к себе навязываться никому. Так ясно? — Уэнсдей, я не собиралась к тебе навязываться! — Поспешила оправдаться девушка, протягивая Аддамс очередную почту. — Я просто помогла. — Спасибо. Больше ничего? — Вообще-то, — Агнес внезапно замолчала, будто бы решая, стоит ли говорить дальше. — Уэнсдей, ты сегодня нездорово выглядишь. — Прости, что? — Ты не такая бледная, как обычно. — Поспешила продолжить рыжеволосая, — Я успела тебя выучить, и… — Следишь за мной? Слова Энид про то, что ты - мой сталкер, выходит, достаточно правдивы? — Я же просто беспокоюсь за тебя! — Голос дрогнул, вбирая в себя новую палитру эмоций. — И знаешь, как бы я не ненавидела твою Синклер за то, что ей удалось стать к тебе ближе, если для тебя так важно что-то вспомнить, то я готова помочь и в этом. Только перестань отвергать мою помощь. Неужели это так сложно, Уэнсдей? — Что ты знаешь о Энид? — Не обращая внимание на состояние Агнес спросила провидица, внимательно смотря той в глаза. — Я… Я просто знаю, что в последние полгода вы проводили много времени вместе. Ты хотела помочь спасти её, потому что твои видения… — Агнес, стой! — Аддамс прикрыла глаза, отгоняя очередной приступ головокружения. — Не так быстро! — Прости… — Я пыталась спасти Энид? — Взгляд Уэнсдей перестал быть размеренно спокойным. — От чего? — В твоих видениях она умирала. — Едва слышно ответила Агнес, опуская взгляд. — Ты не хотела ей говорить, но не могла перестать думать об этом. И я помогала тебе в этом деле. Мы вместе пытались разобраться в первопричинах. — Что ещё было в моих видениях? — Ты не делилась ими настолько подробно. — Опасность, грозившая Энид, была связана с Хайдом? — Казалось, все мысли Уэнсдей были заняты не потерей воспоминаний, а беспокойством о Синклер. И это чувство, которое, как ей казалось, было чуждо, вызвало что-то смутно знакомое. — Уэнсдей, я не знаю. Я правда хочу помочь тебе. Ты только скажи, в чём я могу быть полезна? — Ты расскажешь мне всё, что успела узнать об этом деле. — Ответила Аддамс, решительно встав с места. — Пойдем. — Куда? — За территорию, Агнес. — Провидица постаралась скрыть подступающее раздражение, стараясь извлечь как можно больше пользы от вторжения в её день Агнес. — Пойдем же, ну? — Но нам запрещено выходить за пределы Невермора! Там же… опасно? — Ты думаешь, сегодня до этого кому-то есть дело? Родительский день снижает контроль за учениками. — Темноволосая с готовностью застегнула пальто, несдержанно выдыхая. — Я в любом случае пойду. С тобой, или без тебя, Агнес. — Уэнсдей, я же не отказываюсь! — Девушка спешно последовала за Аддамс, едва поспевая за быстрым темпом, даже не замечая, как они уже оказались за пределами общежития, теряясь в потоке гостей Невермора. И пока Уэнсдей раздраженно пробиралась через студентов, стремящихся рассказать как можно больше новостей родителям, даже не обращая внимания на происходящее, Агнес, напротив, искусно вылавливала каждую интересную для неё деталь, вдруг замирая. — Агнес, ну же. Мне нужно попасть на то место, где мы последний раз сражались с Хайдом. Давай, если ты и дальше продолжишь медлить… — Уэнсдей, подожди-ка. — Рыжеволосая победно ухмыльнулась, указывая девушке на стоявших вдали Бруно и Энид рядом с родителями Синклер. — А его ты помнишь? — Кто это? — Аддамс сосредоточенно вгляделась во взаимодействие Энид и парня. — Бруно. Поздно обратившийся оборотень. А по совместительству бывший парень Энид. Странно только, что они вместе, так ещё и перед родителями Синклер. — Агнес с интересом посмотрела на Уэнсдей, тщетно пытаясь считать, о чем та сейчас думает. Но едва переведя взгляд обратно, девушка заметила на себе пристальный взгляд Энид, вобравший в себя весь возможный негатив и агрессию. — Весьма интересно. — Сухо ответила Уэнсдей, с изумлением наблюдая за тем, как Синклер решительно подала парню руку, с улыбкой уходя за пределы Невермора. — Пойдем. — Но… — Агнес, давай же! Провидица ускорила шаг, старалась отогнать от себя неприятное чувство, впервые за долгое время вспыхнувшее в сознании. Контраст видения, попыток Энид вернуть ей воспоминания, сегодняшняя сцена - всё это вызывало у Аддамс… Ревность? — Темноволосая качнула головой, будто пытаясь стряхнуть груз негатива, не замечая, как стоит перед тем самым деревом, как в тот самый день, когда Энид впервые была готова пожертвовать собой ради её безопасности. — Вот, мы дошли… — Раздался тихий голос Агнес. — Я за тобой еле успела. Но пока не совсем понимаю, как это поможет. — Тут, я помню. — Аддамс закрыла глаза, прикоснувшись к холодной коре дерева, стараясь вслушаться в возникающие ощущения. — Ты обладаешь ещё какой-то информацией, Агнес? — Когда мы говорили о твоих видениях, — Нерешительно начала девушка, старалась не мешать. — Я помню, ты предположила, что лучшее средство спасти Энид - оставить её в покое. В принципе, вы пару раз ссорились из-за этого, я… — Ты что, подсматривала за нами, Агнес?! — Аддамс терялась в потоке новой информации, к сожалению, выстраивая ранее забытую, но, как ей сейчас казалось - самую верную цепочку. Она и есть причина, по которой Синклер могла бы грозить опасность. Темнота, способная поглотить этот луч света. — Ну как? — Тише. — Провидица разочарованно выдохнула, садясь на поваленное рядом дерево, опуская голову на руки. — Нет. Ничего не выходит. — Уэнсдей, с тобой точно всё в порядке? — Рыжеволосая села рядом, при этом стараясь сохранить нужную Аддамс дистанцию. — Да… — Уэнсдей задумчиво всмотрелась в помрачневшее небо, отрицательно качнув головой. — Скажи, они с Бруно долго были вместе? — Не совсем долго. А что? — Да так, просто стало интересно… После возвращения из больницы я не видела их вместе. Во всяком случае, Энид не рассказывала мне о том, что они общаются. Она так старалась вернуть мне воспоминания, что я действительно начала верить той правде, о которой Синклер говорила. А сейчас… — А о чем Энид тебе говорила? — Это уже не важно. Во всяком случае, не сейчас. И не в нашем с тобой разговоре. — Отрезала провидица, вновь переводя взгляд на дерево. — Бруно и Энид расстались около полугода назад. — Задумалась Агнес. — Даже нет, чуть больше. Она даже смотреть на него после расставания отказывалась, не знаю, что именно сейчас между ними происходит. Но, если нужно, я могу узнать! Подсмотреть за Синклер не будет проблемой. Нужно? — Нет. Тебе не следует преследовать кого-либо, Агнес. Это не принесет тебе социальных очков. Напротив, ещё больше отвернет от тебя общество. Лучше расскажи мне, что случилось с видениями? — Я думала, мы говорили о Синклер. — Ухмыльнулась рыжеволосая, старалась поймать взгляд Аддамс. — Почему ты решила спросить о Бруно? Неужели Уэнсдей Аддамс беспокоит, что кто-то перестал уделать ей достаточно внимания? — К удивлению Аддамс, её поклонница умела искусно попадать прямо в цель. Но признавать этого ей, увы, не хотелось. — При чем тут это? — Холодный взгляд напрочь сбил ухмылку с лица девушки. — К чему ты это сказала? — Мне показалось, что ты… ревнуешь? — С чего вдруг мне ревновать Энид к кому-то? Агнес, если ты действительно так хорошо знаешь о моей жизни, то советую вспомнить, что удел Уэнсдей Аддамс - одиночество. Мне не нужен человек рядом, чтобы чувствовать себя комфортно. Лучший комфорт - полная отреченность. А если ты и дальше продолжишь говорить ерунду, то и тебя я отправлю обратно в академию. — Но.. — Мне совершенно плевать, что происходит между ними с Бруно. — Продолжила Аддамс, бессознательно сжав под рукой кору дерева, придя в себя только лишь ощутив, как мельчайшие древесные частички больно впиваются в ладонь. — Но если ей грозит опасность - я не успокоюсь, пока не переиграю этот сценарий…

***

      Этим же вечером Уэнсдей снова ощутила то самое чувство. Ревность, подобно болезни, медленно растекалась по венам, подчиняя себе рассудок. Энид как будто специально задерживалась, не появившись в комнате до позднего вечера. А когда Синклер переступила порог общежития, не сказала Аддамс ни слова. Совсем. Даже не посмотрела в сторону провидицы, агрессивно начиная разбирать созданный ею же утренний беспорядок. Аддамс прекрасно понимала, в чем была причина. Возможно, токсичность матери вновь выбила молодую волчицу из колеи. А может, реакцию подкрепила их безмолвная встреча на территории академии. Во всяком случае было ясно одно: Синклер находилась на пороге точки кипения. Ведь каждое действие, которое должно было приводить комнату в порядок, сопровождалось выплескиванием накопленной агрессии. И это выражалась и в том, как Энид заталкивала в шкаф вещи, едва ли не впервые не заботясь о состоянии ткани, и в том, как она яростно швыряла косметику, будто бы вмиг забыв о её ценности, и в том, насколько беспорядочными стали её движения. — Энид, ты бы не могла перестать устраивать в комнате погром? — Аддамс даже не оторвала взгляда от книги, с показным равнодушием перелистнув очередную страницу. — Уже поздно. — Я ничего не устраиваю. — Синклер в который раз попыталась сложить косметику более компактно, несдержанно закидывая как можно больше ярких бутылочек и палеток в ящик стола, невольно задевая стоявшее рядом зеркало. — Черт! — Нужна помощь? — Подала голос Аддамс, услышав характерный звук бьющегося стекла. — Нет. — Блондинка тихо выругалась, обессилено опускаясь на пол для того, чтобы собрать стекло. Руки не слушались, осколки будто специально старались впиться в кожу, а силы покидали всё быстрее. — Энид, послушай… — Уэнсдей, не лезь! — Впервые повысила голос блондинка, тут же осекаясь, а затем, совершив неловкое движение, вскрикивая от резкой боли. — Порезалась? — Провидица тут же отложила книгу, с беспокойством заметив на руке девушки кровь. — А что, не видно? — Синклер сдавленно зашипела от боли, ища, чем можно остановить кровь. — Видимо, в этой комнате стало слишком много вещей, которые можно разбить. — Констатировала Уэнсдей, достав из ящика аптечку. — Подойди ко мне, Энид. Я обработаю. — Нет. — Энид? — Аддамс вопросительно посмотрела на блондинку, которая не планировала двигаться с места, пытаясь остановить кровь самостоятельно. — Я сама могу справиться, Уэнсдей. — Я не ставила под сомнение твои навыки оказания первой медицинской помощи. — Сухо парировала девушка, пересекая свою половину комнаты. — Не хочешь поговорить со мной о чем-то? — Нет. — Что ж, ты продолжаешь меня удивлять, Синклер. — Провидица присела на кровать, перехватывая руку блондинки, всматриваясь в порез. — Ты в курсе, что у тебя там осколок под кожей? — А ты в курсе, что когда я говорю, что могу справиться сама, я это делаю?! — Волчица сдавленно выдохнула, осекая себя на полуслове, будто бы осознав, что переходит черту. — Я не настаиваю. — Уэнсдей протянула девушке аптечку, тут же вставая с постели. — Успехов. — Ага… Энид неловко перехватила предложенную вещь, с трудом извлекая из аптечки вату. Как бы Синклер не хотела казаться самостоятельной, боль в руке усиливалась, а лишние движения вгоняли осколок глубже. Не говоря о том, что работать одной рукой было крайне неудобно. Но если физическая боль для оборотней была чем-то, что вполне можно было перетерпеть при сильном желании, душевное состояние Энид, напротив, ухудшалось с каждой минутой. Все эмоции, пережитые за день, проведенный рядом с матерью, подступали всё ближе. А ситуация с холодностью и отстраненностью Уэнсдей, которая, как Синклер самой казалось, распространялась только лишь на неё, окончательно добивала. — За всеми размышлениями Энид и не заметила, как по щеке пробежала первая дорожка слез, мгновенно закапавших на её же руку. — Всё ещё собираешься справляться самостоятельно? — Уэнсдей, до этого с ухмылкой наблюдавшая за тщетными попытками девушки оказать себе первую помощь, на этот раз без желания задеть снова села рядом, вытягивая из аптечки пинцет. — У меня все в порядке. — Зачем-то бросила Синклер, безвольно наблюдая за действиями провидицы. — Как скажешь. — Аддамс одним осторожным движением извлекла осколок, стараясь не обращать внимание на тихий вскрик Энид, очевидно, не готовой к таким действиям. — Тише, я почти закончила. — Как провела этот день, Уэнсдей? — Снова бросила вызов Синклер, морщась от приступа колющей боли - Аддамс нанесла на порез антисептик. — Вполне себе хорошо. — Темноволосая провела по царапине ватой, смоченной в растворе, ощутив, как внутри снова что-то закололо. Словно… — Но думаю, у тебя день прошел интереснее. — Уэнсдей постаралась отогнать от себя смутно знакомое чувство, возвращаясь к делу. — Что ты имеешь ввиду? — Я думала, ты собиралась проводить день с родителями. Но видела с тобой рядом парня. Он… — Я тоже думала, что ты собираешься писать и разбирать книги. — Парировала блондинка, подавая девушке пластырь. — Это нужно? — Да, я заклею. — Кивнула Аддамс, принимая из рук Энид предмет, впервые за вечер пересекаясь с ней взглядом. И этого было достаточно, чтобы ранее подавляемое чувство вновь пустило по телу Уэнсдей разряд электрического тока, выбрасывая в новое воспоминание…

***

Flashback В этот вечер в их комнате было также тихо. Тишина нарушалась лишь тихими всхлипами, доносившимися с кровати Энид, которая больше не могла сдержаться. И всему виной - очередная смена настроения Аддамс. Уэнсдей снова сменила заботу на холодность, целиком погрузившись в работу над видениями, о которых не сказала Синклер. А все попытки Энид отвлечь провидицу от работы потерпели поражение. На последней попытке Аддамс и вовсе попросила Синклер оставить её в покое и направиться к стае, раз той было недостаточно внимания. И если в моменте Уэнсдей не видела в этих словах ничего обидного, то сейчас слушать, как тишина нарушается лишь новым приступом рыданий от Энид было невыносимо. Поэтому, пересилив себя, Аддамс тихо пересекла невидимую черту их общей комнаты, впервые неловко ложась рядом с блондинкой, решаясь нарушить тишину. — Энид, прости… — Уэнсдей ненавидела это чувство. То самое, когда она не может найти слов для облегчения ситуации. Первый раз она ощущала, насколько тяжело Синклер ранит её холодность. Холодность, которая раньше была привычным сценарием, который Аддамс не хотела менять. — Неужели ты совсем не нуждаешься в этой нежности и заботе, Уэнсдей… — Сквозь слёзы прошептала блондинка, сдавленно выдыхая от нехватки кислорода. — Я так не могу, понимаешь? — Энид… — Я не прошу быть со мной каждую минуту. Хотя, признаюсь честно, нездоровая часть моих к тебе чувств хотела бы этого. Но я же заслуживаю твоего внимания, в конце-концов! — Ты думаешь, мне не тяжело? — Провидица подвинулась ближе, неловко приобнимая Энид со спины, ощущая, как та в момент прижалась ближе, снова содрогнувшись в бесконтрольном приступе слёз. — Все эти чувства… Они для меня несвойственны. И я не знаю, как показать тебе свое отношение. Я пытаюсь. Просто дай мне время, прошу. — Ты сейчас серьезно? — Синклер повернулась к девушке лицом, не сводя с неё взгляда. — Это не равнодушие? — Как я могу быть к тебе равнодушной, моя волчица? — Улыбнулась Аддамс, мягко смахивая с щеки девушки слёзы. — Я впервые не могу смотреть на то, как кто-то передо мной плачет. — А ты впервые легла на мою кровать, Аддамс. — Невольно улыбнулась блондинка, наблюдая за тем, как Уэнсдей легла ближе, моментально, не дав девушке опомниться, притягивая её к себе вплотную, мягко целуя. И Синклер была готова поклясться в том, что Уэнсдей никогда не целовала так раньше. Обычно, Энид была инициатором их тактильных контактов, бережно, стараясь не напугать, подходя к провидице со спины для объятий. Или же, двигаясь ближе, намекая на поцелуй. Но сейчас не она, а Уэнсдей руководила процессом. Синклер не успела подумать о чем-то ещё, сдавленно выдыхая от того, как Аддамс уверено перекинула ногу через её бедро, нависая сверху, углубляя поцелуй. Медленно плавясь от всё более развязных касаний, волчица запустила руки в темные локоны, безвольно оттягивая их, стараясь контролировать проступающие когти. — Ты в порядке? — На выдохе уточнила провидица, теряя над собой контроль, создавая себе опору одной рукой, пока вторая уже во всю путешествовала по телу лежавшей под ней Синклер, сознание которой также затягивало туманной дымкой желания. — Ты знаешь, что в психологии не одобряется примирение через постель, Уэнсдей? — Мы помирились раньше, Энид. — На одном дыхании прошептала Аддамс, все же остановившись. — Тебе некомфортно от этого? — Нет, мне очень… — С губ девушки сорвался первый стон удовольствия, ведь рука Уэнсдей опустилась ниже, будто случайно касаясь резинки белья. — Черт, Аддамс, что с тобой происходит? — Причина в тебе, Синклер. Не желая медлить дальше, Уэнсдей спустила по ногам Энид лишние элементы одежды, сразу же накрывая рукой чувствительный участок, теряясь в ощущениях собственного желания и осознания того, насколько девушка под ней была возбуждена. Пальцы Аддамс плавно спустились ниже, находя все более чувствительные точки, плавно скользнув внутрь. — Уэнсдей! — Энид рефлекторно развела бедра шире, болезненно проходясь рукой с проступившими когтями по спине девушки, пока пальцы второй ощутимо оттягивали волосы Аддамс, вызывая у той лишь желание доводить Синклер до нового пика чувствительности. — Всё ещё думаешь, что я к тебе холодна? — Прямо в губы шепнула провидица, с каждым движением набирая скорость, вбирая в себя каждый сдавленный вздох Энид, руки которой уже беспорядочно царапали её спину, удерживая от слишком громких для ночной академии звуков. — Если ты продолжишь, я не смогу долго держаться, Уэнсдей. — Через силу ответила девушка, вскрикивая от прикосновений губ Аддамс к своей шее. — Знаю, cara mia. Темноволосая довольно улыбнулась, не сбавляя темпа, стараясь запечатлеть в памяти развернувшуюся перед ней картину. Энид, безоговорочно доверившаяся ей, сейчас полностью отдавала контроль, откликаясь на каждое прикосновение. Всё, чего Аддамс хотелось - чувствовать Синклер как можно ближе к себе. Вобрать каждую её эмоцию, прикоснуться к каждой клеточке её тела, найти каждую чувствительную точку. И даже сейчас Уэнсдей ловила себя на мысли о том, что её не раздражает ни всё безумие цвета, распаленное по кровати Энид, ни её всеобъемлющий позитив и жизнерадостность, ни эмоциональность. Аддамс замерла, понимая, что сейчас смотрит на тело девушки так, словно хищник смотрит на свою добычу - настолько сильно она потеряла нить самообладания, полностью отдавшись в момент накрывшему безумию чувств. — Уэнсдей! — В реальность её вернул лишь вскрик Энид, обессилено откинувшейся на подушки в тщетной попытке восстановить дыхание. — Чшш, все хорошо, щеночек. — Улыбнулась провидица, осторожно убирая руку. — Ты же в порядке? — Ты правда сумасшедшая, Уэнсдей Аддамс. — Через силу ответила Синклер, безотрывно смотря на девушку. — Безумная. — Ты сама решила стать частью этого безумия, Энид. Не пожалела? — Я готова сходить с ума и дальше. Только если ты будешь рядом…

***

— Уэнсдей, ты долго будешь сидеть с пластырем в руке? — Голос Энид снова раздался в звенящий тишине, вытягивая девушку из потока воспоминаний. — А? — Сознание Аддамс вернулось в реальность. — Прости, Энид, сейчас. — Провидица с трудом поймала координацию, мастерски заклеив царапину. — Вот, будь осторожнее. — Уэнсдей, подожди. — Заметив, как Аддамс хочет уйти, Синклер ловко перехватила её за запястье, не дав этому случиться. — Ты что-то вспомнила? — Взгляд, полный настороженности, устремился в глаза напротив. — Я… Нет, я пыталась вспомнить, но не вышло. — Соврала Уэнсдей, отмечая едва заметную, предательскую дрожь в руках. — С тобой что-то происходит, Уэнсдей Аддамс. Причём, с самого утра. И я вижу, что ты пытаешься мне соврать. Вопрос только - в чем именно. Сначала ты падаешь в обморок утром, потом я вижу тебя рядом с этой сталкершей, когда ты говорила, что будешь занята совершенно другим. Так теперь ещё… — Ты тоже не говорила, что будешь мило беседовать с родителями и своим бывшим. — Отрезала Аддамс, понимая, какие последствия могут настичь её после следующей фразы. — Наигралась в легенду о нашей любви и вернулась на круги своя? Это у оборотней так принято в стаях? — Что?! — Блондинка сначала не поверила в то, что услышала. —Ты сейчас буквально намекнула на то, что я… — Я ни на что не намекала. — Провидица собрала аптечку, даже не оборачиваясь на Синклер. — Ты сама об этом подумала. — Как ты можешь так говорить, Уэнсдей? — Стараясь сдержать слёзы прошептала волчица, разочарованно смотря вслед уходящей на свою половину команды девушке. — Неужели я… — Спокойной ночи, Энид. — Аддамс щелкнула механизмом выключателя, укладываясь в постель. Новое воспоминание принесло за собой не облегчение, а чувство безысходности. Ранее логичное, как ей самой показалось, решение держаться от Энид подальше и не вовлекать в неприятности, стало казаться нереальным. Ведь чувства, которые она думала в себе подавить путем прекращения работы над воспоминаниями, обострялись сильнее. А ревность стремительно растекалась по венам, проникая в каждую клеточку сознания. Но провидица снова застряла на одной мысли, которую Энид так старательно пыталась вытеснить из её головы достаточно долгое время: её проклятье - её одиночество. И если такова плата за жизнь Синклер, она готова принять это снова. Придя к, как ей казалось, единственно логичному выводу, Уэнсдей окончательно погрузилась в свои мысли, тщетно стараясь не обращать внимание на едва уловимые движения в кровати Энид, сопровождаемые бесконтрольными, с трудом сдерживаемыми слезами …