Допустимое значение свободы

Не имея часов ни в одном углу дома, Эстония мог надеяться лишь на своё внутреннее ощущение времени. Он сидел в ожидании, когда Финляндия, по его предложениям, должен был уснуть. Коротать время приходилось в прожёвывании нежеланной «награды» за его хорошее поведение. Горячие губы Финляндии терзали его, даже когда не касались тела. Эстонии казалось, он сходит с ума. К несчастью, не в его положении давать отпор. Он оказался в проигравших с самого начала, когда только попался на глаза безумцу. Итак, теперь, когда на вторую чашу весов возложились ласки, будут ли они перевешивать одиночное заключение? Эстония начал сомневаться, что из этого хуже. В данный момент всё, чего он хотел, — прекратить существование, дабы не пришлось в принципе ничего решать. Финляндия ужасно долго не ложился спать. Эстония прождал нужное, как он думал, для погружения в сон время, даже больше этого, но когда выглянул — увидел тусклый свет из приоткрытой двери: свет телефона. Если Финляндия не собирался спать ближайшее время, то когда к нему прокрадываться? Что если он не спал из предосторожности, потому что ожидал от Эстонии чего-то такого, что тот на самом деле и собирался сделать? Выходит, он всегда на два шага впереди. Или у него бессонница, а эстонец сходит с ума. Эстония схватился за голову. Не важно, по какой причине Финляндия так и не лёг, но когда он, в конце концов, заснёт? Свет вдруг погас, как благословение свыше, но вместо него скрипнула кровать. Эстония насторожился. Он наблюдал за проходом, затаив дыхание. Из-за угла вышел тёмный силуэт. Эстонец резко подался назад, пятясь вглубь спальни. — «Он увидел меня? Нет, он не мог успеть… Я быстро отошёл. Но что если заметил? Что мне делать?» — беспокойные мысли закрутились в голове. Он встал к стене рядом с проходом и вжался в неё всем телом, молясь, чтобы целью Финляндии не была его комната. Он уже помучил Эстонию, ему незачем возвращаться! Заскрипела лестница, Эстония беззвучно выдохнул. Голову сдавило тисками, напряжение постепенно отступало. Пронесло. Он на цыпочках пошёл к кровати, половица под ногой неприлично громко для ночи скрипнула. Эстония сжался, дыхание перехватило. Кровь отлила от лица, он медленно поворачивал голову назад, прислушиваясь. Финляндия ведь… Ничего не заметил? Черт, да кто угодно услышит такое! Тем более если он сейчас прямо под ним. Какой вариант выбрать: сдаться и пойти вниз или вернуться в кровать и притвориться, словно ничего не было? Если Финляндия услышал скрип — заподозрит неладное, когда увидит Эстонию в кровати. Любой поймёт, что он вставал и вернулся на место, испугавшись. Как ни глянь, подозрительно. Но если он пойдёт на кухню, то уличить его будет не в чем. Тем более он свободен в передвижениях. Время шло, он более не мог тратить его на рассуждения. Эстония развернулся и на ватных ногах двинулся к лестнице. Медленно спустился под скрипы ступеней, выглянул в гостиную, где располагался проход на кухню, и заметил фигуру Финляндии ровно в том углу, откуда его было хорошо видно, а ему — Эстонию. Он сглотнул комок и пошёл дальше под давлением внимательного взгляда, вцепившегося в него ещё до того, как эстонец показался. — Могу я попить? — Эстония осёкся уже после озвученного вопроса, вспоминая, нет ли этой ночью бутылки у его кровати. Ибо если есть — его план невероятно глупый. Финляндия кивнул, достал стакан, налил воды и протянул его Эстонии. Тот потянулся к нему, рука остановилась в паре сантиметров от стекла. Может ли он пить самостоятельно? Это очередная проверка? Не пройдёт её — завтра будет сидеть или без воды, или на цепи. Но… При этом без поцелуев, верно? Его будет незачем «вознаграждать». Золотая середина игры, в которую его втянули. А ведь ещё недавно он желал избежать одиночества, даже если это означает провести время с Финляндией. Как же быстро всё меняется… Финляндия качнул стаканом, призывая взять. Эстония отшатнулся, нерешителтно сжав пальцы в кулак, и прикусил губу. Он вспомнил, каково ему сидеть на одном месте буквально все двадцать четыре часа. Как будто поцелуи были цветочками. Да, неприятно, но и не продолжительно. Как будто… Их пережить легче. Да и если не вовникать, то вполне приятный процесс. Главное отпустить и не думать. Отключить сознание от реальности. Эстония убрал руку. Он робко прислонился губами к краю стакана. Финляндия наклонил его, позволяя пить. Ладонь второй руки он положил на щёку эстонца, поглаживая её большим пальцем. Взгляд зацепился за вздымающийся кадык, пальцы сползли к шее, дабы прощупать каждый глоток. Эстония как можно скорее допил остаток, и стакан убрали. — Спасибо, я спать! — торопливо проговорил эстонец и ретировался с кухни в тот же миг. Дверь спальни он закрыл от греха подальше, чтобы тёмный проход его не тревожил, и лёг в постель, стараясь успокоить мелкую дрожь. У Финляндии либо странные наклонности, либо… Странные наклонности! Никак иначе объяснить случившееся Эстония не мог. То ему надавят на глаза, то сожмут горло, то прощупают движение глотания… Это он ещё молчит о том, что Финляндия его самолично моет и кормит. Знать бы ему, какие мысли живут в голове этого ненормального. Правда ведь, о чем конкретно он думает, когда творит такое или что чувствует? Наслаждается? Преодолевает желание убить? Хотя нет… У него более грандиозные планы. Убивать Эстонию он точно не станет. Дальше побоев дело не зайдёт, он ему нужен живым. Ночь пошла спокойно, Эстония спал до самого утра и открыл глаза с рассветом. Он сел, потянулся с тихим стоном и с досадой вспомнил сон. Даже там он теперь в неволе. Только дом гораздо больше и походит на лабиринт с множеством дверей, коридоров, провалов в лестницах и полу, да и Финляндия на каждом шагу дышит в спину. А выхода нет, как и окон. Эстонии остаётся бежать, не оглядываясь. Он поднялся и тихо пошёл к двери, огибая скрипучие участки. Пусть ему не удалось поймать момент ночью, всё ещё есть шанс прийти, когда Финляндия ещё спит. Чудо, что Эстония открыл глаза так рано без будильника. Или с такими снами, может, и не чудо. Он приоткрыл дверь, протиснулся в коридор и направился по стене ко второй спальне. Дверь в неё была всё так же открыта наполовину. — «Никакой безопасности» — ухмыльнулся про себя Эстония, увидев в проёме спящего похитителя. Лучше шанса не предоставится. Возможно, ему не стоит растягивать план на несколько частей. Да, он хотел сначала узнать, чутко ли спит Финляндия, но если момент его сна настолько трудно застать, то не лучше ли будет покопаться в его вещах сейчас? Сердце заколотило по грудной клетке, он накрыл её рукой, ощущая пульсацию под ладонью. Казалось, Финляндия услышит его звук, и проснётся, но он всё так же лежал на месте, не ведая, что за ним наблюдают. Воздух сгустился, дышать вдруг стало тяжелее. Вся его уверенность испарилась, стоило подобраться совсем близко. Что с ним будет, если его заметят? Как минимум, ходить свободно он больше не сможет. Отмазки, как перед сном, не сработают. Эта комната воспринималась, как запретная зона, когда в ней находился Финляндия. Он поплатится за то, что влезет туда. Эстония вспотел. Лучше вернуться к первоначальной задумке. Сегодня он не в состоянии рыться в вещах под носом Финляндии. Он потянулся к двери и легонько толкнул её, раздался тихий звон, выбивший землю из-под ног. Эстония перестал дышать. Ноги не слушались, он еле как заставил себя отойти на шаг. В комнате воцарилась прежняя тишина. Выходит, Финляндия не услышал? Он знал, что должен проверить, но ужасно боялся заглянуть. В голове предстало изображение того, как Финляндия прямо сейчас пристально смотрит на дверь в ожидании, когда вторженец покажется. Если это так, пути назад нет. Он хотел проверить чуткость сна Финляндии, но явно не так! Он и подумать не мог, что к двери прикреплён колокольчик! Конечно же, Финляндия себя обезопасил перед сном, ведь сам оставил Эстонию не пристёгнутым. Он не дурак. В отличие от эстонца. Собрав волю в кулак, Эстония заглянул в спальню. Финляндия… Спал. Его поза не поменялась, если Эстония правильно запомнил её. Нет, нельзя обманываться. Один раз так уже было, и Финляндия просто притворялся. Сейчас он мог делать то же самое. Если колокольчик — вся его система безопасности, то он должен на него реагировать. Так как же ему проверить? Эстония убрал с лица мешающие волосы, и сжал губы. Он знает способ, однако ни капли не желает пользоваться им. Но если не продвинется — никогда не выйдет отсюда. Была не была! Он толкнул дверь дальше под сопровождение высокого звона, и шагнул за порог. Сейчас главное перестать бояться, пока не выдал себя, но дыхание оказалось слишком сложно контролировать. Он задыхался. — Финляндия? — для начала совсем тихо позвал Эстония. Его голос дрожал. Тот не шелохнулся. Эстонец подошёл к кровати, забрался на неё и толкнул похитителя в ногу. — Финляндия? — Получив ноль реакции, он опешил. Почему? Разве Финляндия не должен был уже встать? От скромной мысли «может, умер?» Эстония на секунду улыбнулся, но нет, Финляндия дышал. Неужто его сон крепкий? Нелогично! Ничего не сходится! — Ладно, я пойду спать дальше, — сказал Эстония и встал с кровати. Он развернулся, сделал шаг и с воскликом упал назад, утянутый за футболку. Чужие руки со спины обвились вокруг его торса. Над ухом послышалась усмешка. — Т-ты не спал? — Эстония развернул голову, на сколько мог. Финляндия покачал головой. Эстония был прав! Только узнать, в какой конкретно момент Финляндия проснулся, теперь невозможно. Его утащили к подушкам, накрыли одеялом и прижали к себе. Эстония ударился носом о чужую грудь, прикрытую майкой. Финляндия зарылся в его волосы и глубоко вдохнул. Постель оказалась теплее и мягче той, где спал Эстония. Одеяло — лёгкое и мягкое, как пух, в подушке тонула голова. Без колющих лицо перьев, выбивающихся наружу, без намёка на дискомфорт. Рука Финляндии ритмично двигалась по спине, отчего кожа Эстонии покрылась предательскими мурашками. Дыхание постепенно выравнивалось против воли, мышцы спины расслаблялись под размеренными поглаживаниями, сгоняющими напряжение. Предательство собственного тела злило Эстонию. Он уткнулся лбом в жаркую грудь Финляндии, дыхание вновь спёрло, теперь не от страха, а от стыда. Широкая ладонь забралась под футболку, огладила лопатки и медленно опустилась, пересчитав каждый позвонок с лёгким нажимом. Эстонец содрогнулся. Почему? Почему телу приятно? Это спокойствие, комфорт, удобный матрас, еле уловимые нотки одеколона, оставшегося на теле Финляндии — его похитителя. Он тонул в контрасте между животным страхом и успокоением, насильственно навязанным ему. Голова понимала, что так нельзя, а тело — отзывалось. Ему хотелось наконец-то расслабиться, поддаться искушению момента полного спокойствия. Отдохнуть. — «Раз уж я здесь… У меня… У меня просто нет выбора», — рассуждал Эстония. — «Я всё равно не смогу уйти. Придётся терпеть. Я ни в коем случае не сдаюсь.» Реальность медленно утекала сквозь пальцы, вытесненная простой лаской. Он позволил себе отпустить всё, что терзало душу. Его не будили до тех пор, пока Эстония сам не открыл глаза. Он не сразу вспомнил, почему оказался не в своей кровати, поэтому с первых секунд его бросило в холод. Воспоминания обрывками пронеслись в голове и отразились краской на лице. Одеяло, подушки, воздух, наполнявший комнату — всё источало запах Финляндии и обволакивало Эстонию. Невидимые путы плотно сомкнулись на нем навязчивым ароматом кожи и мыла, плотно засевшим в лёгких. Горло сдавило, появилось лёгкое чувство тошноты. Финляндия находился рядом, даже когда его здесь не было, продолжал обнимать и проникать в нутро. Эстония сорвался, бросился к краю кровати, зацепился за одеяло и с грохотом упал на пол под тонкий звон колокольчика. Он выполз из ловушки, звон сопровождал каждое его действие, и вдруг Эстония понял, откуда он шёл: к его ноге, прямо как тогда, в первом доме, привязали колокольчик, даже два. Они крепились к алой ленте, завязанной вокруг ноги на аккуратный бант. Последствия. Его настигли последствия. Вот, к чему в конце концов привели похождения на свободе. По крайней мере, его не привязывали к одному месту, поэтому терпимо. Да и бант легко можно развязать, когда он захочет… Эстония схватился за край ленты и потянул. Бант распался, выдав напоказ крепкий узел, которым на самом деле закрепили ленту. Такое теперь только срезать ножом, он не осилит задачу, используя лишь пальцы, а значит, убрать колокольчики сможет только Финляндия. Раздался очередной звон. Эстония вмиг обернулся: за его спиной, в проходе, стоял Финляндия. Лицо снова скрывалось за маской. От него шёл запах еды, быстро пойманный обонянием эстонца. Он опустился на одно колено, ловко завязал бант из ленты обратно и нежно провел по волосам Эстонии рукой. В его взгляде среди маниакальной заботы читалось превосходство. Его глаза так и говорили: «ты сам виноват в этом, вот, к чему тебя привело своевольничество». Эстонию передёрнуло. Ему не хватило сил отвести раскрытые в испуге глаза от похитителя. Их зрительный контакт, казалось, тянулся вечность, пока Финляндия не показал в блокноте надпись «жди меня» и не ушёл.