Четыре диалога

Джимми проснулся от звонкого смеха Дайске. Громкий, заливистый, дурацкий. Как это сопляк мог радоваться, когда за обшивкой корабля простиралась только мертвая пустота? – Наконец-то, проснулся? Керли. Конечно, он. Кому еще, блять, могло прийти в голову смотреть за тем как и сколько Джимми спит. Да и кому вообще здесь было до него дело? Кроме Керли. Хотя было ли до него дело даже ему? Джимми некомфортно поерзал на огромном диване в комнате отдыха. Он уснул прямо во время игры в настолки – сначала первым выбыл из партии, а потом моментально отключился. Сейчас среди активных игроков остались только Аня и Дайске. Керли сидел в стороне, с улыбкой наблюдая за игрой, а Свонси и вовсе исчез. Джимми недовольно бурчал что-то себе под нос – про "мелкого азиата" и тупое правило пяти часов сна. Хотя пять часов и вправду маловато для здорового отдыха, Джимми понимал, что спит едва ли пару часов в сутки из-за своих тревожных видений. Конечно, он никогда бы не признался, что засыпать в присутствии кого-то из команды было куда спокойнее, чем в одиночестве каюты. Спокойнее всего – когда рядом был Керли. – Керли, скажи, тебе серьезно больше делать нечего, кроме как пялиться на спящих? Что еще я о тебе не знаю? Керли беззлобно рассмеялся – не обиделся. Он никогда не обижался, и это бесило больше всего. – Слушай, Джим, участок маршрута сейчас спокойный, автопилот справится. Для подстраховки и одного меня хватит. Может, тебе пойти поспать? В последнее время ты выглядишь... ну, слишком утомленным. – Слишком? – Джимми едко усмехнулся. – Дерьмовее, чем обычно? – Ну... вроде того, – Керли неловко улыбнулся. – Серьезно, Джим, тебе бы отдохнуть. – Ладно, тогда я сваливаю. Не ищите. Джимми поднялся и направился в каюту под грустные причитания проигравшего Дайске.

***

Аня замерла не отводя от него взгляд, словно это могло хоть как-то помочь. Сопротивляйся. Беги. Кричи. Мысли метались, но тело предало – оцепеневшее и тяжелое. Чужие пальцы впились в плечо. Оглушающая пощечина. В глазах поплыли темные пятна. Она даже не поняла, как оказалась прижатой к кровати, как ладонь перекрыла рот, оставив только вкус металла и слюны. Помогите…кто-нибудь. Нет. Нет. Нет. Мозг выдавал прерывистые сигналы. Руки и ноги стали ватными, но парадоксально налились свинцовой тяжестью. Глаза широко раскрылись, зрачки дрожали. Тело будто вросло в матрас, стало частью этой кровати, этой каюты, этого кошмара. Опять. Но теперь…Каюта. Не та комната. Джимми. Не тот человек. Когти Джимми впиваются в ее запястье, но его ладонь лишь немного больше ее собственной, не как тогда. Он сильнее ее, да, но он не гигант, не чудовище из детства, не тот, перед кем она была беспомощной девочкой. И все равно. Тело не слушается. Страх старше логики. Он живет в мышцах, в костях, в рефлексах, выжженных годами беспомощности. Джимми тянется к ней, его ухмылка растягивается, и она видит в ней отражение другой ухмылки. Нет, нет, это не он, это не тот, я могу. Но она не может. Не потому, что он значительно сильнее. А потому, что ее тело помнит. Помнит, что когда-то сопротивление только усугубило боль. И теперь, даже зная, что она не та, что она сильнее, что она может… Тело все равно не двинется. Мышцы обмякли, дыхание перехватило – точно так же, как тогда. Голос застрял где-то в горле, предательски беззвучный. Крикни. Дернись. Укуси. Но внутри лишь пустота, знакомая до тошноты. – Все хорошо, Аня, – Джимми дышит ей в шею, и его голос сливается в голове с другим. Тот тоже шептал "не бойся", пока... – Ты же трусиха, да? Его смех – как щелчок выключателя. Внутри все обрывается. – Никто тебя не хотел, да? Ни раньше… ни сейчас. Ты думаешь, Керли на тебя посмотрит? – он фальшиво вздохнул, притворно-жалостливо. – Он тебя жалеет. Как и все остальные. Она чувствует, как ее руки сами разжимаются, как спина прогибается под его нажимом – тело предает ее снова, как предало семнадцать лет назад. Не сопротивляйся и будет быстрее – шепчет где-то в подсознании выжженный детский инстинкт. – Я... могу научить... – его голос внезапно стал мягким, почти нежным. – Как быть нужной. Как заставить их смотреть.

***

Джимми проснулся в своей каюте. Один. Душно. Металл комнаты давит, в штанах болезненный стояк. – Какого черта… Да, он не считал себя "хорошим парнем", но и этим не считал. Не тем, кто во снах насилует испуганных женщин. От этих мыслей он чувствовал подступающую тошноту… и возбуждение. Чертов корабль. Чертов экипаж. Чья гениальная идея – запихнуть единственную женщину в команду из четырех мужиков? Экономия Пони-Экспресс настигла их и здесь. Выбора нет, – заключил Джимми, и от этой мысли во рту стало горько, как от дешевого кофейного концентрата. Он встал с кровати, ткань рабочих штанов болезненно давила на пах. Напор воды в душе оставлял желать лучшего, таким потоком воды мысли не смоешь. Привычными и поспешными движениями, стараясь просто побыстрее достичь разрядки, Джимми принялся за дело. Руки двигались автоматически. Без удовольствия. Просто чтобы заткнуть эту часть себя. Но сон возвращался обрывками. Аня. Ее темные волосы, но он всегда любил блондинок. Дрожащие слабые руки, жалкие, не то что...И эти глаза. Не ее – другие. Голубые. Керли Блять – Джим застонал, осознав, о ком думает. Но не остановился.