Детство Эталонов

Тишина после того звонка была иной — не тревожной, а тяжёлой, как свинцовое покрывало. Сообщение Стэнли «Виноват. Больше не повторится» повисло в цифровой пустоте, не получив ответа. Он и не ждал его, но с каждой минутой молчания каменная глыба в его груди становилась всё массивнее. Прошло три дня. Сорок восемь часов — это был сбой системы. Семьдесят два — это уже осознанная позиция. Стэнли жил как автомат: подъём, строевая, занятия, отбой. Он выполнял всё с отточенной, бездушной точностью, за которую его даже похвалил сержант Мэллоу. Эта похвала была горькой иронией. Внутри него бушевала буря, которую он научился не показывать. Даже Майк, обычно болтливый, лишь молча подкладывал ему лишнюю шоколадку из своего пайка. Ксено, в свою очередь, погрузился в работу с таким фанатизмом, что это заметила даже Рейчел. — Эй, если ты продолжишь в том же духе, ты прожжёшь дыру в мониторе взглядом, - как-то утром заметила она, подкатываясь к его столу на стуле. — Или у тебя там личная вендетта с этим спектрографом? Ксено даже не повернул головы. — Задача требует концентрации. — Концентрация — это одно, а самобичевание — другое. Ты с тех пор, как тот твой... напарник перестал звонить, стал похож на терминатора с прошивкой 1.0. Он замолчал, и Рейчел, пожав плечами, откатилась назад. Она была права, и он это знал. Каждый его день теперь был построен вокруг вечера. В 21:30 по его, всё ещё их общему, хьюстонскому времени, его пальцы сами тянулись к телефону. И каждый раз он одёргивал себя, сжимая кисть, пока та не немела. Это было нерационально. Слабо. Их первое за неделю общение случилось случайно. Вернее, его инициатором стал не человек, а система. Автоматическое уведомление. [СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] Резервное копирование облачного хранилища «Проект Кронос» завершено. Ксено уставился на сообщение. Их общее хранилище. Их чертежи, их планы, их общая вселенная из единиц и нулей. Она всё ещё работала. Дышала. Через час пришло ответное сообщение. Не на уведомление. Как будто Стэнли ждал любого предлога. Капитан: (15:22) Майк сегодня на стрельбище промахнулся по всей мишени. Мэллоу орал, что он угроза национальной безопасности. Сообщение было странным. Попыткой вернуться к старому формату, но без прежней лёгкости. Без намёка на их общий код. Проф прочёл его. Перечитал. Его пальцы зависли над клавиатурой. Нужно было что-то ответить. Что-то, что продолжило бы этот шаткий мост. Проф: (15:25) Вероятность попадания в мишень размером М-6 с дистанции 25 метров при стандартной подготовке составляет 87%. Показатель твоего соседа статистически ничтожен. Указывает на психологический блок или физиологическую патологию. Ответ был сухим, аналитическим. Без «капитан», без «проф». Без их обычной игры. Капитан: (15:27) Сказал, что отвлёкся, думал о Саре. Проф: (15:28) Романтическая привязанность — частая причина снижения когнитивных функций. На этом диалог иссяк. Мост дрогнул и рухнул, не выдержав тяжести невысказанного. Вечером того же дня Ксено, отложив расчёты, обнаружил, что скачал и просматривает устав военной академии. Он искал пункты, регламентирующие внеплановые учения и изъятие средств связи. Он нашёл их. Параграф 14-Б. Всё было чётко, логично, прописано. Система функционировала в рамках своих алгоритмов. Стэнли был прав. Он «не мог». Но эта логика не приносила облегчения. Она лишь подчёркивала его собственную ошибку. Ошибку, которую он совершил, позволив иррациональной переменной — тревоге — взять верх над разумом. Он позволил себе стать «неэффективным придатком». И этот сбой в его собственной программе пугал его куда больше, чем любые армейские учения. Он написал сообщение. Не Стэнли. Самому себе. В свой цифровой дневник, который вёл с двенадцати лет. «Наблюдение: эмоциональная связь проявляет свойства квантовой запутанности. Разрыв на расстоянии не уничтожает её, но искажает передачу данных. Прежние протоколы обмена недействительны. Требуется... новый алгоритм. Но для его создания необходимы две функционирующие единицы. В данный момент одна из единиц демонстрирует признаки системного сбоя. Вторая... не отвечает.» Он отправил запись в архив и посмотрел в окно. Где-то там, в Вирджинии, Стэнли, вероятно, спал или лежал в темноте, глядя в потолок. И Ксено впервые с ужасом осознал, что его совершенные модели, его расчёты и алгоритмы были бессильны перед простой, человеческой тишиной. Тишиной, которую он сам и создал.