Дочь властелина империи

            В августе-начале сентября Мустафе было двенадцать лет.             Он был достаточно взрослым, чтобы думать своей головой. И достаточно маленьким, чтобы жить по указке взрослых.             Поэтому Анастасия понятия не имела, как конкретно он попал к ней в покои — сам решил или его кто-то подослал?             Может быть, кому-то очень не нравилось, что Хюррем может перетащить на свою сторону волшебную дочь султана?             Может и так.             Но Махидевран в списке подозреваемых не значилась.             Ей, конечно, могло не нравиться, что её дочь целыми днями торчит в покоях Хюррем. Но посылать Мустафу, чтобы он попробовал это остановить — никогда.             Махидевран не появлялась на публике даже для того, чтобы напомнить всем вокруг, чья Нурбахар дочь.             А саму по себе Нурбахар она панически боялась.             И Анастасия прекрасно понимала почему.             До рождения светловолосого Исы у Махидевран была надежда, что слова её дочки никто не воспримет всерьёз.             Но после, стоило Анастасии открыть рот, и это тут же записали бы в откровения от Аллаха.             А убить её — тоже не вариант. Аллах же всеведающий. Он может показать Нурбахар видение о будущем.             Поэтому Махидевран была вне подозрения.             Да и остальные взрослые вряд ли бы стали рисковать.             Больше верилось, что Мустафа пришёл по собственному желанию.             Возможно, потому что Нурбахар была ему намного ближе, чем остальные дети. И он искренне не хотел, чтобы ей было больно.             Или в нём просто взыграла детская ревность. Опять же потому, что Нурбахар раньше была только его сестрой. Но потом она стала сестрой ещё и для Исы.             А может, это и вовсе было частью божественного замысла.             Как бы то ни было, а итог был один:             Мустафа пришёл к Анастасии в покои и сказал, что ей не стоит привязываться к Исе, как и к остальным детям Хюррем. Потому что они все, скорее всего, умрут. Есть такой закон: шехзаде, который станет следующим султаном, должен будет убить всех своих братьев.             ...А княжне казалось, что после украинской крестьянки-королевы её уже ничего не удивит...             Но до того, как удивиться, она понадеялась, что Мустафа шутит или она что-то не так поняла.             Поэтому начала задавать уточняющие вопросы. И в итоге выяснила, что следующий султан — это необязательно старший сын действующего султана.             По Мустафе было видно, что ему всю жизнь твердили: следующим султаном станет именно он. Но сам он начал понимать, что не всё так просто — султаном мог стать любой из шехзаде.             И в этом была основная проблема. Если султаном может быть любой, без какого-либо порядка престолонаследия, то у любого из братьев может возникнуть вопрос: «А по какому праву султан именно ты, если я тоже могу им быть?»                          Анастасия никогда не слышала о подобной системе престолонаследия. Точнее, её отсутствии. И в двадцатом веке ничего подобного не практиковалось. Значит, это была очередная странность, которая не прошла проверку временем. Как и крестьянки в роли матерей наследников.             Но, в какой-то степени, этот закон был вполне понятен: если растить всех детей как будущих султанов, то шансы, что они мирно поделят трон, будут минимальными.             И это лишь добавляло ситуации грустного абсурда. Потому что закон о братоубийстве решал проблему, которой в принципе не должно было быть. И мир, где родилась Анастасия, наглядно это демонстрировал.             В том мире существовал порядок престолонаследия. Наследником был старший сын. А младших растили как солдат.             Бывали, конечно, казусы, когда подготовленный наследник внезапно умирал, и на троне оказывался его неподготовленный к такой роли младший брат. Но это было куда лучше, чем делать наследниками всех, а потом убивать тех, кто не попал на трон.             Мустафа уже ушёл, а Анастасия сидела всё там же и повторяла про себя его имя и имена его братьев. Мустафа, Мехмед, Селим, Баязид. Кто стал султаном после Сулеймана Анастасия не помнила, но точно помнила, что в истории Османской империи были султаны Мустафа, Мехмед, Селим и Баязид. Поэтому на троне мог оказаться любой из братьев. Кроме Исы, у которого было совсем несултанское имя.             Этот белокурый голубоглазый мальчик был с рождения дважды обречён на смерть. А после смерти, возможно, — на вечные муки в аду.             Анастасия была уверена, что её будущие дети, если они всю жизнь будут праведными христианами, неважно какой ветви христианства, обязательно попадут в рай.             Но работает ли эта схема с мусульманскими детьми, княжна точно не знала. Поэтому был риск, что Иса после смерти будет гореть в христианском аду.             И этот факт, в глазах княжны, ронял Хюррем гораздо ниже плинтуса.             Та Александра, которую знала Анастасия, до последнего вздоха винила себя за то, что передала сыну смертельное заболевание.             А эта... Точнее, это, которое родило пятерых детей на смерть и вечные муки... Оно позорило православную веру, имя Александра, материнство, Иисуса, украинцев, священников и миллионное сословие крестьян.             Мустафа, своим кратким введением в историю османских законов, хотел отпугнуть Анастасию от Исы. И у него получилось. Но лишь потому, что ей стало противно приближаться к Хюррем.             А вот Иса княжну не пугал.             Он, пусть и был мусульманином, но был маленьким и похожим на ангела.             Поэтому Анастасия была практически уверена, что она здесь именно ради него. Ради мальчика по имени Иисус. Чтобы никому не позволить ещё раз его распять.