Дочь властелина империи

            Что конкретно случится с Османской империей, если Иса, вопреки местным законам, останется жить, Анастасию не волновало. Её волновало нечто более глобальное — бог и судьба всего человечества.             Княжна понятия не имела, когда османы отменили свой братоубийственный закон.             Может быть, только в девятнадцатом веке.             А может быть, она сама его и отменила. Поэтому его отмена абсолютно ничего не изменит. Романовы всё так же придут к власти. У Николая родится дочь Анастасия. Её расстреляют в доме Ипатьева. Она станет Нурбахар. И отменит братоубийственный османский закон.             Или, может быть, отмена этого закона — это часть божьего плана по основательной перекройке мировой истории?             Княжна, как обладатель божественного дара ясновидения, могла бы сделать вид, что ей было очередное видение от Аллаха. Который сказал, что братьев, оказывается, можно не убивать, а просто установить порядок престолонаследия. Старший сын — наследник. Остальные — резерв на всякий пожарный.             Клин клином вышибают.             Братоубийственный закон имел явную и мощную связь с религией. Как минимум потому, что право решать, кто из братьев наиболее достоин трона, брал на себя всемогущий Аллах.             Но Аллах был не только всемогущим, но ещё и всеведущим. Значит, он заранее знал, кто из братьев окажется самым достойным. Так что мешало ему сделать этого брата самым старшим? А потом, пользуясь своим всемогуществом, отправить в мир волшебную девочку? Которая расскажет всем, что с этих пор братьям не нужно друг друга убивать. Потому что самый достойный теперь — это самый старший. И так будет всегда.             Любой, кто пойдёт против этого порядка, пойдёт против Аллаха. А хуже этого не может быть ничего на свете.             Чем быстрее всё случится, тем лучше.             Мехмеду едва исполнилось шесть. Селим, Баязид и Иса совсем маленькие. Они ещё не успели понять и принять за факт, что султаном может стать каждый из них.             Поэтому изменения нужны прямо сейчас, пока не стало поздно.             Но Анастасия не знала, хочет ли этих изменений бог. Её православный бог.             Возможно, он ничего подобного не планировал.             Возможно, он против, чтобы трон достался Мустафе.             Или, может быть, трон должен достаться Исе? Возможно, Анастасия не просто так услышала в момент его рождения «Хюррем-султан рожает султана»?             Княжне нужен был ответ. Любой. Но его, если исходить из Библии, можно было прождать довольно долго. Лет семь, например.             И всё же, Анастасия слепо верила, что бог лучше неё знает, что нужно делать.             Поэтому ждала.             В первый день ожидания, после откровений Мустафы, она впервые с момента рождения Исы к нему не пошла.             В основном потому, что не хотела видеть Хюррем.             Но слова Мустафы тоже не давали покоя. Он был прав: если Иса умрёт — будет больно. Вот только жить без него было ничем не лучше. Для княжны он был единственным хоть немного родным человеком.             А его мать была максимально мерзким существом, которое и человеком-то назвать было трудно.             Княжна, в принципе, могла бы притвориться, что ей приснился сон о рыжем монстре, пожирающем ангелов, чтобы Ису отдали нянькам, и больше не пришлось бы пересекаться с Хюррем.             Но цель в данном случае не оправдывала средства.             Поэтому Анастасия решила ничего не менять.             Но идти к Хюррем всё равно не спешила.             Ей хотелось посмотреть, вызовет ли эта перемена панику и всеобщий переполох.             На второй день Анастасию позвала валиде, и стала расспрашивать, не видела ли та чего-то нового.             На третий день, с теми же вопросами, пришёл султан.             А на четвёртый день княжна пошла в покои к Хюррем.             Та, как обычно, ей улыбалась. Но выглядела напряжённой.             Впрочем, возможно, волшебная девочка и раньше её пугала, просто в тот момент это стало невозможно скрывать.             Княжна, вроде бы, вела себя практически так же, как всегда. Но всё равно чувствовалось, что что-то не так. И Хюррем это явно настораживало.             А Анастасия не знала, хорошо это или плохо.             С одной стороны, по своему происхождению Хюррем была никем. Её положение держалось исключительно на том, что она родила несколько наследников. Поэтому она вряд ли хотела их терять и возвращаться к своему изначальному статусу.             А с другой стороны, она могла стать главным препятствием на пути к изменениям. Потому что для неё могло не иметь значения, что её дети будут жить. Более важным могло оказаться то, что никто из её сыновей не станет султаном.             Княжна всё ещё не знала, в чём конкретно заключается божий замысел, но знала способ, который мог помешать Хюррем в него вмешаться.             Это, конечно, могло не сработать.             Но Анастасия, в случае провала, ничего не теряла. А может и выигрывала.             Как говорил дорогой папа́: «Рим предателям не платит». Поэтому возможность поиздеваться над Хюррем сама по себе была бесценна.             Расчёт Анастасии был простым: шахматная королева, стоящая на пустом поле, в случае опасности побежит прятаться за спиной у короля.             На следующий день княжна снова зашла к Исе, позвав с собой служанок, которые обычно стояли за дверью. И, проигнорировав стоящую в комнате Хюррем, сказала:             — Возьмите Ису. Мы пойдём к Мустафе.             Служанки даже не замялись. Они отвечали за Нурбахар напрямую перед султаном. Поэтому Иса тут же оказался у них на руках.             Анастасия лишь после этого посмотрела на Хюррем.             И увидела ужас. Не настолько глубокий, как у Махидевран, но тоже заметный. Страх за Ису не шёл с ним ни в какое сравнение, потому что в ту секунду Хюррем боялась за себя.             На ней, как показалось княжне, задрожала метафорическая корона — её слово было ничем против слова шестилетней девочки.             Иса, огромными и печальными глазами, всматривался в Мустафу. А Анастасия сидела рядом и говорила старшему из братьев, что он прав: ей будет больно и грустно, если Иса умрёт. Но не видеться с ним — тоже больно и грустно. Она точно знает — пробовала, целых четыре дня.             Ису к Хюррем вернули служанки.             Анастасия к ней в тот день больше не заглядывала.             А наутро княжну позвал султан.             Королева, почувствовав опасность, побежала прятаться за спиной у короля.             Сулейман не стал вдаваться в подробности, почти сразу сказав:             — Хюррем испугалась.             Анастасии хотелось ответить, что она охотно верит. Хюррем действительно испугалась. Но не за Ису, а за саму себя.             Если бы она переживала за судьбу своих детей, то начала бы с того, что не стала бы обрекать их на вечные муки в аду.             И, в целом, её страх выглядел лицемерно. Она боялась, что Ису может съесть Мустафа. Боялась, что Иса умрёт от болезни. Но не боялась, что всех её сыновей в любой момент могут казнить.             Впрочем, бог ей судья.             Анастасия пришла к Сулейману не для этого.             План был в другом: воспользоваться безупречной с точки зрения мусульман логикой. Заодно проверив, насколько хорошо она работает.             Логика была в том, что Аллах наделил Нурбахар даром ясновидения. Этот дар дал Нурбахар статус волшебного ребёнка. Значит, всё то, что Нурбахар делает, пользуясь этим статусом — это воля Аллаха. Включая то, что испугало Хюррем.             Анастасия, с невиданной для шестилетки уверенностью, так и сказала:             — Это воля Аллаха, — и добавила, на арабском, цитату из Корана: — Вe мeн йaасыллaaхe вe рeсуулeху фe иннe лeху нaaрe джeхeннeмe хaaлидиинe фиихaa эбeдaa.             На турецкий у этой цитаты было несколько вариантов перевода.             Официальный:             «Кто ослушается Аллаха и его посланника, тому уготован адский огонь, в котором он пребудет вечно».             И ситуационный:             «Если Хюррем ещё раз что-нибудь против меня вякнет, я передам это Аллаху, и он отправит её в ад».