Дочь властелина империи

            Из покоев Хюррем Анастасия вышла совершенно на себя не похожей.             Служанки, которые караулили её у двери, сразу это заметили. Одна из них взяла девочку за руку и собиралась что-то сказать. Но княжна непривычно грубо вырвалась и молча пошла к себе.             Молчание, правда, долго не продлилось, потому что Анастасии уже по пути стало стыдно и она начала извиняться.             Княжна понятия не имела, откуда родом Хюррем. Но считала её принцессой.             Для монархии это было обыденностью.             У султанов в девятнадцатом-двадцатом веке жены были дворянками и принцессами.             И Махидевран, насколько Анастасия поняла, была как минимум дворянкой.             Поэтому и Хюррем должна была быть кем-то на уровне.             Вот только выглядела она совсем не по-мусульмански. Поэтому, вероятно, была христианкой. Из какой-то христианской страны, которая вела брачную политику с мусульманами.             Анастасия уже интересовалась, что же это за страна. Но Мустафа не смог ответить ничего внятного. А у взрослых княжна не спрашивала. Пока не услышала, как Хюррем поёт.             Первый и наиболее очевидный вариант о происхождении Хюррем Анастасия отбросила, потому что он не вязался с тем, что Хюррем принцесса.             И вариант, что она сербская принцесса, выглядел сомнительно.             Поэтому Анастасия бросила гадать и спросила у служанок, начав разговор с вопроса:             — Почему у Хюррем рыжие волосы?             Но, в принципе, могла бы спрашивать напрямую, потому что её статус волшебного ребёнка, который умеет общаться с Аллахом, делал каждый её вопрос по-божественному важным.             В любом случае, никакой конкретики о том, откуда приехала Хюррем, служанки так и не выдали. Но зато рассказали, что она крестьянка и дочь православного священника, а её домусульманское имя — Александра. Рабыня Александра, которую похитили татары и продали в султанский дворец.             Анастасия знала, что у султанов были гаремы с тысячами собранных со всех уголков мира женщин-рабынь, которые рожали сотни детей. Но княжна всегда думала, что речь шла о бастардах. А женились и заводили официальных детей султаны с аристократками. Это же логично для любой монархии во все времена.             Неудивительно, что система, в которой султаны могли заводить наследников со случайными простолюдинками, долго не прожила.             Что, впрочем, Анастасию не слишком волновало.             Княжну волновало, что Хюррем — это никакая не Хюррем, а православная девушка Александра.             Не католичка, не протестантка, а православная.             Как она попала в постель к султану — заставили или она сама этого добивалась — Анастасия не знала. Но это было не суть важно. Главное, что отец у Александры православный священник. Значит, она точно знала историю Иудифь. И где же отрубленная голова? Почему Александра, оказавшись в постели с султаном, не отрубила ему голову, как Иудифь?             Ладно, пусть не отрубила. Но как она родила от мусульманина пятерых детей? Он её что, все пять раз заставлял? Один раз возможно, но не пять. Да и её отношения с Сулейманом не выглядели как нечто принудительное.             Анастасия могла смириться с необходимостью принятия другой ветви христианства, но только если это было важно для православия.             Её несостоявшийся брак с иностранным принцем был важен для православия, потому что мог сделать православную страну сильнее. Если ослабнет и погибнет православная страна, погибнет и православие.             А ради чего Хюррем променяла православие на ислам?             Её поступок не походил на какой-то сложный и запутанный план.             Всё это было похоже на простое и банальное предательство. С символическим для Анастасии украинским шрамом.             Княжна сразу заподозрила, что колыбельную Хюррем пела на украинском. А на следующий день в этом убедилась, заговорив с ней о её языке и спросив, как на нём звучит слово «мальчик».             Хюррем на это ответила:             — Хлопчык.             И Анастасия больше ни в чём не сомневалась.             Она отлично помнила это слово. Именно так боцман Деревенько, украинец, который был нянькой цесаревича, иногда называл Алексея.             А потом Деревенько, как, впрочем, и большинство других взрослых, предал своего хлопчыка и перешёл на сторону врага.             Анастасия смотрела на Хюррем, потом на Ису, и моргала удивлёнными глазами.             Много лет правящая династия.             Православная Александра.             Пятый ребёнок.             Светловолосый и голубоглазый.             Возможно, больной. Вероятно, гемофилией.             И его носит на руках предатель-украинец.             ...Бывают же совпадения.             Княжне казалось, что если это нечто из разряда «история повторяется», то Иса точно болен гемофилией. И именно из-за неё он, как и Алексей, не доживёт до четырнадцати.             Но прошёл день, второй и неделя, а пупок Исы ничуть не кровил, а наоборот полностью зажил.             Поэтому Анастасия задумалась о том, что, возможно, кровь во сне была не Исы. Возможно, бог так намекал, что хочет крови Хюррем?             Эта мысль прожила ровно сутки.             А потом в покои княжны зашёл Мустафа. Они поговорили. И планы по убийству Хюррем стали казаться Анастасии чем-то несущественным.