Дочь властелина империи

            Это было лишь версией, но эта версия казалась Анастасии наиболее логичной.             Княжна ничего не знала о том, как устроено мусульманское многожёнство, но была наслышана о войнах законных жён с любовницами. А на войне все средства хороши.             Анастасия понятия не имела, что происходило до того, как Нурбахар угодила в пруд. Насколько часто её видел Сулейман и насколько часто он пересекался с Махидевран?             Но после падения Нурбахар в пруд закономерность была очевидна: Сулейман появлялся из-за состояния дочери.             Поэтому на роль отравителя больше всех подходила Махидевран — ей это выгодно.             Анастасию это пугало, но лишь отчасти.             Если отравителем действительно была Махидевран, то это, в первую очередь, говорило о её недальновидности и тупости.             Будь она умнее, то начала бы травить дочь почти сразу же после падения в воду, и не лошадиными, а очень маленькими, но перманентными дозами. Это, конечно, не выглядело бы так эффектно, как внезапные сильные приступы. Но этой непроходящей болезненностью можно было бы пользоваться неограниченное количество времени. И никто бы, включая Анастасию, не заподозрил неладное.             А эти яркие вспышки болезни, хотя и гарантировали, что Сулейман их заметит, слишком уж сильно контрастировали с обычным состоянием Нурбахар. Ещё одна-две такие вспышки, и окружающие могут что-то заподозрить.             И что потом, если поймут, что к чему? Как это отразится на отношении Сулеймана к Махидевран? Что это будет означать для сына Махидевран? А для дочери?             Если это и впрямь делала Махидевран, то Анастасию не слишком пугала её беспринципность и злоба. В первую очередь пугала глупость.             Эти отравления могли бесповоротно повлиять на здоровье Нурбахар и оставить её, например, на всю жизнь слепой.             Или убить. Не преднамеренно, а по тупости, из-за слишком большой дозы яда.             Бог Анастасии всё так же не отвечал. Поэтому она не знала, хочет ли он, чтобы она ничего не делала и пустила всё на самотёк.             Такой вариант развития событий казался странным: неужели бог отправил её сюда, чтобы она через пару месяцев умерла?             Нет, не может быть.             В Библии божьи посланники кого-то спасали или творили чудеса.             Возможно, одна из божественных задач Анастасии, это спасение Махидевран от её же тупости.             Мусульманская Библия была княжне практически незнакома. Но вот православную Анастасия знала от корки до корки, поэтому имела некоторое представление о том, как выглядят божественные намёки.             И снежных птиц, которых княжна уже упоминала ранее, тоже можно было использовать.             Но для этого Анастасии был нужен Сулейман.             Княжна понятия не имела, что произойдёт раньше: встреча с султаном или новый всплеск «болезни».             Поэтому её пугали еда и вода.             Анастасия не знала что конкретно, кто и на каком этапе травил, поэтому ей не хотелось прикасаться вообще ни к чему.             И это было идеальным решением: ничего не есть и жаловаться, что больно.             Появление Сулеймана не заставило долго ждать.             Махидевран, как и до этого, пришла заранее и взяла Анастасию на руки.             Княжне впервые стало от этого противно. Но вскоре она оказалась на руках у султана, которому пересказала свой «сон»:             Ей снилось небо и снежно-белые птицы. В небе был голос какого-то дяди. Он сказал, что она болеет, потому что чёрная тётя хочет её убить.             Махидевран, которая поглаживала волосы дочери, резко остановилась.             Но это не было доказательством, что она узнала в словах «чёрная тётя» себя. Возможно, её просто напугала ранее неизвестная информация.             Впрочем, Анастасия и не пыталась указать на кого-то конкретного.             Слово «чёрная», которое она использовала, обозначало не только цвет, но и говорило о внутренних качествах.             Поэтому могло относиться к огромному количеству людей. Включая служанок Анастасии, которые были слишком близко, чтобы её не услышать.             Следующим утром княжна, почти без страха, начала есть.             Она не знала, вышло ли у неё спугнуть отравителя, но даже сама по себе попытка действовала сродни плацебо.             Доля тревоги, конечно, оставалась. Но спустя больше месяца спокойствия она растворилась.             Анастасия за этот месяц так и не узнала, кто её травил — для этого нужен был либо суд, либо признание.             Но она заметила, что во взгляде Махидевран, в котором раньше было только безразличие, начал мелькать страх.