Дочь властелина империи

            Анастасия промолчала четыре дня, наблюдая, как служанки шептали друг дружке, что бедная девочка онемела от ужаса.             Заговорить княжна решилась короткими словами, стараясь делать их по-детски невнятными и испуганными, чтобы в них сложно было уловить возможный акцент.             В вечер того же дня, когда Анастасия заговорила, она, женщина и мальчик снова оказались у султана. Видимо, обрадовавшегося, что его дочь обрела дар речи.             Сидя рядом с ним и сопровождающими, Анастасия, используя простые слова и короткие фразы, сказала, что ей снилась зима, большие деревья, снег и белая птица. Но, судя по дальнейшему разговору султана о том, что скоро зима, никто из присутствующих ничего не понял.             Для Анастасии это стало приблизительно ожидаемым, но всё равно очень болезненным ударом.             По щекам княжны прямо там, рядом с султаном, прокатились слёзы. А когда Сулейман взял её на руки и начал говорить что-то успокаивающее, стало ещё больнее — он напомнил Анастасии её папа́. До­рого­го па­пу...             Вторым ударом для княжны стало то, на что она обратила внимание ещё в период своего молчаливого наблюдения за обстановкой.             Анастасия знала, что у странной мусульманской религии есть странные запреты, в том числе и на технический прогресс. Но Турция представлялась княжне более развитой и цивилизованной, чем другие мусульманские страны. Поэтому вариантов было всего два: либо это не Турция, либо с Турцией что-то не так.             Анастасия, глядя в окно и пользуясь статусом несмышлённого маленького ребёнка, задала служанке вопрос о том, как называется город. И услышала:             — Стамбул.             Турецкое название Константинополя.             Вариант оставался всего один: с Турцией что-то не так.             Поэтому следующим вопросом Анастасии, которая стояла в саду и вертела в руках упавший осенний лист, был:             — Сколько лет дереву?             Всё для того, чтобы в конечном итоге узнать, какой сейчас год.             Ответ служанки был неожиданным:             — Девятьсот тридцать второй.             Еще до крещения Руси.             О том, что мусульмане ведут свой отсчёт времени, Анастасия не знала. Но точно помнила год падения Константинополя: 1453-й.             В истории Османской империи было несколько Мехмедов, Ахмедов и Абдул-кого-там, но султан по имени Сулейман был всего один. По крайней мере, Анастасия помнила лишь одного — того, который воевал с императором Карлом.             Точной даты этих войн она не помнила, но помнила, что информация об этом переплеталась с рождением и началом правления Ивана Грозного.             Его «круглую» дату рождения Анастасия знала — он родился в 1530-м, а править начал будучи маленьким ребёнком.             Анастасия не слышала о параллельных вселенных, но помнила истории о перемещениях во времени, поэтому исходила из того, что знает.             Она оказалась не только в чужом теле, но ещё и в далёком прошлом. В тысяча пятьсот каком-то году.             Это означало, что нигде, даже на расстоянии в тысячи километров, нет ни одного родного или хотя бы знакомого ей человека.             «Господи, ну за что? И зачем?»             Романовы ещё не пришли к власти.             Возможно, в этом и суть?             Не будет Романовых — некого будет расстреливать?             Даже если и так, Анастасия всё равно не понимала, как она, в теле ребёнка и на другом конце континента, может что-то изменить.             Но её немые вечерние молитвы и вопросы к богу оставались без ответа.             Позже Анастасия, в очередной раз выйдя в сад, наткнулась на толпу из служанок, троих детей и ярко одетой рыжеволосой девушки.             Служанки Анастасии идентифицировали девушку словом:             — Султана.             Поэтому княжна решила попытать счастья и с ней, рассказав старшему из детей про свой сон о снежной птице.             Но никто ничего не понял. В особенности младший рыжеволосый мальчик, которому было около года.             Кем была та девушка, Анастасия точно не знала, но догадывалась.             Она слышала о том, что у султанов есть гаремы с сотнями женщин, которые рожают им тысячи детей.             Но она насчитала всего двух женщин и, включая себя, пятерых детей.             Это не впечатляло. Некоторые из её предков и двоюродных родственников имели куда больше любовниц и бастардов.             Потом Анастасия, наблюдая и слушая, начала узнавать имена окружающих.             В частности, она узнала имена Махидевран и Хюррем.             Но княжне они абсолютно ни о чём не говорили. Иван, Карл, Сулейман, Мартин, Генрих, Франциск — эти имена не раз звучали на уроках истории. Но Махидевран и Хюррем — никогда.             Единственное, что Анастасия благодаря им поняла — имя Нурбахар не такое уж и странное, на контрасте с остальными уж точно.             Махидевран — словно катится гора тяжёлых камней.             А Хюррем — будто под эти камни попал ослёнок Алексея.             То, что Махидевран — это мать Нурбахар, Анастасия поняла, впервые взглянув на «себя» в зеркало.             Позже она поняла, что «матери» «она» безразлична.             И это задело княжну за живое. Словно это её вечное проклятие.             Она была уверена, что дорогие мама́ и папа́ её безмерно любили.             Но им был нужен наследник.             Двоих дочерей подряд ещё можно было принять. И третью кое-как вынести. Но четвёртая девочка — у бедной мама́ попросту не было сил радоваться. Поэтому все знали, что рождение четвёртой подряд дочери не доставило ей радости. Как, впрочем, и никому другому.             Но время, вера в волю бога и рождение цесаревича смогли всё исправить.             Драма Махидевран, в отличие от драмы Александры Фёдоровны, была Анастасии совершенно непонятна.             У Махидевран ведь был старший сын-наследник.             Так чем же ей не угодила младшая и единственная дочь?             Имени своего «старшего брата» Анастасия относительно долгое время не знала. Но всё же услышала — Мустафа.             Он был более заинтересован в общении с ней, чем Махидевран. Периодически приходил к ней, чтобы рассказать о том, что узнал на уроках.             Задавая ему невинные и наивные вопросы, Анастасия выяснила, что Сулейман ещё не воевал с Карлом.             Но категорически не понимала, зачем она здесь.             Ради чего?             Что от неё нужно?             Бог даже не намекал на ответ.             А потом, спустя больше месяца после появления в этом теле, Анастасия проснулась с ощущением, что ей не хватает воздуха.             В глазах было темно.             Она попыталась встать, но голова настолько сильно закружилась, что Анастасия рухнула обратно на кровать.