Night Time

Рояль у стены поблескивал, как крылья гигантской чёрной птицы. Замершей в ожидании. Айзек с минуту сидел над инструментом сосредоточенно, будто собираясь не играть, а препарировать его скальпелем. Когда пальцы тронули клавиши в первый раз, звуки получились почти неловкими, как если бы кто-то пробовал вспомнить язык, на котором давно не говорил. Протянув правую руку вверх, он заставил крышку плавно приподняться и обнажить изнанку инструмента. Лёгкий толчок телекинеза, точный и почти нежный, и струны по очереди отозвались тихим звоном. Он выравнивал натяжение, невидимыми вибрациями подстраивая тонкие механизмы. Блуждая взглядом где-то сквозь пространство, прислушиваясь и ощущая видимый лишь ему одному отклик. Когда звуки клавиш снова прорезали тишину, губы даВинчи наконец тронула удовлетворённая улыбка. Он сел прямо, положив обе руки на чёрно-белое полотно, и продолжил извлекать звуки увереннее, темнее и глубже. Переплетая длинные пальцы в замысловатых пассах, выпуская из себя чувства, и освобождая их из холодной темницы сознания. Позволяя музыке течь по каменным стенам, подобно очищающему горному ручью. Рояль отвечал, как живая материя. Он входил в резонанс со стуком механического сердца Айзека, отголоски вибраций отдавались в рёбра, проходили вдоль позвоночника, до самого основания шеи. Он распрямлялся, каждой выпущенной нотой перенастраивая свой собственный организм, создавая из хаоса упорядоченный ритм. Лицо оставалось неподвижным, но в каждом движении было что-то болезненно-живое, слишком личное, как будто он позволил себе быть уязвимым только перед этим старым инструментом. Услышав звуки музыки из библиотеки, Эллисон тихо подошла ближе и остановилась у колонны, желая услышать больше. Осторожно, боясь нарушить чьё-то хрупкое равновесие. Она даже не сразу поняла, кто именно сидит за инструментом, пока сердце тихонько не дрогнуло от узнавания. Когда руки Айзека замерли, позволив звуку раствориться, Эллисон задержала дыхание. Он повернул голову и чуть наклонил её набок, поймав обращённые к нему зелёные глаза. Свет настенных канделябров тепло отражался от его собственных, делая их почти янтарными. Он молчал и ждал, насколько долго она сможет просто стоять вот так, продолжая поддерживать зрительный контакт. Только насмешливая полуулыбка выдавала, что он совсем не против её внимания. Сдавшись, Эллисон выдохнула и подалась вперёд. Понимая, что всё равно поймана с поличным. Она ощущала лёгкую неловкость, но румянец был скорее восторженным. — Так красиво... — тихо произнесла она, не в силах скрыть благоговейные нотки своего голоса. Руки всё ещё прижимали к груди потрёпанный томик романа, за которым она сидела в читальном зале. — Не знала, что ты умеешь играть. Айзек самодовольно улыбнулся и пожал плечами: — Я много чего умею. Он развернулся всем корпусом, кивком головы приглашая её подойти ближе. Но двери главного входа распахнулись в этот самый момент. Впуская в зал шум шагов, взволнованных голосов и оживлённого смеха спешащих на танцевальную репетицию старшекурсников. Заметив Айзека за роялем, мисс Пулман не смогла скрыть восторга и подняла сжатые ладони к лицу: — Как радостно видеть вас в музыкальном классе! Я уже думала, что вы совсем позабыли про изящные искусства. — Приятно иногда вспомнить, — Найт одарил её сдержанной улыбкой, убрал руки от клавиш и поднялся с места. Он бросил ещё один короткий взгляд на Эллисон, прежде чем распрямить плечи и спрятать руки в карманы. Крышка рояля глухо опустилась, погружая растревоженное им клавишное в ещё один летаргический сон. Преподавательница включила тёплый свет и рассмотрела помещение оценивающе. Замечая, что все желающие уже на месте и ждут только её начала. — Молодые люди, пододвиньте инструменты вон в том углу ближе к стене, — похлопав в ладоши и получив внимание, Пулман показала, какое пространство нужно расчистить. — Но будьте с ними очень-очень осторожными! В последний раз задержавшись на притихшем рояле и Айзеке, Эллисон поджала губы и чуть отступила назад, будто боясь чрезмерно оживлённого движения. — Итак, мои дорогие, встаньте пока по парам и займите свои места, а я выберу музыку, — изящная фигура преподавателя скользнула к старинному золотистому проигрывателю. — Мортиша попросила помочь вам поставить открывающие танцы. Начнём с самого драматичного. Уверена, это будет просто великолепно! Ответственная за предстоящий балл Фрамп расцветала в очаровательной улыбке, воркуя с Гомесом. Казалось, в грациозный танец превращалось любое из взаимодействие. — Айзек! — счастливая Франсуаза подлетела к брату и подхватила его под локоть. — Как здорово, что ты здесь. Поиграешь в моего партнёра до бала? Нормисам из Джерико ожидаемо нельзя было присутствовать на репетициях в школе парий, что вызывало у Фран большое неудовольствие. Но увидев, кто наконец вышел из своей мрачной лаборатории, она почти что про всё забыла. — Само собой, — мягко ответил Айзек. Он улыбнулся и позволил сестре утянуть себя в середину зала, чтобы вовлечь в общий хаос. Её горячие ладошки направили его руки, он легко приобнял её за талию и сосредоточился на предстоящих движениях. Эллисон, покачнувшись на носочках, заметила Винсента, расслабленно закатывающего рукава в тени тёмно-зелёных портьер. Кажется, он не успел никого пригласить. Их взгляды ненадолго пересеклись, и на этот раз она сама потянулась к нему первой. — Притворимся, что тоже умеем? Торп спрятал одну руку за спину, а вторую протянул ей в элегантном джентльменском жесте. Эллисон наградила его шутливым реверансом и положила свою ладонь поверх его. — Спасибо, что спас нас тогда, — тихо поблагодарила она. Её глаза снова подсветились от воспоминания о том, как охотно Торп ввязался их прикрывать, геройски рискуя перед директором. — Что тебе пришлось провернуть? Винсент загадочно улыбнулся и выпрямился. — Предпочту не раскрывать всех своих секретов, — проговорил он хитро, ведя её под руку в другую часть зала. Где уже собирались и разминались вдохновлённые будущим сближением в танце парочки. — Но пару фокусов могу показать тебе в следующий раз. Мисс Пулман поставила пластинку и мягкие струнные окружили воздух романтичной дымкой. Началась прелюдия одной из оркестровых симфоний, готической и чуть тревожной, но необыкновенно прекрасной. Потенциальные будущие король и королева бала остановились в первом ряду. Направляя всех остальных под мягким контролем преподавателя танцев. Мисс Пулман считала такты, время от времени тоже покачиваясь под музыку и подсказывая, что дальше. Винсент, прищурившись, посмотрел на Эллисон: — Не обещаю, что буду таким же грациозным. Возможно, буду даже наступать тебе на ноги. Она засмеялась, тряхнув головой, и вместе они плавно и легко закружились в танце. Сначала осторожно, потом увереннее. С каждым движением Эллисон всё больше ощущала, как с неё слетает всё остаточное напряжение. Винсент держался мягко и ненавязчиво, будто поймав особенное равновесие, в которой им обоим было комфортно. Время от времени он всё также отпускал маленькие кокетливые шутки, но Эллисон больше от этого не краснела. Только улыбалась весело и открыто. Музыка ускорялась, переливаясь от органа к скрипке, наполняя пространство воодушевляющим волнением. Фигуры сходились и расходились по часовой стрелке, пересекаясь, и ближе к середине Эллисон поймала взгляд Айзека. Он как раз выводил сестру в новый круговой поворот, так легко и точно, будто всю жизнь только этим и занимался. Кружа Франсуазу с демонстративным изяществом, он всё же казался слишком серьёзным для такого эмоционального и живого танца. И губы сжимались несколько напряжённо. Винсент в моменте едва не потерял равновесие на очередной фигуре, слишком сильно поддавшись в сторону. Крепко завязанные шнурки его ботинок развязались неожиданно и неловко, будто ополчившись против всего его веселья. Эллисон предложила отдохнуть, но он моментально отмахнулся и вернулся к танцу с новым азартом. Фэрроу к тому моменту окончательно расслабилась, раскраснелась и поймала непринуждённый ритм. Она успела забыть, как здорово бывало просто слушать музыку и танцевать, не думая и не просчитывая свои шаги наперёд. Когда классическая композиция сменилась более современной и быстрой, Винсент чуть сильнее сжал её ладошку и закрутил вокруг себя. Но когда пальцы Эллисон крепче сжались на его руке в ответ, он неожиданно замер и запрокинул голову. Иногда его экстрасенсорные способности срабатывали бесконтрольно, просто накрывая в один момент. Так произошло и сейчас. Взгляд остекленел, а тело вздрогнуло и резко обмякло. — Винсент?.. Эллисон быстро подхватила его за плечи, к счастью кто-то ещё оказался рядом и помог ей удержать его от падения. Они осторожно отступили к колонне, чтобы Торп смог на неё опереться. Мисс Пулман понимающе нахмурилась и жестом попросила студентов выйти подышать, делая перерыв между танцами. Франсуаза оглянулась и выскользнула на улицу вслед за Мортишей и остальными. Преподавательница музыки приоткрыла окно и отошла к своему столу. Беззаботная музыка продолжала играть, но в образовавшейся пустоте ощущалась удивительно неестественной. Торп растерянно моргнул, проводя по лицу руками и вжимаясь спиной в каменный холод. Дыхание было чуть сбитым, но осознанный взгляд постепенно возвращался обратно. — Всё в порядке, — он заставил себя вымученно улыбнуться. — Ты получил видение? Винсент кивнул, и Эллисон судорожно вдохнула, пытаясь проглотить комок в горле. — Что ты видел? — пока она боялась спросить, задержавшийся позади Айзек опередил её. Винсент шумно потянул носом воздух и дёрнул вверх подбородок. Он всё ещё моргал быстрее, чем обычно. — Это касается Эллисон. Побледневшая Фэрроу опустила руки вдоль тела. — Ты можешь сказать, Винсент. Это ничего, — она хмурилась сосредоточенно, стараясь держаться прямо. И хоть она и не была уверена в том, что готова, не смогла бы двигаться дальше, если бы не узнала сейчас. Коротко глянув на неё, Торп сдался. — Ладно, возможно… вам обоим стоит узнать? — он сделал паузу, чтобы слова звучали ровнее. Эллисон видела, как шевелились волоски у него на руках, и теперь ей самой передавалось его оцепенение. — Я видел разрушенную часовую башню. Было темно, но похоже там что-то взорвалось или сгорело. Он внимательно посмотрел на Найта, прежде чем продолжить. — Ты была там, Эллисон, — пальцы Торпа едва заметно тряслись, даже сцепленные в замок. — Среди того, что осталось… Пластинка в проигрывателе скрипнула и застыла. Эллисон вздрогнула, обняв себя за плечи. — Это всё? Айзек поправил галстук, чтобы дышать свободнее. Винсент нехотя продолжил: — Нет. Она сжимала что-то в окровавленных руках. Похожее на сложный механизм из медных проволочек и шестерёнок. Он тикал, как часы. Инстинктивно подавшись назад, Фэрроу едва не свалилась на Айзека. Он выставил ладонь перед собой и чуть сдвинулся в сторону. Лицо его успело превратиться в непроницаемую маску к этому моменту. Мышцы были расслабленны, но тяжесть взгляда ощущалась почти буквально. — Это какая-то ошибка, — Эллисон нервно улыбнулась, не в силах скрыть лихорадочной дрожи в голосе. — Ты же можешь иногда ошибаться, Винсент? Предсказатель взлохматил тёмные волосы и вымученно улыбнулся, прежде чем отрицательно покачать головой. — Это лишь вероятность, — голос Айзека холодно разрезал тишину между ними и вернул всем контроль над эмоциями. Его руки были собраны за спиной, а голова чуть наклонена вбок, как если бы он пытался заглянуть Винсенту прямо в черепную коробку. — Будущее не может быть предопределено. Стоит только понять причину и разорвать цепь событий. Он медленно поднял руку и положил её на рубашку у груди там, где ровно стучало сердце. Переведя внимание на Эллисон он заметил, что она напугана до оцепенения. — Расслабься, ты не угроза, — Айзек усмехнулся глухо. — Эксперимент продолжится завтра. Он облизал губы, будто собираясь сказать что-то ещё, но вместо этого улыбнулся криво и странно. — Вообще-то мне уже пора. Если захотите обсудить взрывы в башне, найдите меня позже. Эллисон, не поворачиваясь, проследила за его уходом одними одними глазами. А потом опустила взгляд и зажмурилась, чтобы медленно вдохнуть и выдохнуть. — Обычно я не ошибаюсь. Не в таких вещах, — тихо проговорил Винсент. — Но Айзек прав, это лишь возможное развитие событий. То, что может случиться. С точностью около 95%. — Значит, всё может измениться. Он ненадолго задумался. Потом медленно кивнул, расслабляясь: — Теоретически, да. Их взгляды ненадолго пересеклись. — Не переживай слишком сильно, ладно? Просто будь осторожна, — Винсент приободряюще тронул её за плечо и посмотрел вокруг себя. Замечая, что ребята собираются назад для следующего действа. — Может, на сегодня достаточно танцев? Эллисон кивнула и слабо улыбнулась, скорее по привычке. Винсент мягко потянул её за локоть, отвлекая от мыслей: — Пойдём. Я провожу тебя. Путь был коротким. Коридор, ведущий к общежитию Офелии, слабо освещался боковым светом настенных ламп. Эллисон шла, прячась за книгу, которую снова подхватила с собой из репетиционного зала. Обычно Винсент говорил даже слишком много, разряжая обстановку и шутя без остановки. Сейчас же он просто держался рядом, не пытаясь завести разговор. Или просто не зная, что именно сказать. Только иногда смотрел коротко, но с такой теплотой, что от этого снова становилось почти неловко. Она не знала, чего боится больше: тишины или того, что он может сказать. Каждый его вдох казался чем-то, что вот-вот упадёт между ними. Они дошли до самой двери, но никто не решался попрощаться первым. — Эллисон?.. — увидев её взгляд и то, как она замерла, Винсент рассмеялся тихо и нервно. — Не бойся. Я не собираюсь ставить тебя в неловкое положение слишком пылкими признаниями. Она неловко качнулась на носках и прикусила губу. — Прости, я просто… — Тсс, я знаю, — он мягко перебил её. — Я просто хотел, чтобы ты знала: ты мне действительно нравишься. Это больше не новость, да? Уголок его губ дёрнулся, но когда она попыталась ответить, он тут же поднял ладонь перед ними. Давая понять, что это ещё не всё. — Но только теперь я ясно вижу, что ты никогда не смотрела на меня тем самым взглядом. То, что ты избегала моих ухаживаний, не было частью игры. Он сказал это совершенно спокойно, без упрёка или обиды, но Эллисон всё равно мучительно захотелось извиниться. Она отвела глаза в сторону и мысленно досчитала до трёх, прежде чем выдохнуть. — Винсент, мне жаль, — она сделала шаг ближе, но не дотронулась до него, просто растерянно потянулась. — Больше всего на свете мне не хотелось бы, чтобы всё становилось сложно. Чтобы между нами оставалась эта напряжённая тишина. Если бы я могла оставаться твоим другом… Торп улыбнулся мягко, но слегка печально. Подумав секунду, он протянул к ней руку сам, будто предлагая особое заключение. — Тогда давай отмотаем назад? Просто будем рядом иногда снова. Никаких драм, никаких тяжёлых взглядов. Как сегодня на танцах. Или как тогда, когда ты помогала мне сделать глупый венок Пака для пьесы. Эллисон моргнула, чувствуя, как от этих слов внутри что-то щёлкнуло, будто вставая на место. Винсент отвёл взгляд и усмехнулся тихо, замечая как она засветилась, решительно пожимая предложенную им ладошку. — Просто будем, — тихо ответила она. И запнувшись, добавила: — Только больше никаких пророчеств, хорошо? — Этого я не обещаю, — Винсент усмехнулся сдержанно, но очень по-настоящему. — Спокойной ночи, Эллисон. — Спокойной ночи, Винсент. Уже отходя, он обернулся и махнул ей рукой на прощание. С тем самым невозмутимым выражением лица, от которого стало совсем хорошо и спокойно. Эллисон смотрела ему в след, пока шаги не исчезли в конце коридора. Только потом медленно повернула ручку и всем телом прислонилось к двери, оказавшись в темноте своей комнаты. Вздохнула, щёлкнула кнопкой торшера у кровати. Тусклый жёлтый свет упал на коробку с вещами бабушки, которую всё это время она намеренно обходила взглядом. Эллисон опустилась на пол и осторожно притянула её поближе. В груди защемило, но она всё равно тронула крышку. Выпуская наружу запах старой бумаги, лаванды и чего-то горького, но теперь уже наконец выносимого.