Night Time

Напряжённая фигура Айзека нависала над лабораторным столом, отбрасывая длинную тень под тусклой лампой. Он как раз наблюдал бурно шипящую реакцию в стеклянной реторте, когда в лабораторию влетела Эллисон. Раскрасневшаяся и запыхавшаяся на бегу. Найт едва слышно выругался, стягивая на лоб защитные очки и резко выпрямляясь. На идеально отглаженном халате расползались зелёные пятна от реактивов. Устало-безумные глаза и хаос на столе указывали на то, что он не отходил от работы уже очень и очень долго. — Чёрт, Фэрроу! — бросил он, с шумом вдыхая воздух. — Не припомню, чтобы я говорил тебе приходить, когда вздумается. Он специально отключил подъёмник, чтобы никто не рискнул подняться пешком. Но вот же ж — рискнула. Эллисон пыталась справиться со сбившемся дыханием, жестом показывая, что ей нужна минутка. Придя в себя, она мягко улыбнулась и всё же извинилась: — Я подожду, пока ты закончишь. Просто… мне кажется, у меня есть решение. Как уравновесить силы, чтобы с зарядкой всё получилось. — У тебя есть чего?.. — Айзек уставился на неё и потёр красные следы от очков на лице. Он посмотрел так пристально, что она испугалась его больше того полицейского в лесу. — Лучше бы это действительно было так. Когда он снова отвернулся к столу, Эллисон облегчённо выдохнула. Пальцы Найта ловко проделывали привычные манипуляции с пробирками, пока летающая в воздухе ручка заканчивала вести записи на бумаге. На краю лежала книга со зловещей надписью «Transatio Vitae». Рядом ещё одна, открытая на рисунках заспиртованных органов, с пометками в виде химических формул и цифр. Возможно, для каких-то специальных растворов, которые должны будут заполнить верх машины. В воздухе пахло горько и странно, почти как в больнице. Эллисон поёжилась и отвернулась тоже. Она быстро проверила горшки с лианами у стены, и чуть поколдовала над их жизнеобеспечением. Побеги дрогнули и охотно откликнулись, потягиваясь и подаваясь вверх, навстречу её прикосновениям. В каждой клеточке она чувствовала дрожь, похожую на предвкушение. Сила, которую она боялась трогать так долго, теперь трепетала отзывчиво и осязаемо. Ощущение долгожданного внутреннего равновесия заставило её расправить плечи. Увидев старенький граммофон в углу, Эллисон непроизвольно улыбнулась. Он выглядел слишком неуместно среди общего строгого порядка, как часть чего-то несвоевременного и романтичного. Рядом покоилась стопка тех самых пластинок, что Айзек, должно быть, обещал ей показать в зачаровательном зельевом тумане. Поддавшись секундному порыву, она придвинулась к ним ближе. Старые классические симфонии и сонаты перемешивались с новыми исполнителями, половину из которых она едва знала. Но когда глаза зацепились за знакомое «Disintegration», пальцы Эллисон не без удивления задержались на ней. Меланхоличный постпанк — последнее, что она ожидала увидеть среди коллекции Найта. — Не ожидал, что тебя заинтересуют мои музыкальные пристрастия, — иронично проговорил Айзек, вырастая у неё за спиной. От неожиданности Эллисон вздрогнула и застыла на месте с его пластинкой. Но опомнившись, поспешила вернуть всё на место и неловко улыбнуться. — Прости. Он усмехнулся и скрестил руки на груди: — Я закончил. Можешь объясняться. Фэрроу пригладила волосы и нырнула в сумку. — Вот, смотри, — взволнованно-дрожащими руками она извлекла на свет тот самый свёрток и развернула его. Под тёмно-синей бархатной тканью покоилась чёрная сфера, казавшаяся сгустком беззвёздной ночи, поглощающим свет. Её поверхность была гладкой и блестящей, как зеркало. — Мило, — Айзек пододвинулся ближе, но только чтобы получше разглядеть собственное отражение и поправить чёлку, падающую на глаза. — Погадаешь мне на волшебном шаре? Эллисон засопела, никак это не прокомментировав. Предпочтя воспользоваться моментом, чтобы собраться с мыслями и немного заземлиться. Делая долгий усталый вздох в образовавшейся паузе. — В прошлый раз энергию не выдержал ни один аккумулятор, — когда она снова заговорила, её голос был тихим, но ровным. — Думаю, сейчас я нашла то, что сможет. Обсидиан поглощает магию и удерживает её в своих пределах, не позволяя рассеиваться. Книжки, из которых она почерпнула это знание, точно никогда не попадали в угол обзора рационального гения Найта. Оставалось надеяться, что он даст ей шанс продолжить. Айзек прищурился: — Где ты это взяла? Эллисон ненадолго перевела внимание на свои туфли, прежде чем снова встретиться с ним глазами. — Купила. Она легкомысленно пожала плечами, надеясь, что этот жест добавит ей правдоподобности. Ни слова про контрабандного торговца. Ни слова про помощника шерифа. И про то, что они с Франсуазой могли заночевать в участке. Лишь на секунду мелькнула мысль о том, что она изменяла своим же собственным правилам: не обманывать, не ввязываться в сомнительные авантюры и не впутывать с собой других. Но всё ведь хорошо закончилось. — Разумеется, — снисходительно заметил Айзек. — Продолжай, — он собрал руки за спиной и посмотрел на неё сверху вниз тем самым взглядом, от которого ей должно было бы стать некомфортно. И всё же внутренне он почти веселился. От того, что она выкручивается, и оттого, что у неё вдруг появился свой собственный план в его лаборатории. Эллисон шагнула ближе к столу, прижимая к себе камень, и опираясь спиной на холодный металл. Она даже не заметила, когда да винчи снова успел навести на своём рабочем месте порядок. — Нам не хватает стабильности, — проговорила она осторожно, смотря перед собой. — Всё, что мы использовали до этого, мертво. Но мы не не можем удержать энергию жизни в мёртвой материи. В венах всё ещё щекотно шевелилась долго сдерживаемая энергия. — Позволь мне попробовать, — когда она подняла взгляд на Айзека, в её глазах будто бы отразилось пламя его собственной исследовательской одержимости. — Это может помочь профессору. Он сдержанно фыркнул. Холодный свет сверху падал на её лицо, заостряя мягкие черты, и вызывая желание смотреть чуть дольше, изучая скрытые за ними перемены. Следы от ожогов на пальцах, оставшиеся от прошлых экспериментов, впервые оказались замечены. Как и то, что у неё больше не дрожат руки. Несмотря на то, что он стоит буквально напротив и глазеет на неё. Айзек нервно облизнул губы, усмехаясь собственным мыслям: — То есть ты хочешь рискнуть, — медленно заключил он. — Без гарантий, без расчётов. Просто потому что чувствуешь, что это сработает? Эллисон решительно закивала головой. Айзек многозначительно двинул бровями, но промолчал. Почувствовав, что ей ничего за это не будет, она выдохнула и заняла его место за столом. Чёрная сфера на бархатной подложке взгромоздилась поверх чертежей Найта, загадочно переливаясь и выжидая момента. Карандаш Эллисон вырисовывал план подключения в блокноте, перенося на бумагу его схему и вдыхая в неё новую жизнь. Она осторожно провела ладонью по сфере и на мгновение обсидиан ожил, реагируя на дыхание природы и поглощая его. По блестящей поверхности пробежала волна мягкого, биолюминесцентного света. Как по чёрной воде, создавая мягкие хаотичные колебания. Айзек склонил голову набок, внимательно следя за происходящим. Анализируя и складывая в уме возможные последствия. И что-то ему подсказывало, что ещё чуть-чуть и всё снова может пойти прахом. — Стой, — сухо бросил он, выставляя руку вперёд. — Я не дам тебе подключаться к этой штуке напрямую, нам нужны ограничители. Он шагнул ближе и пододвинул её у стола. Не хватало только огромной чёрной дыры размером с половину лаборатории. Как в тот раз, когда они с Аддамсом впервые попробовали поработать вместе: стены вокруг обуглились, а он неделю не спал, переписывая расчёты и наводя порядок. Айзек отлевитировал к себе инструменты и начал перестраивать новую цепь подключения, время от времени хмуро поглядывая на Эллисон. Превратившую его территорию в поле нового эксперимента, в который сама решилась добавить вводные. К своему собственному удивлению, пока он не чувствовал ничего, кроме странного и тревожного воодушевления. На этот раз она действовала сосредоточенно: отстёгивала фиксаторы, расчищала пространство под новую установку. Металл тихо откликался, будто не возражая. На столе перед ними по-прежнему лежало оголённое чёрное сердце — тяжёлое, прохладное, готовое к соединению. Позже к нему добавились детали прошлого убитого аккумулятора, разобранного и разложенного аккуратно. — Сила пройдёт вот сюда, — Эллисон провела карандашом по чертежу, находя на нём нужный элемент, и замыкая его на бумаге. В голове шевелились последние уроки по энергетическим полям, на которых Стоунхёрст щедро сыпал терминами. — Камень должен будет не только удерживать, но и возвращать энергию. Замыкая её, как… в вечном двигателе. — Perpetuum mobile… — проговорил Айзек медленно и насмешливо. — Слишком самонадеянно. Ты же знаешь, что это невозможно по определению? В том, как она уверенно держится своей интуиции, было что-то забавное. Фокус его исследования снова и снова смещался. На то, как она поджимает губы, когда что-то не сразу поддаётся. На то, как пытается сдерживать свою силу при прямом взаимодействии со сферой. Как упрямо держит спину, боясь случайно задеть его. Застенчивая, но неожиданно устойчивая переменная. — Если эта штука начнёт поглощать больше энергии обратно в цепь, мы рискуем получить неконтролируемый резонанс. — Тёмные глаза учёного снова заблестели увлечённым огнём, а рука резким движением зачесала назад волосы. — Но если энергия действительно зациклится… если камень выживет под нагрузкой… Зрачки Фэрроу странно расширились, а сфера между ними снова мигнула, ярче и увереннее. Словно отвечая на слова Айзека. — Всё будет хорошо, — сказала Эллисон больше для себя, чем для Найта. Она тронула медные детали, случайно соприкоснувшись с ним, и испуганно отдёрнула руку. Айзек чуть потянул воротник халата, шумно вдыхая воздух и раздражённо ведя плечом. — Дай-ка сюда, дальше я сам. — Всё в порядке, — поспешно возразила она. — Я знаю, что делать. — Где-то я уже это слышал, — рассмеялся Найт, вспоминая недавнюю лабораторную. — Это либо убьёт тебя, либо поднимет на воздух результат всей моей работы. Имей ввиду, что второе беспокоит меня сильно больше. Сдавшись, Эллисон оперлась руками о стол и завороженно наблюдала, как да винчи дирижирует правой рукой. Длинные пальцы уверенно кружили над механизмами, и элементы пазла виртуозно двигались, подчиняясь и выстраиваясь в идеальную систему. Точным движением кисти Айзек установил вокруг сферы три медных кольца и, поворачивая ключ, соединил их с остальными контурами. Раздался мягкий, певучий щелчок. Каркас схлопнулся, окутывая дрожащую черноту живого камня металлическим холодом. Он подключил последние провода и силой мысли перенёс ядро на предусмотренное для него место, задержавшись лишь на мгновение. Предвкушая. Состояние потока приятно разгоняло кровь, выпуская его эмоциональную часть на поверхность. Мимика лица жили какой-то отдельной жизнью, превращая его в восторженного ребёнка. Грудь под халатом вздымалась от тяжелого дыхания, пока железное сердце учёного делало едва слышный неровный тик-так. Безжизненная конструкция машины замерла вместе с ним, ожидая встречи со столь необходимым ей органом. Чтобы наконец сделать первый резкий и судорожный вдох. Когда сердечник наконец встал в пазы, по металлу прошла лёгкая вибрация синхронизации, сообщая об успехе. Айзек склонил голову набок и жестом подозвал Эллисон ближе, давая ей положить руки на панели и поддержать импульс. Когда энергия прошла по контуру, двигатель заработал снова, мерно и медленно гудя и разгоняясь. Стабильно. Невероятно. — Ну что ж... — Айзек отступил на шаг назад, пряча руки в карманы брюк. Глаза всё ещё восторженно блестели в полумраке. — Признаю, ты всё-таки можешь быть очень полезной, Фэрроу. Эллисон отдёрнула руки и посмотрела на свои дрожащие пальцы. Заметив это, она поспешила сцепить руки перед собой в замок. Невидимые нитки, связавшие её и сферу, неприятно тянули нервны окончания. Но дискомфорт был выносимым. — Мы сделали это вместе, — сказала она почти шёпотом. Айзек повернулся к ней, и на его лице на мгновение мелькнуло новое выражение. Будто он по-настоящему видел её, а не смотрел сквозь, как на объект исследования. — Точно. Эллисон отошла от стола и устало опустилась на стул, почувствовав запоздалое опустошение. Лианы позади неё шевелились, желая дотянуться и восстановить вырванное равновесие. Она прижала сумку к коленкам, окидывая лабораторию и Айзека рассеянным взглядом. — Раз подключение наконец стало стабильным, мы… сможем зарядить её завтра? Она снова перевела взгляд на свои руки и между бровей пролегла напряжённая морщинка. Профессору не становилось лучше, жестокая болезнь могла сломать его в любой момент. Нужно было закончить всё это как можно скорее, чтобы быть готовыми спасти его. — Я думаю, моей энергии сейчас хватит, чтобы… — она запустила руки в волосы и прикрыла глаза, продолжая чувствовать в руках эхо подключения к мёртвой материи. — Чтобы зарядить сердечник полностью. — Ты не боишься последствий? Эллисон приподняла брови. — Ты же всё просчитал, — она нервно улыбнулась и повела плечами. — Со мной ничего не будет. Айзек молчал какое-то время. Устало облокотившись на стол и глядя на неё долго и внимательно, зависнув на время в собственных мрачных мыслях. — Разумеется, — когда он наконец заговорил, голос снова стал подчёркнуто-ровным. — Я слишком… вложился в тебя, чтобы потерять такую ценную лабораторную мышку. Увидев выражение её лица, Айзек пустил в ход самую обезоруживающую улыбку. Было всё-таки приятно позлить Фэрроу. Особенно сейчас, когда она начала так живо на это реагировать. Новая приручённая энергия, кажется, зарядила и его самого. Айзек взмахнул рукой в воздухе и мягко подтолкнул фыркающую Эллисон к двери открывающегося перед ней подъёмника. Подмигивая на прощание: — Береги силы, они нам ещё пригодятся.