Night Time

— Айзек, — профессор Стоунхёрст приветственно кивнул, и уголки его губ приподнялись в лисьей улыбке. — Могу я попросить тебя об одной услуге?  В лаборатории царил естественный полумрак. Лампы ещё не горели и всё скромное освещение ограничивалось двумя затемнёнными витражами, одновременно представляющими собой и окна, и часы академической башни.  С тех пор, как Айзек Найт переехал в башню Яго из своей прошлой недо-мастерской в старом сарайчике, помещение обрело мрачное подобие оживления.  В воздухе пахло железом, едкой химией и чем-то едва уловимым, отдалённо напоминающим запах перед грозой.  По краям громоздились высокие стеллажи, заставленные ящиками с мелкими деталями и частями разобранных механизмов. В одном из углов покоилось что-то, напоминающее металлический костюм или скафандр — то ли незаконченная машина, то ли жуткая химера, в любой момент готовая наброситься.  На свободных стенах висели листы с чертежами, испещрённые штрихами и пометками мелким неразборчивым почерком, понятным лишь его автору.  К самому потолку был подвешен огромный электромагнитный излучатель, теряющийся среди высоты крыши, а прямо под ним внизу располагались переключатели и широкий металлический стол. Сейчас на нём стояли латунные весы, реторты и стеклянные колбы — следы недавнего алхимического эксперимента.  Если прислушаться, можно было поймать тысячи приглушённых звуков, извещающих о том, что пространство живёт своей собственной жизнью. Башня дрожала, скрипела и гудела всеми своими частями, отвлекаясь на движения блестящего молодого учёного.  Прекрасный и вместе с тем идеально отлаженный механизм, управляющийся удивительным даром даВинчи.  Профессор наблюдал за всем, что здесь происходило, с трепетным удовольствием. Айзек Найт был его любимчиком с тех самых пор, как он только присоединился к преподавательскому составу академии Невермор.  Будучи обычным человек и выдающимся специалистом в области естественных наук, Август испытывал к своему ученику несколько противоречивые, но очень яркие чувства. Коктейль из восторженного благоговения и давящей зависти.  Он не мог не думать о том, как многого мог бы добиться сам, будь у него хотя бы половина способностей мальчишки. Природа чудовищно несправедлива к своим детям, и этого он никак не мог ей простить. Пока кому-то всё доставалось просто так, другие должны были превозмогать пределы своих возможностей и всё равно не получать такого же результата.  Хорошо, что научный прогресс мог вернуть миру некоторое равновесие.  Стоунхёрст кратко изложил Айзеку суть своего намерения, в ходе которого он хотел изучить и испытать в лабораторных условиях способности одной из студенток. Время от времени профессор просил о чём-то подобном, объясняя это тем, что углубляет перечень всех имеющихся способностей и обновляет устаревшие данные для архивов. Найт слушал молча, сосредоточено хмуря брови, но было видно, что он не слишком сильно воодушевлён. Всё-таки в прошлые разы у него было чуть больше свободного времени.  — Профессор, — его голос был ровным, но только потому что он старательно прятал своё раздражение. — Вы уверены, что у этого есть весомая практическая польза прямо сейчас?  Недавним, пока не законченным изобретением Айзека была машина для жизнеобеспечения престарелого преподавателя ботаники. Чей выдающийся ум, несмотря на крайнюю ослабленность тела, ещё бы здорово пригодился их академии. Проект был совершенен, учёному оставалось только внести финальные штрихи и найти достаточно сильный ресурс, который сможет всё это питать и поддерживать. Импульсивный Аддамс несколько раз едва не поднял всё на воздух, поэтому от его кандидатуры пришлось временно отказаться.  Разгрузиться и набросать пару-тройку страниц исследования для каталога изгоев Стоунхёрста не составило бы ему никакого труда, но в моменте переключаться со своего прогресса на посредственные опыты с сомнительной результатом казалось непозволительной глупостью.  — О, более чем, мой друг! Возможно, это даже обернётся для нас с вами интересным открытием, — Август улыбнулся совсем не мягко, потерявшись где-то в своих мыслях.  Найт бы точно не согласился, если бы их с профессором сотрудничество сейчас не было так ему выгодно. Неизвестно, какие ещё ресурсы могут понадобиться в ближайшее время для эксперимента, достать их внутри академии без поддержки Стоунхерста будет просто невозможно.  Будто почувствовав секундное потепление, профессор воспользовался моментом и передал Найту папку со всем, что ему удалось отыскать об управляющих фитокинезом в старых школьных архивах. Предупредив, что информация довольно немногочисленная и, более того, прерывистая. Либо представители с этим даром встречались слишком редко, либо… как это часто и бывает в Неверморе, кто-то поработал над тем, чтобы прикрыть неудобные тайны.  — Ладно, я вас понял, — бросил Айзек, потерев подбородок, и взяв из рук Стоунхёрста бумаги. — Посмотрю, что с этим можно сделать.  Оставшись в лаборатории один, он устроился на стуле у стены и погрузился в изучение разрозненных фрагментов о сущности способностей фитокинеза, друидах и ритуалах их магии. Чувствуя себя почти глупо, как если бы ему приходилось продираться через легкомысленные детские сказки. Но чем больше внимание его плавало по строчкам, тем яснее становилось понимание брезжащего между ними смысла. Если эти строго наследуемые способности связывают всех носителей с первородной природной энергией, насколько могут быть глубоки корни их силы?  В одном из источников говорилось о прямом посредничестве между человеком и силами природы. И если перевести это на язык сухих фактов, то друиды были не просто посредниками, а самыми настоящими проводниками. Каким-то интересным образом аккумулировали в себе жизненную энергию из недр земли, соединяя её и направляя на благо необходимых им явлений.  Почему никто до сих пор не сделал из этого живые батарейки?  Крутящиеся шестерёнки учёного начали обрабатывать возможность применения подобного ресурса для подпитки его технических приборов и создания новых механизмов раньше, чем он дочитал последние страницы. Незнакомая до настоящего момента энергия могла бы стать источником универсальной силы, которую можно преобразовать и использовать там, где обычное электричество бессильно. Это могло бы сдвинуть весь его прогресс с мёртвой точки и открыть новые знания. Иррационально, но перспективно. Проверить всё-таки стоило. Айзеку всё еще не хватало одной важной переменной в его уравнении. Не вставая со своего места, он взмахнул рукой и включил проигрыватель на оставленной там пластинке Баха, заслушанной почти до дыр. Длинные пальцы задвигались в воздухе в такт тревожному органу из «Toccata and Fugue», планируя и прорисовывая в голове предстоящую шахматную партию, и набрасывая пути будущего движения.

***

На закате следующего дня Айзек ждал её на старом неверморском кладбище. Устроившись на камне между двумя старыми статуями, он бегло пролистывал учебник по генетике, мыслями возвращаясь к проблеме Орлоффа. Не столько из сопереживания, сколько из желания преодолеть и победить слабость и надавать тумаков естественным процессам, за границы которых ему всё время хотелось выйти.  Листья медленно опадали с деревьев, раскрашивая всё вокруг драматичными тёмными красками. В воздухе пахло первыми признаками осеннего увядания, сладко щекочущими нос.  — Привет, — Эллисон, опоздавшая на добрые 7 минут, неуверенно переступила с ноги на ногу. Заметив грустные тени притаившихся под деревьями надгробий, она поджала губы и спрятала глаза. На лице Айзека появилась дежурная снисходительная улыбка вместо приветствия. Он поднялся со своего места, выпрямляясь в полный рост, и сверху вниз оценивающе пробежался по объекту будущего исследования. В голове мелькнуло ироничное: «проводник древней силы, ну конечно.» Если её энергии хватит хотя бы на то, чтобы подсветить одну маленькую лампочку, он не мало удивится и пожмёт профессору руку за предоставленный план. Оставалось только смотреть и надеяться на обманчивость первого впечатления. Должно же в девчонке быть хоть что-то от потенциала её бабушки? Тайная дверь в башню была скрыта за одной из каменных стен у заброшенной часовни. Под точным движением Найта переключатель сдвинулся и с негостеприимным треском обнажил перед ними проход, ведущий во тьму подземелья.  Галантным взмахом руки Айзек пригласил Эллисон войти первой. Спёртый воздух старого склепа и могильный холод тут же приняли её в свои пыльные объятия, вызывая дискомфорт и лёгкую тревогу.  Только уверенные шаги Найта, петляющего по запутанным мрачным катакомбам с расслабленным видом их хозяина, заставили Фэрроу не отступить.  Металлический подъёмник, скрипя шестерёнками, перенёс их на самый верх башни, откуда открылся уже совершенно новый невероятный вид. Взволнованное удивление на лице Элисон, вероятно, пришлось Айзеку по душе.  Угрюмые своды лаборатории встречали многообразием загадочных механизмов и электрических приборов, о назначении которых можно было только догадываться. Из-за углов косились подсвеченные крупные колбы, словно глаза лавкрафтских чудищ. В их стекляшках таились заспиртованные органы, которые Фэрроу предпочла бы не разглядывать.  — Итак, — сдержанно начал Найт, принимаясь хозяйничать над столом. — Покажешь, на что способна? Сядь пока вот сюда и положи руки на пластины. Жестом он указал на стул, больше похожий на древнее орудие пыток. Позади стояло несколько больших горшков с лианами и леукадендроном, доставленными Найтом в его святая святых заранее, для роли временных зелёных декораций. — Да не трясись, больно не будет.  Заметив её растерянность, он криво ухмыльнулся. Лениво взмахнул рукой, невидимой силой подключил сенсоры, соединяющие растения, Эллисон и экспериментальный конденсатор. Собранный им вчера буквально на коленке. Лампочки и индикаторы, измеряющие интенсивность потока принимаемой энергии, загудели с готовностью.  — Можешь начинать. Я хочу сделать пару тестов и измерить твой потенциал.  Эллисон выпрямила спину и приподняла подбородок, стараясь не тушеваться под колючим тоном его голоса. Она глубоко вдохнула и прикрыла глаза, стараясь представить, что находится не здесь. Внутренняя природа, тихо дремавшая внутри, встрепенулась и понесла её по зелёным коридорам сознания в сторону первоисточника силы. Туда, где Эллисон обнаружила зачатки своих способностей в первый раз. В рощу у дома бабушки, мягко шумящую большими дубовыми кронами. В уголок её тихого спокойствия. В воображении возрождались далёкие живые запахи, вытесняющие сухой воздух лаборатории, и наполняющие тело силой. Невидимая энергия эха земли прошла по телу, концентрируясь в дрожащих ладонях, располагающихся на холодном чёрном камне.  Растения позади зашевелились, передавая неуловимые мерцающие волны энергии к датчикам, и вызывая хаотичные колебания и содрогания стрелок.  — Не так плохо, как я думал, — Айзек прищурился, пододвигаясь к механизму почти вплотную и оценивая показатели на приборе. — Но этого всё равно недостаточно. Что-то ещё мешает.  Обойдя стол вокруг, он подошёл ближе к Эллисон и наклонился, опираясь руками о собственные колени. Его острое непроницаемое лицо внимательно наблюдало и замечало закономерности в том, как моменты более сильных скачков энергии связывались с эмоциональными проявлениями объекта исследования. С подёргиваниями ресниц, с шевелением сжатых уголков губ. — Ты можешь расслабиться?  Звуки ровного часового тиканья рядом вывели её из медитативного транса и тут же сообщили о неожиданном вторжении. Она с шумным вдохом открыла глаза и вжалась в стул, запрокидывая голову назад для максимально большой дистанции. Айзек находился слишком близко, и это взволновало её куда сильнее, чем она могла бы от себя ожидать. Прибор зашкалил, и из ожившего конденсатора вырвался яркий искрящийся разряд, который тут же поглотился жадным механизмом обратно. Только что зародившаяся теория Найта моментально подтвердилась, пробуждая на лице улыбку.  — Видимо, когда ты боишься, это тоже работает, — выдохнул он тихо, не без удовольствия. Он узнал новые вводные данные для решения и тут же поспешил ими воспользоваться. Не забыв добавить в конце ироничное: — Можешь не расслабляться. В два шага оказавшись у неё за спиной, прежде, чем Эллисон успела отреагировать, холодные руки Айзека легли на её плечи, сжимаясь и слабо надавливая.  Он почувствовал, как её пульс подскочил и отчаянно забился под его пальцами. Растения рядом начали жутко корчиться, вытягивая свои щупальца и выражая острое желание отразить нападение. Колючий внимательный взгляд был сосредоточен толко на приборах перед собой.  Конденсатор загудел громче, переходя на беспокойное потрескивание. Стрелки задёргались хаотично. Удивлённый вздох Айзека, довольного достойным изменением показателей, потонул в хаосе. Так как уже через мгновение машина не выдержала, разразившись горстью синих искр.  Эллисон резко отдёрнула руки от пластин и подняла голову, схватившись за горящее лицо. Раздосадованная и одновременно поражённая тем, что в ней скрыта такая сила.  — Я не хотела… — она уже собиралась начать извиняться, но вспомнив о бесцеремонном нарушении границ передумала и запнулась. — Если бы ты не дёргал меня, всё было бы под контролем.  Найт, казалось, уже не слушал. Он невозмутимо нависал над столом, завороженно оценивая своё павшее творение.  — Интересно…  Его пальцы летали над руинами, словно пытаясь уцепиться за остатки высвободившейся из них энергии. Этого всё ещё было ужасно мало, но скоро он обязательно поймёт, как высечь из этого хаоса больше, гораздо больше. Нужно только достать подходящий сердечник, который сможет выдержать напряжение. Карандаш в воздухе делал за него короткие записи на бумаге, пока он продолжал осмотр места происшествия и складывал столбиком мысли.  — Вообще-то, когда ты не контролируешь себя, ты куда полезнее, — проговорил наконец Айзек, всё также не оборачиваясь и склоняясь над разбросанными деталями. Даже в том, как он держал спину, читалось откровенное оживление. — За шкафом есть проход, ведущий под лестницу библиотеки. Можешь выйти через него. На сегодня достаточно. Мне нужно всё обдумать. Испустив шумный вздох и не найдя подходящего ответа, Эллисон сжала руки и наградила фигуру учёного самым убийственным из своих взглядов. Раздражение зашевелилось среди остаточной возбуждённой силы и понимания, что прогулка по кладбищу и катакомбам была далеко не обязательной.  Убедившись, что вышла из злополучной башни незамеченной, Фэрроу села на скамейку в пустом читальном зале и стряхнула невидимые пылинки с форменного жакета. Она постаралась успокоить дыхание, но внутри всё ещё бушевала свободная энергия, не нашедшая выхода в лаборатории. Мысли снова и снова возвращались к холодным умозаключениям Найта и её контролю. Что если он был прав насчёт этого? Она рассчитывала на ответы, но вместо этого получила только больше новых вопросов.  И всё-таки её сила там, в окружении всех этих механизмов, была такой заметной и настоящей, что ощущалась совсем по-новому. Лишь воспоминание об этом заставило почувствовать себя лучше, как если бы она наконец обрадовалась увиденному в зеркале.  Внутренний голос молчал, спотыкаясь по коридорам накопившегося самоподавления, но впервые за долгое время Эллисон почувствовала не страх и отчаяние, а мрачную решимость со всем разобраться.