Рывок

Стоило ли ему стиснуть зубы и пойти на пресс-конференцию или нет, но награда не заставила себя долго ждать — несколько журналистов даже не стали дожидаться следующего дня. Статьи были опубликованы в тот же день, всего через несколько часов после завершения отборочных соревнований. А на следующий день почти все крупные спортивные издания вышли с сенсационными заголовками, такими как: «Отбор в национальную сборную омрачен клеветой и дискредитацией», «Падение многообещающего молодого спортсмена», «Секретный, но далеко не благородный план крупного спортивного агентства». Естественно, интернет взорвался в момент появления статей, но взрыв пошел в совершенно неожиданном направлении. Поскольку журналисты поспешили первыми обнародовать эту новость, сократив детали до формата краткого сообщения, широкая общественность уловила только общие черты: «Один из сотрудников Квон Джэкхёна был почти обвинен в том, что вызвал феромонную реакцию у другого спортсмена, но был оправдан благодаря тому, что омеги не выделяют феромоны во время беременности». Затем в другой статье упоминалось, что «сотрудник» ранее появлялся в эфире вместе с Квон Джэкхёном и был его менеджером. И тогда интернет — все порталы, все форумы — взорвался. Что это значит? Так агент действительно омега? Разве он не должен был быть альфой? Невероятно. Как омега может быть таким? Ну, я с самого начала верил в Квон Джэкхёна. Я тоже. Он бы добился успеха в любом случае, даже если бы его хён был альфой. Но что, если ребенок не Квон Джэкхёна? Что тогда? Ты с ума сошел? Конечно, это его ребенок, предатель. Очевидно, что он от Квон Джэкхёна. Была одна фотография, на которой он улыбался — да, он определенно отец. Если он улыбается, значит, он отец. Хотя, когда я увидел эту улыбку, я подумал, что он сошел с ума. Но, эй, когда ты так счастлив, ты можешь сойти с ума. Это имеет смысл. В любом случае, да здравствует Корея. На этот раз по-настоящему — да здравствует! Никто не интересовался подробностями дела — все были слишком заняты без причины скандировать «Да здравствует Республика Корея!». Но когда на следующий день появились более подробные и точные отчеты и стало ясно, насколько серьезным был инцидент, комментарии быстро изменились. Теперь они были переполнены гневом против Хан Юсунга и Kaвы. Хан Юсунг был тем, кто заявил о реакции на феромоны. Он же был тем, кто указал пальцем на кого-то из окружения Квон Джэкхёна. Но люди направили большую часть своего гнева на компанию, вероятно, потому что Kaва имела гораздо большую узнаваемость бренда, чем сам Хан Юсунг. А затем, чтобы усугубить ситуацию, Kaвa в субботу утром поспешно выпустила публичное заявление, в котором утверждала, что реагирует на ситуацию, но это только привело к впечатляющему обратному эффекту. Несмотря на то, что заявление начиналось со слов «мы сожалеем», в остальной части заявления настаивалось на следующем: Этот инцидент не имел отношения к политике компании, Это было личным проступком отдельного сотрудника, Указанный сотрудник даже не был частью главного офиса, а работал в дочерней компании, То же самое касается спортсмена, Сотрудник уже подал заявление об увольнении накануне, Компания тоже была шокирована, огорчена и глубоко обеспокоена... В целом, это был просто длинный список оправданий, в которых виноватыми были все, кроме них самих, что только еще больше разжигало гнев общественности. Люди сказали, что заявление Kaвы показало, что они все еще не поняли. Растут призывы к бойкоту не только Хан Юсунга, но и всех спортсменов, связанных с Kaвой. Организации по защите гражданских прав, такие как Omega Human Rights League и Coalition for Anti-Discrimination Legislation, выступили с публичными заявлениями, и вскоре Kaвa поспешила выпустить второе и третье продолжение. Но и этого оказалось недостаточно. Когда стало известно, что гражданская группа готовится устроить протест перед штаб-квартирой Kaвы, генеральный директор компании лично разместил на главной странице сайта рукописную извиняющуюся записку. Корейский спортивный комитет также понял, что не может, как обычно, замять этот инцидент. В понедельник, как только закончились выходные, он выпустил заявление. Это было обычное шаблонное заявление: «Мы приносим извинения общественности за беспокойство, вызванное несчастным инцидентом во время отборочных соревнований. Учитывая серьезность ситуации, мы примем строгие дисциплинарные меры. Если полицейское расследование подтвердит вину, Хан Юсунг будет немедленно лишен права выступать за национальную сборную. Совет директоров соберется, чтобы определить дальнейшие дисциплинарные меры, включая возможное отстранение от работы». Тем не менее, тот факт, что KSC вообще что-то сказало — особенно в деле, связанном с Кавой — был почти беспрецедентным. Все это произошло за четыре дня: с пятницы утром, когда произошел инцидент, до субботы, воскресенья и понедельника. - Видите? Люди в этой стране никогда не сидят тихо, когда ты связываешься с Квон Джэкхёном. Генеральный директор Кан хлопнул по подлокотнику дивана в своем кабинете, не переставая смеяться. - И на этот раз они набросились и на его семью. - Я слышал, что моя теща подняла шум, сказав, что если с ее внуком что-то случится из-за Kaвы, она никогда не простит их. Руководитель группы Ли и менеджер Юн улыбались от уха до уха, когда вступили в разговор. - Я многое видел в своей жизни, но никогда не думал, что доживу до того, что увижу рукописные извинения от генерального директора Kaвы. Может, в следующий раз мы увидим их в суде? - Честно говоря, скорее всего, только вице-президента, — ответил Джихон. - Но никогда не знаешь. Если в ходе расследования они обнаружат что-то еще, аудит может расшириться, и в итоге в дело могут быть вовлечены многие люди. Генеральный директор Кан громко рассмеялся. - Что бы ни случилось, мне все равно — главное, чтобы кого-нибудь оштрафовали. Этих ублюдков нужно наконец-то наказать. Тем временем в той же комнате юридическая команда во главе с адвокатом О с мрачными лицами листала юридические книги. Джихон полностью понимал, что они чувствовали. Они пришли в небольшое, малоизвестное агентство, чтобы избежать большой нагрузки и получать приличную зарплату. Но теперь им предстояло как минимум на шесть месяцев погрязнуть в судебных разбирательствах. И их противник был не кто-нибудь, а самое влиятельное агентство во всей отрасли. Неудивительно, что они могли только вздыхать. Джихон тоже чувствовал себя немного виноватым. Как коллега по работе, он понимал, что только что обрушил на них кучу неожиданной работы. Но что он мог поделать? Процесс уже был запущен. В тот момент, когда Джэкхён отшил Каву и присоединился к их компании, это противостояние стало неизбежным. И, честно говоря, лучше было нанести удар сейчас, пока Кава еще барахтались, попав в ту же ловушку, в которую они сами себя загнали. Сейчас общественное мнение было на их стороне. Конечно, настроение в СМИ — это не то же самое, что полицейское расследование или решение суда, но все же — пока все глаза прикованы к этой ситуации, адвокаты Кавы не смогут проделать никаких трюков за кулисами, не рискуя быть разоблаченными. Поэтому Джихон решил, что он сделал достаточно, чтобы оправдать созданный им беспорядок. Он больше не будет чувствовать себя виноватым. На самом деле, вопреки своему первоначальному обещанию оставить все на усмотрение компании, он собирался полностью посвятить себя своей роли свидетеля. Не только как коллега, но и как агент Квон Джэкхёна — и как член семьи. Это была его ответственность. Хотя Kaвa и вся индустрия сейчас находились в состоянии повышенной готовности, прикованы к общественному мнению и освещению в прессе, человек, оказавшийся в центре всей этой бури, был совершенно равнодушен. Когда Джихон прибыл в больницу после встречи с юридической командой, Джэкхён всё ещё лежал на кровати и листал свой телефон. Точнее говоря, он читал посты на интернет-форумах. До пятницы все комментарии к статье были такими: «Да здравствует Корея!», «Ребенок будет мальчиком или девочкой?», «Он обязательно станет пловцом», «Семья Квон — патриоты в двух поколениях», «Давайте сделаем три поколения!». Читая их, он забывал о боли в плече и сиял от гордости. Но с субботы все статьи без исключения были полны ненависти к Каве и Хан Юсунгу. И от этого Джэкхён заметно похмурел. Именно он подтолкнул прессу к скорейшей публикации, а теперь ворчал: - У журналистов же выходные? Почему они уже публикуют это? Что, мир рухнет, если они подождут до понедельника? Когда основные порталы перестали публиковать комментарии, удовлетворяющие его эго, он даже обратился к Google. Он искал такие вещи, как «Квон Джэкхён ребенок», «Квон Джэкхён младший», «Квон Джэкхён брак», «Квон Джэкхён сын», «Квон Джэкхён дочь», «Квон Джэкхён отец ребенка», «Квон Джэкхён формула силы»... В конце концов, он нашел несколько сообществ, где не нужно было входить в систему, чтобы читать посты. Он провел весь уик-энд, приклеившись к ним со своей больничной койки. - Такими темпами у тебя появятся пролежни. Когда Джихон сел на стул рядом с ним, Джэкхён наконец отвлекся от своего телефона. - Хён, ты знаешь, что люди называют тебя Сса-бу? - Сса-бу? Как мастер? Ты имеешь в виду, что я твой учитель или что-то в этом роде? - Нет, Сса-бу, как муж Сса-мо. Что за черт. Джихон не смог сдержать смеха. Но затем Джэкхён внезапно отбросил свой телефон в сторону и щелкнул языком. - Серьезно, почему во всех статьях пишут, что я на третьем месяце беременности, но ни в одной из них не упоминается, что имя ребенка — Джинни? - Потому что это не то, о чем принято писать в скандальных репортажах». - И теперь все называют ребенка как им вздумается — Квон Джэ-джу, Квон Джэ-су... - А что такое Квон Джэ-джу? Квон Джэкхён-младший? - Да. - А Квон Джэ-су? - Сын Квон Джэкхёна плавает. Джихон расхохотался, но Джэкхён не счёл это смешным. Его лицо стало серьёзным. - У него уже есть имя — Джинни. Так зачем же Джэ-джу и Джэ-су? Он поклялся, что найдёт того, кто первым распространил термины «Квон Джэ-джу» и «Квон Джэ-су», и подаст на него в суд, но в этот момент вошёл врач. Лечащий врач, который был в пятницу в отпуске, наконец пришел проверить состояние Джэкхёна — и был абсолютно потрясен. Более чем состоянием самой травмы, он выглядел ошеломленным тем, что Джэкхён действительно участвовал в соревнованиях с воспаленным плечом. - Как... как вы могли так плавать? Вам не было больно?