Рывок

- Как твое плечо? При упоминании о плече брови Джэкхёна подернулись, и в его взгляде появилось напряжение, заметно отличающееся от прежнего. Ему было больно. Конечно же, ему было больно — Джихон уже догадался об этом, когда Джэкхён схватил Ким Гисока и Хан Юсунга за воротник правой рукой. Мысль о том, что Джэкхён даже не принял обезболивающее на случай, если эти ублюдки попытаются что-то выкинуть, снова вызвала у Джихона приступ ярости. Надевая пиджак, он вдруг как будто что-то вспомнил и повернулся к Ким Гисоку. - Ах да, кстати, о Федерации. Вы же знаете, что вице-президент сейчас находится под следствием, да? При упоминании о вице-президенте Ким Гисок заметно вздрогнул. Его зрачки расширились так заметно, что это было видно даже с того места, где они стояли. Джихон просунул руку в рукав пиджака и улыбнулся. - Похоже, он забыл о своем положении и ударил меня, и теперь ему грозит более суровое наказание за ответное нападение. Он улыбался, нанося удары, но как только узнал, что может сесть в тюрьму, стал умолять меня встретиться с ним. До сих пор я игнорировал его, потому что это было неприятно, но теперь я начинаю думать, что, может быть, стоит пойти. Похоже, теперь я смогу вытянуть из него несколько действительно интересных историй. Ким Гисок, похоже, хотел что-то сказать, но быстро снова закрыл рот. Ну, что он мог сказать в такой ситуации? Все, что он скажет сейчас, только ухудшит положение. Если не можешь победить, лучше просто молчать. Давай, извивайся сколько хочешь, ублюдок. Джихон поправил воротник и повернулся. Затем он обратился к директору Кану, который все это время наблюдал за ним с явно обеспокоенным выражением лица, и сказал: - Хорошо, мы пойдем. - А, да. Спасибо за все. Давайте, уходите отсюда побыстрее, — директор Кан указал на вход. - Да. Я скоро снова свяжусь с вами. Джихон слегка поклонился и вместе с Джэкхёном направился к выходу из кабинки. Репортёры, которые были скучены как сардины в банке, расступились в стороны, чтобы пропустить их. - Спасибо за ваш труд». Джихон не забыл поздороваться с прессой. Репортёры выглядели так, будто у них на языке вертелись миллионы вопросов, но ни один из них не осмелился заговорить. Джэкхён, идущий рядом с ним, тоже это заметил и спросил: - Почему репортёры не набрасываются на нас? Я был уверен, что они схватят нас и сойдут с ума. - Кабина допинг-контроля — зона, закрытая для СМИ. В зоне ограниченного доступа исходное предположение было неофициальным. Если вы что-то видели или слышали там, это было равносильно тому, что вы ничего не видели и не слышали. Джэкхён посмотрел на него с недоумением. - Так это даже не будет освещаться в прессе? - Не сразу. Но как только мы подадим официальную жалобу и выпустим с заявлением, запрет будет снят. Тогда пресса начнет действовать. - А сколько времени это займет? - Как минимум месяц, если мы хотим все как следует подготовить. Джэкхён нахмурился, как будто это было безумием. - А что, если Ким Гисок и Кава до этого попытаются еще раз проделать свои грязные делишки? - Они не смогут. И Кава, похоже, уже разрывает отношения с этими двумя. Хотя все еще оставалась вероятность, что KSC может оказать давление на Споин, чтобы тот преуменьшил значение инцидента. Учитывая, сколько денег они получали от Kaвы каждый год под видом финансирования развития, KSC всегда вставал на сторону Kaвы, когда возникали споры. И в этот раз они, скорее всего, скажут, что не стоит раздувать из мухи слона, пообещав дисциплинарные меры, если Джихон просто промолчит. Вероятно, они также начнут намекать журналистам, чтобы те не уделяли этому инциденту слишком много внимания. А это означало, что лучшим выходом было действовать быстро, пока никто не успел вмешаться... - Я не буду так долго ждать. Джэкхён внезапно прервал разговор, развернулся и ушел. - Эй, ты куда? Встревоженный, Джихон поспешил за ним — и обнаружил, что Джэкхён уже стоит в оперативном офисе и разговаривает с заместителем директора. - Квон Джэкхён, почему ты еще не поехал в больницу? Заместитель выглядел удивленным. Джэкхён притворился, что не понимает, и ответил: - Хён сказал, что если я в порядке, то должен зайти на пресс-конференцию. - О, отлично, отлично — только быстро! Это не займет много времени. Заместитель, который без перерыва дулся из-за отсутствия Джэкхёна, практически сиял и втянул его в комнату. - Ты, безрассудный бульдозер человеческого поведения... Джихон бросился к заднему входу в оперативный офис. Заглянув поверх голов репортеров, он заметил Джэкхёна, уже сидящего среди спортсменов. Обычно он без вопросов занял бы центральное место, но на этот раз, присоединившись в последнюю минуту, он оказался зажатым на краю. Прямо рядом с ним сидели Хэджон и Чжунхван. - Начнем? Ведущий обратился к журналистам. Пресс-конференция задержалась, потому что все были заняты наблюдением за хаосом, разворачивающимся в соседней комнате. - Хорошо, кто хочет начать первым... Не успел ведущий закончить фразу, как Джэкхён поднял руку. - Извините. Мне нужно сразу после этого ехать в больницу. Можно я отвечу на вопросы первым? - Конечно. Тогда начнем с Квон Джэкхёна. Ведущий сделал знак журналистам. Но прежде чем кто-то успел задать вопрос, Джэкхён взял микрофон и начал говорить. - Да, для меня большая честь быть выбранным в мужскую команду по плаванию на Олимпийских играх в Брисбене. Я счастлив и благодарен. Это не те восемь дисциплин, на которые я нацеливался, но я доволен тем, что квалифицировался в семи. Что касается вчерашнего отказа от участия в заплыве на 200 метров баттерфляем, то это было связано с травмой плеча, как многие из вас, наверное, догадались. Она не слишком серьезная, но пока я сосредоточусь на лечении, поэтому не буду участвовать в тренировочном сборе в Чинчхоне на следующей неделе. И да, я также рад, что в среду побил неофициальный мировой рекорд в заплыве на 200 метров вольным стилем. Официально признают его или нет — для меня это уже не имеет большого значения. Я просто сосредоточен на том, чтобы лучше выступить на Олимпиаде. Джэкхён продолжал сыпать ответами, как будто заранее знал все вопросы, которые ему зададут. Это было то, чего никогда не следует делать на пресс-конференции, но на этот раз никто не сказал ни слова. Во-первых, парень выглядел ужасно — Джихон раньше этого не заметил, но под светом прожекторов на лбу Джэкхёна выступили капли пота. А кроме того, все знали, что только что произошло по соседству. Было ясно, что он пришел сюда, несмотря на свое состояние, только потому, что ему было что сказать по этому поводу. Некоторые журналисты даже шептали: - Я никогда раньше не видел, чтобы Квон Джэкхён так много говорил. Это его версия срыва? - Я не слишком расстроен тем, что занял второе место в заплыве на 100 метров вольным стилем. Конечно, было бы неплохо показать лучшее время, но что сделано, то сделано. Я доволен тем, что прошел квалификацию. В спорте нет старшинства, нет возраста, нет иерархии. Лучший результат показывает тот спортсмен, который выступает лучше всех. Поэтому, когда люди пишут грязные статьи о том, что «проиграли младшему» или что достоинство старшего было уничтожено, честно говоря, тот, кто это написал, не может быть настоящим журналистом. Наверное, поэтому их сегодня здесь нет. Он драматично расширил глаза, глядя на прессу, а затем изменил тон. - Ли Тэджон — трудолюбивый спортсмен. Он отлично выступил в том заплыве. Я с нетерпением жду возможности снова посоревноваться с ним на Олимпиаде. Как только он закончил, кто-то из журналистов выпалил: - Ли Тэджон?? - Вы имеете в виду Ли Хэджона? Репортер в очках резко перебил его. - Вы знаете, что он трудолюбивый, но даже не знаете его имени? Его ухмылка говорила: - Попался, как будто это был тот же человек, который написал статью «Падение перед младшим». - О, это его прозвище. Чжунхван улыбнулся и указал на Хэджона, сидящего рядом с ним. - Да, это особое прозвище, которое он мне дал, — сказал Хэджон, краснея. - А... прозвище... - Так они близки... Репортер поднял очки и пробормотал, опустив голову. Джэкхён, похоже, совершенно не обратил внимание на эту колкость — скорее, у него просто не было сил на это. Боль в плече явно давала о себе знать. Он вытер пот со лба рукой, в которой держал микрофон, затем снова взялся за него и сказал: - Наконец, я хочу коснуться инцидента, произошедшего ранее в допинг-кабине. Пресса сразу же прислушалась. Даже те, кто до этого сидел, скрестив руки, схватили свои камеры и диктофоны. Увидев, что все внимание приковано к нему, Джэкхён снова заговорил, не делая пауз. - Хан Юсунг, пловец на длинные дистанции вольным стилем, заявил, что причиной его плохого выступления в сегодняшнем заплыве на 400 метров комплексным плаванием была реакция на феромоны. Он попытался возложить вину на нас. В частности, он сказал, что заместитель Чжон Джихон, который работает со мной, намеренно выпустил феромоны, чтобы саботировать его. Но после того, как подтвердилось, что он беременен — а это значит, что он не может выделять феромоны — они вдруг начали нести чушь о том, что это было недоразумение, ошибка или какая-то другая полная чушь... то есть, я имею в виду, абсурдное оправдание. И это еще больше разозлило меня. Было ясно, что его боль затуманивала его фильтр — его слова скатывались в грубую, нецензурную область. - В любом случае, суть в том, что он беременен. Когда я думаю о психологическом стрессе, который это могло ему причинить, у меня кровь закипает. Я настолько сумасшедший, чтобы простить это? Черт, нет. Я собираюсь... принять решительные меры. Как человек, который скоро станет отцом, я считаю, что нельзя пропускать такое дерьмо. Я должен принимать правильные решения — ради своего ребенка. В этом и заключается смысл родительства. ...Джэкхён, едва сознавая себя от боли, все время забывал, что он должен был сказать, и просто возвращался к тому факту, что он станет отцом. Снова. И снова. - И... Джэкхён запнулся, затем закрыл глаза. Наконец, как будто не в силах продолжать, он сказал: - Простите. Я бы хотел сказать больше, но чувствую, что у меня вот-вот отвалится плечо. Я на этом закончу и пойду. Он потянулся, чтобы передать микрофон Чжунхвану, затем остановился, как будто вспомнив что-то. - Ах да. Поскольку допинг-кабина является зоной ограниченного доступа, ничего из того, что там видели или слышали, не может быть опубликовано. Но это публичная пресс-конференция. Так что то, что я только что сказал, можно публиковать, да? Его откровенный вопрос вызвал смех у нескольких журналистов. Увидев, что некоторые из них кивают, Джэкхён наконец передал микрофон Чжунхвану. Когда он поднялся со стула, слегка пошатываясь, один из журналистов крикнул: - Джэкхён Квон, последний вопрос! Джэкхён обернулся, готовый бросить убийственный взгляд, полный ярости, раздражения и боли. - Вы бы предпочли дочь или сына? Все разразились удивленным смехом над этим случайным вопросом. Даже Джэкхён выглядел недоверчиво, но затем, несмотря на себя, уголки его губ начали подниматься вверх. И наконец, не в силах сдержать улыбку, распространяющуюся по его лицу, он прикрыл рот рукой и сказал: - Я буду счастлив в любом случае.