Рывок

- Хотел бы и я быть там, - подумал Джихон, прислушиваясь к шуму работающей стиральной машины. Однако даже при всем желании втиснуть свое тело в барабан с загрузкой в 13 кг было бы невозможно. Тогда ему захотелось хотя бы вытащить и выбросить мозги, причем не только свои, но и Квон Джэкхёна. И пусть все это стирается в режиме «Удаление стойких пятен» с огромным количеством моющего средства. И, возможно, позорные воспоминания исчезнут. Главное, чтобы Джэкхён не забыл, как плавать. Так что сегодня вполне достаточно. Точнее, событий последнего часа. И в тот же миг в его голове вспыхивают воспоминания. Лежа на диване, Джихон закрыл лицо подушкой и издал беззвучный крик. Чем больше он перебирал в памяти все эти мысли, тем больше сходил с ума. За все время его бурной жизни такого с ним еще не случалось. Хотя однажды попытки были. Иногда ему попадались те, кто выражал желание увидеть нечто подобное своими глазами. Джихон равнодушно соглашался. И даже заранее выпивал много воды и изотонических напитков. Но каждый раз что-то шло не так. Можно сказать, что в решающий момент разум включался и тормозил его. Из-за этого неудачи стали закономерностью, а позже в его голову закралось подозрение, что те, кому это удается, наверняка принимают какие-то лекарства. Но в конце концов Джихон все же справился, да еще и трезвый. Хотя в тот злополучный момент он уже не был в полном сознании, но все же без постороннего вмешательства и не по своей воле. Это дико шокировало. - Почему я всегда теряю рассудок, когда речь заходит о Квон Джэкхёне? Хотя нужно было просто взять себя в руки, но у него ничего не получалось. Он знал, что потом будет жалеть и упрекать себя, но не мог устоять перед моментом: - Ладно, пусть будет так, мы как-нибудь разберемся. - Чья это вина? Моя или Квон Джэкхёна? Если бы проблема была во мне, то и с другими было бы то же самое. Однако такого не случалось. Значит... Остался только Джэкхён. Да, это так. Это точно его вина. Он - источник всех моих бед. Пока Джихон, погруженный в самооправдания, прислушивался к скрипу собственных шестеренок в черепе, тот самый злостный преступник открыл дверь ванной и вышел, как ни в чем не бывало. - Хён, не лучше ли переключить режим на сушку? Или купим сушилку отдельно? Видимо, ему было лень тащить одеяло на крышу в столь поздний час. Когда Джихон не ответил, он прыгнул на диван и, как ни в чем не бывало, обнял его. - Позволь мне заплатить? А может, просто перестать стелить простыни? В конце концов, на матрасе есть непромокаемый чехол, мы можем сделать это прямо на нем. Джихон молчал. И даже в этот момент он не мог не восхититься (хотя это было скорее сожаление) своей предусмотрительностью, из-за которой он натянул непромокаемый чехол сразу после покупки дорогого матраса. - Все в порядке, хён, если будет хорошо, то можно и пописать. - Эй, это совсем не то же самое!Немедленно отреагировал Джихон, на что наглец, получив требуемое внимание, лишь улыбнулся. - Я знаю. Это сквиртинг. Его непринужденная улыбка и идеальное произношение выдавали тот факт, что он некоторое время жил в Австралии. Теперь уже Джэкхён обернулся и, обняв Джихона сзади, негромко спросил: - Хён, это было в первый раз? Вместо ответа Джихон лишь тяжело вздохнул. Он хотел, чтобы умный парень догадался сам, а тот, похоже, воспринял это как согласие. Вот почему Джэкхён был так счастлив, покрывая поцелуями его шею. При этом его беспокойные руки шарили то тут, то там. - Простите, клиент, но встреча окончена. Сегодня больше ничего не будет, - жестко сказал Джихон. - Я знаю, - коротко пробормотал Джэкхён, и его пальцы проникли под одежду, лаская грудь и живот. Однако на этот раз его прикосновения были не такими беспорядочными, как обычно, а, напротив, нежными и осторожными, без намека на попытку возбуждения. Это еще больше сбивало с толку. - Хватит уже, не трогай, - усмехнулся Джихон. - Даже если у тебя встанет, я и бровью не поведу. - Я и не прошу. Я сам с этим разберусь, - возразил Джэкхён, прижимаясь лицом к теплой коже. Он буквально зарылся в его шею и плечо, прижимаясь так сильно, что Джихон почувствовал, как его переполняет любовь. - Хён, я люблю тебя так сильно, что готов умереть, - кричало каждое его движение, точно передавая отчаяние. Квон Джэкхён всегда был таким. Поначалу, словно бульдозер, мчащийся вперед, он не обращал ни на что внимания. Но всегда наступал момент, когда он превращался в ребенка, прижимался к Джихону, раскрывая свои слабости и демонстрируя искренность. Джихон особенно слаб перед такими проявлениями. Если бы он всегда вел себя настойчиво и уверенно, то мог бы ответить добром на добро. Но, когда Джэкхён стал беспомощным и уязвимым, Джихон оказался в тупике. Может быть, поэтому... - Хён, ты действительно не хочешь быть моим парнем? прервал молчание Джэкхён. На что тот рассмеялся, даже не успев прищелкнуть языком, как обычно. - А разве это имеет значение? - Почему ты так думаешь? Пытаясь успокоить разбушевавшегося ворчуна, Джихон принялся гладить его по волосам. - Посуди сам. Ну, назовем это отношениями, но изменится ли что-нибудь? Ведь мы и так делаем все, что делают партнеры. Джихон сказал это, чтобы показать, что не стоит слишком зацикливаться на определениях. В конце концов, он и без официального статуса готов отдать ему все. Однако: - Так почему бы нам тогда не стать настоящей парой? настойчиво продолжал Джэкхён. -... - Если ничего не изменится, почему ты сопротивляешься? Джэкхён не отступал, искренне не понимая, в чем проблема. Невинный, по-детски наивный вопрос застал Джихона врасплох, но он быстро взял себя в руки. - Сейчас все хорошо, но в будущем все может измениться, - нарочно пошутил Джихон. - А я человек, который думает о будущем. То есть нужно полагаться не только на сиюминутный импульс. - Ты говоришь о времени после Олимпиады? - Это тоже, но я имею в виду более отдаленное будущее. Жизнь длинная, знаешь ли, - пожал плечами Джихон. Джэкхён молча посмотрел на него, и его лицо сразу же стало строгим: - Хён, как ты думаешь, после Олимпиады мы вернемся к тому, что было раньше? Может, мы просто станем старшим и младшим? Как думаешь, можно будет притвориться, что между нами ничего не было? Джихон, ошеломленный неожиданным вопросом, уставился на него. Затем Джэкхён отстранился и, выпрямившись, сказал: - Ты, наверное, сможешь, но точно не я. Эти слова были не пустым звуком, а глубокой убежденностью, которая слышалась в твердом шепоте. От этих слов сердце Джихона сжалось. Джэкхён словно предупреждал, что если Джихон не примет его чувства, то их пути навсегда разойдутся. - Ты сейчас... Ты угрожаешь мне? Из горла Джихона вырвалось трагическое напряжение. Джэкхён моргнул, глядя на него, и спросил с недоумением: - Разве это похоже на угрозу? - ... Дьявол. И тут Джихон понял, что сморозил глупость. Но выкрутиться ему не удалось. Джэкхён снова перехватил инициативу и крепче обнял любимого: - Значит, разрыв всех связей - это угроза для тебя? Я даже не говорил, что не поеду на Олимпиаду. Ты боишься, что я больше не захочу тебя видеть? Джихон решил воздержаться от комментариев, чтобы не зарываться еще глубже. Обычно он легко находил возражения, сглаживал острые углы и превращал все в смех. Но в этот раз ему ничего не пришло в голову. Мысли были слишком путаными, поэтому в конце концов он просто пробормотал: - Да ладно, твое лицо сейчас - вот что страшно. Джихон стряхнул наглеца и вырвался из его цепких лап. Отойдя к самому краю, он тяжело вздохнул. - Я очень устал... С самого начала не могу сосредоточиться, - объяснил Джихон сам себе, пытаясь сохранить равновесие. Но его внезапно прервал Джэкхён: - Тридцать метров. Встретив взгляд Джихона, он улыбнулся, откинувшись на спинку дивана: - Хотя... Нет, теперь двадцать. - О чем ты говоришь? - Об оставшемся расстоянии. - До чего? Не сразу поняв, что он имеет в виду, Джихон вдруг вспомнил, как однажды Джэкхён бросил ему вызов, и выпалил: - Эй, прекрати, что за чушь! Я же сказал, что не собираюсь участвовать. Я еще и не начинал! - Тогда будет техническое поражение, - пояснил Джэкхён, перекидывая одну ногу через другую: - А если ты вообще не стартуешь, то из-за неявки. Так или иначе, гонка состоится. Причем с таким видом, словно он абсолютно уверен в своей победе. Прежнее ребячество испарилось, и перед Джихоном предстал хитрый, уверенный в себе и наглый Квон Джэкхён. Как будто за это время он овладел и актерским мастерством. Но на самом деле это не игра. Поэтому ситуация приняла самый серьезный оборот. Ведь Джэкхён вел себя вполне нормально, и только Джихон метался из стороны в сторону, то замирая от ужаса, то плавясь от огромной волны сложных чувств. От внезапно возникшей тревоги его сердце заколотилось как сумасшедшее, подавая сигналы об опасности, и Джихон, почувствовав себя загнанным в угол, резко встал: - Эй, иди домой! - Простыни еще не постираны. - Я сам разберусь, просто уходи. Но Квон Джэкхён и не думал слушать: - Ты думаешь, я дурак, что уйду только потому, что ты так сказал? И, явно издеваясь над конвульсивными вздрагиваниями своего упрямого возлюбленного, он растянулся на диване. - В плавании нет задней передачи, хён. - Заднего хода нет, но ты можешь развернуться! Так вернись к себе! Джихон попытался поднять его за руку, но тот не шелохнулся. Наоборот, он уверенно смотрел на Джихона: - Разворот - это часть пути к финишу. И если ты делаешь разворот в стометровом заплыве, то это шанс для последнего рывка перед заключительными 50 метрами. - Удивительно, неужели он действительно тайно посещает курсы ораторского искусства? Ему всегда говорили, что у него проблемы с социальными навыками, а теперь он выучил все основы общения? - Он снова меня заткнул. Внезапно раздался спасительный, казалось бы, сигнал, возвещающий об окончании стирки. Но кто-то перекрыл все пути к отступлению. Тот самый парень, который не сдвинулся ни на миллиметр, когда Джихон оттолкнул его, легко вскочил с дивана, как перышко, и сказал: - Хён, ты знаешь? Через двадцать минут суббота. - ... - Начинаются выходные. Он улыбнулся, что-то насвистывая, и пошел в дальнюю комнату. Джихон смотрел ему вслед, пребывая в полном замешательстве, а в следующий момент рухнул без сил. Он был полностью побежден. То, что Квон Джэкхён не пропустил ни одной его фразы и сразу же ответил, поражало, но еще больше пугало то, что каждое его слово заставляло сердце Джихона то бешено сжиматься, то почти взрываться от избытка напряжения. Джихон провел горячей ладонью по лицу и пробормотал в полубессознательном состоянии: - Я действительно схожу с ума...