Странник Ада

Предисловие автора. Под ликом чудовища, есть человек. 844 год стена Мария. Микаса шагнула по лесу, опавшие листья хрустели от неё. Воздух был прохладнее, влажным. Ветер давал ей дышать полной грудью. Сосны деревьев ласкали своими тенями. Она шла за пределами фермы родителей, открытая местность была лучше и красивее чем дома. Вот бы родители были рядом, им бы это понравилось. Пронесло такая мысль в её голове. Пока её не прервали шелест крыльев птиц, что летали неподалеку от деревьев. Она остановилась у одного гниющего дерева где муравьи ходили по нему. Их маленькие светило солнце. Их как будто отполировали в свете солнца. Но потом на её зрение устремилось к пруду где пролетала синия стрекоза, отлетев от неё. Тихий смех девочки сорвался с неё когде из кустов вылез черный как смоль кролик, отбежав от неё скрывшись в папоротниках. Но её смех прервался когда перед её глазами появился Олень. Большой с тонкими ножками и большими рогами, смотрящий на неё своими черными и гладкими блестящими глазами. Они смотрели друг другу в тишине, пока олень не потерял интерес и ушёл. Успокоившись Микаса продолжила идти дальше по земле, пока не остановилась у луга в котором растут красивые на вид цветы. Маме точно понравится и папе заодно возьму. Она подошла и стала вырывать их. — Для мамы и папы тоже. Сказала Микаса собирая все вырванные цветы в букет. Но она совершенно не заметила что ушла дальше от своего дома. Её мысли были заняты на цветках, которая решила сделать подарком для своих родителей. Не замечая ничего вокруг, лес стал сгуще стволы толще. Ветки деревьев приглашали солнечный свет, образовав мягкое зеленоватое свечения. Так мир выражает свою красоту? Микаса тихонько напевала мелодию та которая её пела за работой. Но что-то привлекло её внимание: Отдельно от прочих деревьев, словно отшельник, поглощенный вековой медитацией, стоял древний гигант. Его узловатые корни, толстые и извилистые, не просто уходили в землю, а раскидывались по поверхности, словно скрюченные пальцы спящего великана, каждый из которых хранил в себе тайны минувших эпох. Кора дерева, глубокая, почти черная, была испещрена трещинами и шрамами, свидетельствовавшими о бесчисленных штормах и знойных днях. От него исходило почти осязаемое присутствие — не просто типичного объекта природы, а нечто живого, дышащего, чья мудрость могла бы затмить тысячу человеческих жизней. Казалось, каждый шепот ветра в его кроне был древней песнью, а каждый отблеск света на его коре — взглядом, проникающим в самую душу. В тени его могучих ветвей время словно замедлялось, и воздух вокруг сгущался, наполняясь невысказанными секретами и предчувствием чего-то грандиозного, почти мистического. Под древним гигантом, в самой гуще его узловатых, похожих на когти корней, притаилась яма. Она была неглубокой, скорее похожей на неаккуратный провал или нору, но её края были слишком правильными, чтобы быть просто природным углублением. Корни, словно вены старого тела, частично скрывали вход, но сквозь их извивы можно было отчетливо разглядеть, что яма вела в темноту, обещая путь вниз. Микаса стояла, ощущая тяжесть взгляда дерева. Она крепче прижала к груди букет полевых цветов — сине-желтых, хрупких, предназначенных для того, кого больше нет. Взгляд её упорно цеплялся за твердую землю, но что-то тяжелое и неодолимое тащило её внимание к этому провалу. Внутри что-то сдвинулось. Это было не просто желание исследовать, а глубокий, инстинктивный зов, словно земля под ногами пыталась втянуть её в свое лоно. Ей хотелось спуститься, не зная почему, но чувствуя, что ответ на немой вопрос или утешение может ждать её там, внизу. Невинное детское любопытство, смешанное с неосознанной тягой к тайне и, возможно, отчаянным поиском чего-то, в конце концов взяло верх. Микаса медленно опустилась на колени. Земля под ней была влажной и пахла сыростью и старой древесиной. Она осторожно высвободила ногу из-под узловатого корня, нехотя отбросила цветы в сторону и, просунув голову в проем, начала спускаться в темноту, проталкивая свое маленькое тело мимо твердых, похожих на кости корней. Каждый сантиметр её движения сопровождался шуршанием земли и нарастающим чувством, что она делает нечто непоправимое и абсолютно необходимое. Что ждало её в этом темном проходе, скрытом корнями древнего древа? Когда её хрупкое тело зашло в щель, и она тут же упала вниз. Её тела будто тянуло ниже в темную бездну, там где ничего нет. От страха она испустила визгливый крик, но это не мешало ей пасть, пока не остановилась. С резким вдохом, Микаса распахнула глаза. Каждая мышца и каждый сустав её маленького тела отозвались острой болью, словно она упала не просто в яму, а с высокой скалы. Она лежала на влажной, холодной земле, и во рту остался привкус пыли и страха. Вокруг не было ничего, кроме абсолютной, вязкой темноты. Она была столь плотной, что, казалось, её можно потрогать. Не видно было ни звездного света, ни проблеска дня — только безмолвие, которое давило на барабанные перепонки. Сердце билось в её тонких рёбрах с бешеной, неестественной силой, как загнанная в ловушку птица. Каждый удар отдавался в висках, заглушая тишину. Микаса попыталась подняться, шаря вокруг себя руками. Руки касались каменистых, скользких стен, пахнущих землей и чем-то древним, минеральным. Она инстинктивно искала выход, ту самую щель, через которую проникла сюда, но когда подняла взгляд, увидела лишь крошечное, далекое пятно серого света — проём был слишком высоко над ней, недостижимый, как луна. Отчаяние начало расти в ней, как холодный, липкий мох, обволакивая легкие. Она была заперта. Страх, до этого приглушенный болью и любопытством, теперь прорвался наружу. Ей хотелось кричать, звать на помощь, но её горло сжалось. Она представила, как её тонкий детский голос будет поглощен этой бездной, не достигнув поверхности, и ужас этого бесполезного зова заставил её осечься. Вместо крика, из её груди вырвался лишь тихий, прерывистый всхлип. Она съежилась, обхватив себя руками, чувствуя, как темнота окружает её, превращаясь из простого отсутствия света в живое, враждебное присутствие... Микаса попыталась сесть, чтобы хоть немного успокоить дрожь, но в ту же секунду почувствовала холодное, гладкое касание к своей спине. Резко обернувшись, она уставилась в темноту. Когда глаза немного привыкли, она увидела его. Это был гроб, но он не походил ни на один, который она когда-либо видела. Он был громоздким и угловатым, сделанным не из простого дерева, а из какого-то тёмного, почти черного камня, который казался одновременно древним и невероятно красивым. По его поверхности шли глубокие, неровные вмятины и царапины, словно он выдержал битву, о которой не расскажет ни один учебник истории. По углам, в слабом свете, пробивающемся сверху, мерцали непонятные, рунические символы, напоминающие одновременно письмена и схемы. Микасу пронзила мысль что здесь кто-то умер? Тогда почему его похоронили здесь, а не на земле? Мама всегда говорила что людей хоронят, тело заворачивали в саван, опускали в простой, сколоченный из досок гроб, который затем бережно предавали сырой земле под молитвы. Но это было слишком странно. Она не видела его, когда спускалась. Гроб казался инородным элементом в этой земляной яме, словно его поместили сюда намеренно или он упал сюда с небес. Побеждая страх, Микаса медленно протянула руку, чтобы коснуться холодной поверхности гроба. Под её пальцами металл ощущался камень и невероятно прочным, но в то же время потрепанным. В некоторых местах виднелись следы повреждения, будто его оплавили неземным огнем. Она провела пальцем по широкой вмятине на боку и внезапно ощутила под рукой грубую надпись, выгравированную прямо на металле. Вглядевшись, она не смогла разобрать несколько обветшавших символов, ящык бы ей слишком чужим странным. НЕ ОТКРЫВАЙ!!!! ДЕЛАЙ ЧТО УГОДНО, НО НЕ ТРОГАЙ ЭТО!!!! УМОЛЯЮ!!! Сердце Микасы снова сжалось. Ей следовало немедленно отпрянуть, но любопытство и ощущение важности этого места держали её на месте. Именно в этот момент гроб задрожал. Гроб издал низкий, механический скрежет, эхом разнесшийся по тесной шахте, заставив Микасу вскрикнуть. Она словно задымилась. Крышка — массивная, тяжелая плита — начала медленно подниматься, сопровождая свое движение шипением сжатого воздуха и жутким лязгом. Микаса не могла отвести взгляда, прижавшись к стене. Её страх в глазах был виден. Когда крышка откинулась с финальным, металлическим ударом, наступила короткая, оглушительная тишина. Из тьмы, словно восставший из бездны, поднялась фигура. Это был человек, но его форма была искажена силой. Он был облачен в устрашающую, массивную броню — смесь тёмно-зеленого и серого металла, покрытую шрамами и боевыми повреждениями, которая делала его похожим на оживший, яростный танк. На его шлеме, где должны были быть глаза, горел тусклый, кроваво-красный свет. От него веяло холодом космоса и запахом пороха. Он резко и тяжело вдохнул — первый вдох после, возможно, тысячелетий. Затем, не обращая внимания на маленькую, замершую от ужаса девочку, Существо из Гроба медленно, с тяжким лязгом сапог, выбралось наружу. Оно стояло в своей броне, которая казалась наполовину живой, а его молчаливая, беспощадная аура наполнила каждый кубический сантиметр подземного пространства. В этот момент Микаса просто хотела чтобы это было плохим сном, и очнуться в своей кровати. Родители будут переживать, надо вернуться.

///////////////////

Для Палача Рока время было бессмысленным, размытым понятием. Он не помнил, как долго находился в этом металлическом саркофаге, это могли быть годы, столетия или эоны — без разницы. Каждая секунда была просто отложенной яростью. Его разум, скрытый за бронированным визором шлема, был пустым, как космос, но эта пустота была лишь маскировкой для его недремлющего пламени. Он знал, что он здесь, и он знал, что должен быть там — среди своих ненавистных врагов. В его сознании, словно ржавые шестерни, начали прокручиваться обрывки последних воспоминаний. Он помнил, как рвал и метал по исковерканным Небесам Аргента Д’Нур. Помнил, как его Крушитель Демонов пробивал слои мертвой плоти и технологии на зараженной Земле. Как разрывал демонов и буквально заставил весь Ад трясти. Как убил темного владыку. Как присоединился к ночным стражам и дожил до их смерти. Как унизил Творца Крида который умолял площадить его обещая помощь ему, но тот не стал слушать и разорвал его своим щитом. Как потерял дракона Серрата в битве против азрака, он не никогда не забудет как этот демонская погань убивает Серрата, верного друга. После продолжительной битвы Азрак терпит поражение, поскольку он был достаточно разъярённым чтобы вырвать сердце Аргента из его тела, возвращая его в первоначальную форму. Слабого и беспомощного демона. Когда Палач Рока и отряд Ночных Стражей Тиры атакуют его крепость, чтобы уничтожить его навсегда, Палач преследует их, намереваясь отомстить за своего павшего друга. Палач бьет его по черепу булавой, пока голова не отрубается, после бросает его отрубленную бошку орде демонов, атакующих войска Тиры, заставляя их отступить в страхе. Но теперь демоны снова его запечатали, они оказались достаточно хитрее чтобы его запечатать. И это бесило сильнее, хотя он осознавал что каким бы сильным он был найдется противодействия даже для него, но теперь демоны снова будут нести разрушения и страдания. К частью не навсегда. Резкий скрежет открытия саркофага взорвал тишину, которая так долго она его сковывала. Его глаза под шлемом наконец открылись, Палач тяжело выдохнул — воздух здесь был влажным и остаточно чистым чтобы дышать. Он вышел, из своего заточения. Его бронированные сапоги с лязгом коснулись сырой земли. Его Броня Преторианца была на месте. Это было утешительной новостью, он столькое прошел для себя.. Он медленно поднялся на ноги. Стальные пластины, украшенные гравировкой, сошлись в едином движении, словно сама броня дышала вместе с ним. Тьма вокруг давила, но вес и прочность Преторианского доспеха внушали уверенность. Теперь нужно осмотреть где он и куда попал? Земля. Корни. Сырость. Свет. Он осознал своё положение, он был в яме? Странно почему он не в Аду? Или демоны настолько отчаялись что кинули его подальше от Ада? Этого нельзя отменить, но.... Холодный гул шагов эхом разнесся по земле. Палача внимательно осмотрел местность, он увидел девочку. В тени, вжавшись в сырую, холодную стену, была Микаса. Она была маленькой, неподвижной и охваченной оцепеневшим ужасом. Палач не знал как реагировать, странно он оказывался в самых сложных ситуациях, но он всегда выбирался из них. Но сейчас это что-то новое. Но тут рядом стоит девочка которая по видимому смотрела в него, причем в страхе. Палач подходил ближе к девочке, его бронированные ноги всё ближе и ближе двигались к маленькому тельцу. Микаса, видя, что чудовище остановилось и теперь смотрит на неё, не выдержала. Накопленное отчаяние прорвалось наружу. Она резко вскрикнула, громко и пронзительно, и начала звать на помощь, её тонкий голос отчаянно отскакивал от каменных стен. — Помогите! Пожалуйста, помогите мне! Палач вдруг остановился, несмотря на все пережитые муки и резни, половина его человечности начала брать вверх. Чтобы успокоить её он решил на отчаянный шаг. — Не..... Бойся...... меня. Хриплым голосом сказал Палач. Микаса в шоке смотрела на него, она всё ещё не верила что перед ним человек, а монстр, вырванный из страшилок, что рассказывали её родители, если она будет вести себя плохо. Палач снова наклонил голову. Теперь он осматривает её тело. — Ты..... Не ранена? — спросил он. Теперь голос был более ровным, но в нём всё ещё слышался гул его брони и непривычность речи. Микаса медленно, неуверенно покачала головой, хотя тела ещё болело, но её глаза были прикованы к его шлему под линзой которой видно лицо. —....... Честно? — Спросил Палач более требовательно, он видит что вся одежда девочки в грязная от пыли. Она решила не лгать, и ответила честно. Подняв голову он увидел что над ним стоит дыра. Значит она упала вниз и поранилась. — Как..... тебя.... зовут? — М Микаса, Я Микаса Аккерман. Ответила она выдидающе смотря на него. Микаса странная имя. — Как ты сюда...... попала? — Я ходила по лесу, собирала цветы, пока не увидела дерево и под ним яма. — Ты..... залезла в яму и упала? Теперь его голос носили нотки недовольности. Она молчала, существо перед ней просто покачала головой, не зная как сделать ей выговор. — Твои родители..... знают где ты? — Да они меня отпустили. Совершенно зря, теперь мне приходится делать это. Они вообще знают что нельзя отпускать детей дальше в лесу, одних? Палач испустил вздох, теперь ему срочно хотелось поговорить с её родителями и дать парочку советов, но сейчас он хочет узнать где он находится и как выбраться. — Где мы... находимся? — Спросил Палач у девочки. — Что? — Не поняла Микаса. Палач жестом указал на место, где они стоят. — Я имею в виду, где мы находимся? — Мы внутри Стены Мария, в Шиганшине. Палач тут же погрузился в свои мысли. — Стена? — Да, мы находимся во внутренней Стене Мария. — Что за Стеной? — Титаны, — коротко ответила Микаса. — Что за титаны? — Спросил Палач, надеясь, что это не те Титаны, которых он голыми руками убивал. — Гигантские люди, которые хотят нас съесть, — сказала Микаса, вспомнив рассказ родителей о Титанах. Она никогда их не видела, но была уверена. Палач старался переосмыслить её слова. Значит, у них проблемы. — Можно спросить? — Вдруг заговорила Микаса. — Что? — Сказал Палач, уже смирившись, что ему придётся опять привыкать к другому миру. — Вы кто такой? — Спросила она. Палач застыл: этот вопрос был для него полной неожиданностью. Вселенная всегда находила способ поставить его в неловкое положение. Демоны меня боялись, знали как... Я тот, кто разорвал Икону Греха, я Палач, ужас для всего Ада. Имя моё... — Я Палач Рока. Микаса молча просто смотрела на него, не зная, как реагировать. Палач тем временем осмотрел поверхность. Через эту щель можно вылезти. Он посмотрел на Микасу. Было бы бесчеловечно оставить ребёнка в таком месте. Он достал свой супердробовик и нацелил его на выход. Произошёл выстрел, и дыра расширилась. Микаса в неподдельном шоке смотрела, как он из воздуха достал какое-то оружие, прежде чем оно исчезло. Палач Рока, не теряя времени на дальнейшие объяснения, протянул свою громадную, бронированную руку. Она выглядела как массивный зелёный кулак, способный сокрушать камень. — Хватай мою руку, я вытащу нас из этой ямы! — Скомандовал он. Микаса послушно, без колебаний схватила его за бронированную перчатку. Её тонкая детская ладонь едва обхватила один из толстых пальцев. Секундой позже, без предупреждения, Палач резко и мощно подбросил её вверх, словно она была пёрышком, а не маленьким человеком. Она опять вскрикнула. Этот крик был смесью страха от внезапного ускорения и неожиданного облегчения. Её тело промелькнуло мимо узких, черных корней, и в следующую секунду она рухнула на мягкую траву у выхода. Она не могла поверить, что теперь на свободе. Она не знала, как поблагодарить его за это. С громким скрежетом металла о камень Палач Рока вылез из ямы вслед за ней. Его громадный, обветренный броней силуэт вырос на фоне яркого, естественного света. Его глаза под шлемом медленно просканировали открывшуюся перед ним красивую местность: море деревьев. Густой, первозданный лес, простирающийся до горизонта. Воздух был чист и пах древесной смолой и травой. Он готов был признаться — хотя эта мысль была чужда его обычному состоянию — что давно не видел ничего, кроме огня, крови, ржавых демонических костей и культов кошмара Ада. В его сознании зелёный цвет был синонимом очищения и невинности, которые он поклялся защищать. Здесь не было потоков серы или криков проклятых. — Где твои родители живут? — Спросил Палач, в надежде, что её родители смогут дать больше информации. — На ферме, — коротко ответила Микаса, осматривая себя. Палач тут же застыл, не ожидая этого. — Там есть кролики? — Спросил он с самым серьёзным тоном. Она кивнула. Продолжат дорогу они молча шли.....