Аникин. Месть злодея

      — Ты будешь наказан, — холодное лезвие коснулось шеи мужчины. — Ты безжалостно убивал моих детей, без тени сожаления уничтожал чужие жизни. Ты убивал мир!       По щекам богини текли слезы. Перед ее взором проносились картины давно минувших дней. Как ее дочери, она за другой погибали от магии злодея. Как они плакали и молили о спасении. Как она наблюдала за всем, не имея возможности помочь им.       Дни сменялись годами, а она все—так же сидела в своей обидели, словно в клетке и молчаливо за всем наблюдала. А в голове медленно зрел план мести. Каждая новая смерть — это минус процент сомнения.       И вот он, злодей, стоял перед богиней на коленях. Скованный путами, что обвивали его тело, словно змеи. Не имея возможности двигаться, но имея возможность говорить, он молчал. И спокойно смотрел на женщину.       Он не боялся, не был раздражен. Он был полностью уверен в себе и своей безнаказанности.       «Ему это не сойдет с рук, так легко!» — злилась богиня.       Она была убита горем. В ней говорили злость и обида. Злодей понимал ее, ведь когда—то им самим руководили похожие чувства, только к ним прибавилось еще и безумие. У него не было якоря, за который он мог удержаться. Их убили. А у нее они были, и не один. Ей было, чем ухватиться за существование в этом мире.       Богиню неимоверно злило спокойное состояние злодея и она с силой придвинула меч ближе к коже мужчины. Лезвие слегка порезало кожу у основания шеи. Струйка крови потекла вниз, но на нее никто не обращал внимания. Мужчина, будто и не почувствовал, что его ранили. А богиня была слишком охвачена своей злобой и ненавистью, чтобы обратить внимание на кровь врага. Они смотрели в глаза друг другу, ведя двойную игру, которая была понятна лишь им одним.       — Ты не заслуживаешь прощения! — слова полные ненависти. — Ты не заслуживаешь быть счастливым! Ты не заслуживаешь уважения! Ты не заслуживаешь жить! Ты не заслуживаешь легкой смерти!       Каждое слово набатом отражалось от стен и давило на мужчину, но он молча взирал на женщину с пониманием. Ему были прекрасно знакомы боль и горечь утраты, горящие в ярко—голубых глазах богини. Были понятны и поступки людей, их страх и желание спастись. Но чего он не понимал, так это богов, которые отреагировали на его действия и помогли Аерие. Тогда как на его молитвы они молчали, не отозвались на помощь и не покарали тех, кто разрушил его семью! Не дали ему возможности самостоятельно отомстить, спрятав всех грешников. Никто не пытался понять его ситуацию, его боль, его отчаяние… НИКТО! Все только обвиняли! Говоря: «ты сам — своими руками — зарезал жену и сына». Он был тем, кто буквально был готов уничтожить весь мир за свою семью, за своих любимых, а они говорят такие ужасные вещи!       — Есть, что сказать на прощание? — уголки губ богини поднялись вверх. Она с насмешкой смотрела на мужчину.       Аерие не сомневалась о своем решении. Мысль его воплощения в реальность вынашивалась с годами. И ими же были стерты все доводы «против». Только неимоверно бесило, что в глазах злодея так и не потух огонь решительности и уверенности в себе. Он будто бы знал, что это не конец, это его не остановит. И бросал вызов богине всей своей сутью.       Аерие, надавила посильнее на меч, и лезвие глубже вошло в кожу, причиняя сильную боль телу. Но Аникин все также не обращал на это внимание. В своей жизни он испытывал куда бóльшую боль. И эта «ранка» не сравнится с большой черной дырой в его сердце, которая причиняет неимоверную муку каждую секунду его существования.       Аникин прикрыл глаза.       Боги всегда отворачивались от него. И даже в такой ситуации, они не помогли ему. Зато помогли одной из своих. Отозвались на ее мольбу о помощи. Одолжили свою силу.       Если бы не помощь извне, Аерие никогда не сумела поставить злодея на колени. Только не его. Он был рожден с очень большой силой, которая была не по зубам небожителям. Внутри тела демона находился зверь, что должен был спать до самой смерти носителя. Но его разбудили. Разозлили. Отказались понимать и выкинули, с презрением и насмешкой. Что сильно взбесило чудовище. Цепь разума разорвалась, выпуская суть беллиаса на свободу.       Аникин был против насилия и жестокости. Никогда не желал причинять другим боли. И однажды в нем что—то оборвалось и поведение изменилось. Из некогда доброго и заботливого человека, он стал жестоким и безжалостным убийцей.       Для достижения своих целей Аникин не гнушался идти по головам людей. А все, кто вставал у него на пути, были хладнокровно убиты. Он не оставлял свидетелей и улик, сжигая все. Оставляя после себя только пепел.       Прошли десятки лет, когда от мира осталось маленькая половина. Все живое в мире дрожало всего—лишь от упоминания имени злодея. Его боялись. Никто не пытался остановить демона, все понимали — если попробуешь, то умрешь. Умирать никто не желал.       Тогда же расследование зашло в тупик. Мужчине нужны были новые подсказки, нужно было больше информации. Но откуда брать нужные ресурсы, когда мир полыхает в твоем огне, а живых существ можно пересчитать по пальцам? И Аникин остановился. Взял передышку.       — Это отличный шанс для нас! — настаивала на своем богиня. Уперевшись руками о стол, осмотрела асуров сидящих за большим резным столом. — Если не сейчас, то когда?       Небожители молчали. Никто не желал рисковать. Да что там. Многие уже смирились со смертью мира и думали о создании нового. Но богиня жизни не желала тратить все свои силы в создании нового, она желала сохранить уже имеющийся мир.       — Он расслабился. И не ожидает удара в спину. Сейчас самое удачное время! — продолжала женщина настаивать на своем.       В зале стояла тишина. Никто не решался заговорить первым. Большинство было против, но не смели выразить свои мысли вслух.       — Чтобы его победить, нужно объединиться. — подал голос асур тьмы.       Небожители задумались, если такой могучий асур говорит, чтобы им объединиться…       — Я дам силу, — произнес асур ветра. Парень был не в восторге от своего решения, но понимал, так будет лучше для него. Хотя он никогда не узнает об этом.       — Я тоже, — подал голос асур огня.       — И я, — отозвалась богиня смерти.       Боги удивленно уставились на девушку. Всегда тихая и безразлично относящаяся к жизни небожителей богиня, решила принять участие в свершении наказания над злодеем. Участие таких известных личностей давило на участников совета, заставляя сказать своей голос «за».       Чтобы поставить злодея на колени понадобилась сила десятки асуров. Богиня улыбнулась, ее месть свершилась. Наконец—то, она сможет наказать злодея за всех ушедших.       — Справедливость всегда торжествует! — злорадствовала богиня, она ухмылялась, а по щекам все также текли слезы.       «Вы вспоминаете о справедливости, только тогда, когда она угодна вам!» — раздраженно подумал Аникин, а в его глазах вспыхнул огонь злости и жгучей ненависти, если бы он только не был связан…       — Хотела бы я, чтобы ты также наблюдал за смертью своих детей, не в силах им помочь. — прошептала Аерие, не в силах произнести подобное проклятие вслух. Где—то внутри, ей было все-таки жаль злодея.       Сжав кулаки и стиснув зубы мужчина промолчал. Из—за подобного он и стал таким. Если бы его любимые были в живых. Если бы его сына не убил лучший друг, если бы его жену не зарезали… Если бы у него остались хотя бы тела умерших. Они не оставили ничего. Совершенно. Он смотрел на полыхающий огонь и был не в силах помочь любимым. Спасти их.       Ах, Аерие, если бы ты только чуть дальше капнула. Ты бы могла понять мотивы злодея. Понять, почему он так поступил. Почему пошел на подобный шаг. Но никто не хотел понимать злодея, все хотели осуждать его.       Внутри бушевали яркие эмоции, смесь ненависти и злости к богам за их отношение. А насмехательство богини и пожелания смерти его детям со стороны богини, лишь сильнее усиливало его гнев. Мысль о том, что его уничтожают те, кто оставил в трудный момент, вызывала отвращение. Тем не менее, где—то глубоко в душе он испытывал благодарность к той, кто проявляла к нему безразличие с самого начала и теперь завершала эту историю.       Аерие никогда не обращала внимания на него или его семью, в отличие от других небожителей, которые долгое время находились рядом. Некоторые из них даже поддерживали его родителей, пока те были живы. Когда в семье Верес остался только Аникин, рядом осталось лишь несколько людей. Но и они со временем отворачивались или исчезали, словно в их жизни никогда не существовало демонической аристократической семьи.       Богиня жизни обратила внимание на злодея лишь тогда, когда в огне его мести стали погибать её дети, жрицы. Когда он задел важнейших для асуры существ, она восстала против него, призвав свою «справедливость».       «Все боги — двуличные твари!». — ему хотелось сплюнуть ей под ноги, но и этого он не имел возможности сделать. Узы, сковывающие его тело, позволяли лишь моргать глазами и немного шевелить пальцами на ногах и руках. Он испытывал отвращение к грустным и извращенным богам, которые научили наивную девушку заклинанию, но не обучили, как правильно им пользоваться.       — Ну конечно, что может сказать в свою защиту больной ублюдок, что убил свою семью, а потом принялся за мир?! — насмешливо и с презрением воскликнула Аерие.       Мужчина резко вскинул взгляд вверх, прямо в глаза богине, заставив ту вздрогнуть и отступить на шаг назад от неожиданности. Она не ожидала увидеть столько боли в глазах злодея, ей это напомнило людей, жизнь которых была наполнена страданиями и мучениями. В конце концов их всех убивали или осуждали за чужие злодеяния. Вдохнув и выдохнув, богиня надела на себя маску безразличия, она больше не усмехнулась, а спрятала эмоции внутри себя. Боясь, что если снова откроется, то может выдать себя настоящую, не выдержать и простить грешника. И все же у нее не укладывалось в голове, как подобный взгляд может быть у того, кто уничтожил пол мира?! У подобных ему совершенно иные взгляды…       — Видимо, я ничего от тебя не услышу, — отведя взгляд в сторону, подвела богиня и, взмахнув рукой, призвала магию. Схема заклинания заранее была нанесена на каменный пол другими асурами, Аерие только нужно было привести злодея в центр пентаграммы и привести заклинание в действие. — Ты будешь перерождаться в разных мирах до того момента, пока не испытаешь боль, подобную моей.       Мужчина грустно усмехнулся, это какую же ОНА должна испытать боль, чтобы понять ЕГО. Но как бы богиня не хотела наказать злодея, наказала она саму себя… вот только ее наказание еще не скоро исполниться, а его приходило в действие прямо сейчас.       И если остальные боги, что наблюдали за свершением «правосудия» думали, что Аникин будет проклят и будет страдать, то они глубоко ошибались. Да и перерождался он только в одном мире, который даровал ему множество новых знаний и возможностей. Он благодарил Аерие, но всегда помнил о ее поступке. Он также не забывал о своей мести. Никогда не забывал, даже когда не помнил ничего.