Я всегда рядом в твоём сердце

Пролог Холод стоял густой, как кровь, пролитая под лунным светом. Стая Ким скорбела. Над долиной стелился запах пепла и смерти — тяжёлый, неподвижный, въедающийся в мех, в землю, в память. Ким Ёнсу, вожак, хранитель гор, отец и щит — пал на рассвете. Его тело покоилось в центре круга, на камнях, пропитанных его силой. Волки стояли молча, склоняя головы, пока ветер трепал шерсть и уносил последние слова прощания. Вожак мёртв. Стая — без главы. А чужаки уже чуяли слабость. Омега-вдова, Ким Ёнчоль, держал на руках младшего сына — двенадцатилетнего Намджуна, будущего альфу. Его глаза, такие же, как у отца, ещё не знали уверенности. Но вожаку нужна была сила здесь и сейчас. И эта сила могла прийти только извне. — Нам нужен союз, — хрипло произнёс Ёнчоль, не поднимая взгляда. — Пока мой сын не вырастет, нас сожрут. Он написал письмо — короткое, сдержанное, без излишней просьбы, но с отчаянной надеждой. Письмо ушло к старому другу — Чон Чоннаму, вожаку соседней стаи Чон. Ответ пришёл быстро. Через три ночи у ворот стояли чёрные волки стаи Чон. Сильные, гордые, пахнущие сталью, землёй и властью. Их присутствие заполнило двор так, что местным волкам стало трудно дышать. Среди них был юноша. Чон Чонгук — двадцатилетний сын вожака, высокий, с прямой спиной и тенью не по годам серьёзного взгляда. Его глаза скользнули по лицам, по двору, по чужой скорби. — Это и есть стая Ким, — тихо сказал Чоннам, подходя к вдовцу. — Я принял твою просьбу. Союз будет заключён. В этот миг в дверях показался он — Ким Тэхен. Юный омега, шестнадцати лет, с глазами, в которых жила осень. Он сидел в инвалидной коляске, тонкие пальцы цеплялись за подлокотники, а взгляд не поднимался выше земли. Длинные волосы, чуть взъерошенные ветром, прикрывали ухо, а на щеке светилась бледная тень шрама, почти незаметного — в отличие от того, что скрывалось под тканью на бедре. Когда-то он был резвым, смеялся, бегал с волчатами. Пока не пришла та ночь, когда чужие клыки впились в его плоть, оставив не только рану, но и молчание запаха. С тех пор его мир стал маленьким — оконная рама, книга на коленях, ветер, что приносил ароматы чужих весен. Теперь этот мир должен был стать клеткой, где решалась судьба стаи. — Это мой сын, Тэхен, — произнёс Ёнчоль, и в его голосе звучала боль, с которой не спорят. — Он будет парой твоему сыну. Чонгук поднял взгляд. Время на миг остановилось. В его глазах отразился омега без запаха, без силы, но с такой тихой гордостью, что даже ветер затаил дыхание. Судьба сделала свой первый шаг.