Я всегда рядом в твоём сердце

До письма Запах весны стоял в воздухе — лёгкий, свежий, с нотками молодой травы и солнца, пробивающегося сквозь листву. Чонгук улыбался, наблюдая, как Сону, его омега, смеётся, раскинув руки, когда ветер играет его волосами. Мир в эти минуты казался простым и правильным. Всё, что нужно — было рядом. Сону пах сладко, тепло, как мёд и утро. Его присутствие успокаивало Чонгука, заставляло инстинкты стихать, а не вспыхивать, как у большинства альф. С ним не нужно было доказывать силу — только быть рядом. — Когда мы поженимся, — говорил Сону, присев на траву, — мы построим дом у реки. Я буду ждать тебя с охоты, а ты будешь злиться, если я забуду поужинать. Чонгук засмеялся и лёг рядом. — Я не злюсь. Просто не хочу, чтобы ты голодал. — Тогда поклянись, — тихо сказал омега, — что не дашь мне исчезнуть из твоего мира. Он не ответил сразу. Только сжал ладонь Сону, слушая, как ветер приносит запах стаи — их дома, их силы, их долга. А потом, глядя в глаза омеги, сказал: — Клянусь. --- Через три дня всё изменилось. На стол его отца легло письмо, запечатанное знаком стаи Ким. Чоннам, вожак, молчал долго. В его взгляде читалось не просто беспокойство — в нём стояла тень прошлого, старая боль, которую не смоешь ни временем, ни кровью. — Отец? — осторожно спросил Чонгук, заметив, как тот встал от стола с тяжёлым вздохом. Чоннам провёл ладонью по лицу. — Это письмо от Ёнчоля, омеги Кима Ёнсу. Его стая на грани падения. Ёнсу погиб, чужая стая хочет отобрать себе их территорию, старейшины требуют решений. Ёнчоль просит помощи. — Помощи?.. — Чонгук нахмурился. — В чём мы можем помочь им? — Союзом, — коротко ответил отец. — Браком. Тишина ударила сильнее ветра. Чонгук не сразу понял, что именно сказал отец. — Что?.. — Ёнчоль просит, чтобы ты женился на его сыне, Тэхёне. Омеге. — Что? Почему?! Слова прозвучали, как приговор. В груди что-то рухнуло. Перед глазами вспыхнуло лицо Сону — смеющееся, тёплое, живое. — Нет! — сорвалось с губ Чонгука. — У меня уже есть пара! Я люблю его, отец, я… — Любовь — не всё, — резко перебил Чоннам. В голосе звучала усталость, та, что приходит с годами и войнами. — Ёнсу был моим другом. Моим братом по крови. Я обязан ему жизнью. — Но ты хочешь, чтобы я… предал Сону?! — голос дрожал. — Ради долга?! Отец шагнул ближе, глаза вспыхнули волчьим золотом. — Ради чести. Ради стаи. Ради памяти того, кто спасал меня, когда ты ещё не родился. Чонгук отступил. Внутри всё горело. Он опустил голову и четко произнес: — Я не могу… — Ты можешь. И ты сделаешь это, — холодно ответил Чоннам. — Союз временный. Фиктивный. Пока младший сын Ёнсу, Намджун, не станет достаточно взрослым, чтобы взять власть. После — ты свободен. Эти слова зазвучали, как спасение. Но оно было фальшивым. Фиктивный брак. С чужим омегой. Брак без связи, без любви. — Сону поймёт, — добавил отец, отворачиваясь. — Если любит тебя по-настоящему. Но Чонгук уже знал — не поймёт. Как объяснить тому, кто пахнет домом, что теперь тебе нужно идти к тому, кого ты даже не знаешь? --- Вечером он стоял у границы леса. Сону — перед ним, с покрасневшими глазами и руками, сжимающими ворот рубахи. — Они решили за нас, да? — голос омеги дрожал. — Просто… решили. Чонгук не смог смотреть ему в глаза. — Это ненадолго. Клянусь. — Клянёшься? — Сону горько усмехнулся. — Я уже слышал это. Он шагнул ближе, прижал ладонь к его груди. — А если ты привыкнешь к нему? Если этот “фиктивный” брак станет настоящим? Чонгук хотел ответить, но слова застряли. Только обнял Сону крепко, вдыхая запах, пытаясь запомнить, как пахнет любовь. Потому что завтра он должен был забыть. --- Когда луна взошла над лесом, он уже знал — путь назад закрыт. На рассвете они отправятся к стае Ким. А впереди ждала судьба, которую он не выбирал.