Счастливого кинктября

Локи медленно насаживается на член под собой, и Локи горит. Он огромный. Обжигает стенки, растягивает, но при этом он раздвигает Локи так правильно, почти переполняет его, и Локи кажется, что он сойдет с ума просто вогнав его в себя до основания. Локи не скользит — Локи натягивается в буквальном смысле слова. В его теле просто не существует достаточного количества смазки, чтобы этот член мог войти легко, и искусственная перестала помогать ещё пол-ладони назад. Локи должно быть больно, Локи должен плакать и умолять себя отпустить, ненавидеть что он рассказал, но вместо этого Локи пульсирует и едва может мыслить связно. Когда он наконец садиться до конца, округлая головка видимо выступает под кожей его живота. Завороженный, Локи упирается ногами и чуть приподнимается, и даже этого малого ощущения движения достаточно, чтобы у него задрожали колени. — Тебе нравится? — мурлычет Грандмастер, устраивая ладони на его бёдрах. — Я, ну, всегда говорю. Свой, свой вид это, м, лучше всего. Хотя, знаешь, когда я, ну, этот размер… Он проводит пальцами по животу — по этой восхитительно выпирающей головке — и Локи не может сдержать скулящего стона. Не может перестать смотреть на собственную розовеющую кожу под этими загорелыми пальцами. Если бы Локи знал что это будет так, он бы рассказал Грандмастеру про ледяных великанов в самую первую встречу. Локи бессильно дёргает ногами, насаженный, пригвоздённый, и силы этого ощущения достаточно, чтобы отчаянно хотеть ещё. — Трахни меня, — выдыхает он умоляюще. — Пожалуйста. Грандмастер крепко перехватывает его под бёдра, и Локи подкидывает, и Локи почти раскалывается надвое от восторга.