А-Юань, я с тобой...

      Лань Сичэнь же тем временем вместе с целителем Лань Бао, который следил за здоровьем ещё Ланя-деда, Цинхэн-цзюня, госпожи Лань и Лань Цижэня, а уж в Сичэне и Ванцзи и вовсе души не чаял, заботился о своём младшем брате. Нужно ли говорить, что Лань Бао, строгий истинно по-ланьски, когда дело касалось здоровья его пациентов, но искренне добрый и сострадательный, как и сам Цижэнь в душе, как только Сичэнь рассказал ему обо всём случившемся, тут же устремился в медицинскую библиотеку ордена Лань, отыскивая в самых старых и самых тайных записях целителей Лань средство для скорейшего и наиболее надёжного заживления ран от дисциплинарного кнута. — Есть, А-Хуань, — вздохнул лекарь с облегчением. — Я словно чувствовал, что однажды это может понадобиться, поэтому и сохранил особенно бережно, так что и Вэни не добрались в своё время. Но и твоя помощь также будет необходима. — Я сделаю всё, наставник Бао, — твёрдо пообещал Лань Сичэнь. — Помощь твоего дяди тоже не помешала бы, — заметил Лань Бао, — но его сейчас здесь нет. — Что будет нужно, наставник Бао? — спросил Сичэнь. — Мази, отвары или талисманы? — Прежде всего — твоя духовная энергия, А-Хуань, и особая исцеляющая магия, которой владею я, — ответил Лань Бао. — Если мы соединим и то, и другое, выздоровление А-Чжаня не заставит себя ждать и пройдёт куда легче, чем обычно, но полное выздоровление займёт не менее трёх лет, так что А-Чжаню будет нужен покой. Он сможет исполнять не самую тяжёлую работу в Облачных Глубинах, но о ночных охотах и прочем подобном пока нужно будет забыть. — Тогда поспешим, наставник Бао, — с готовностью произнёс Сичэнь. — Не торопись, А-Хуань, — благоразумно посоветовал Лань Бао. — Ускоряющая заживление магия — это одно, но я должен также приготовить и отвар, чтобы обмыть спину А-Чжаня. Сичэнь вздохнул, но дождался, пока Лань Бао сделает всё, что нужно. — Не горячий и не холодный, — вполголоса напомнил Лань Бао. — Этот отвар должен непременно быть тёплым, А-Хуань. — Поспешим, наставник Бао, — повторил Лань Сичэнь, глотая слёзы. — Всё будет хорошо, — успокоил Лань Бао. — Более того, А-Хуань, возьму на себя смелость предположить, что всё будет, как нельзя лучше. Я не смог спасти вашу с А-Чжанем мать, отца и деда, но А-Чжаня ни богам смерти, ни духам безумия я не отдам.       Увидев Лань Ванцзи, лежавшего на постели, Сичэнь побледнел. Глаза младшего брата были плотно закрыты, а губы шевелились, шепча лишь одно: — Возьмите мою боль, но спасите Вэй Ина… Лань Бао покачал головой. — Страшно подумать, что будет с А-Чжанем, если с юным Вэем случится худшее… — Сейчас всё же не до молодого господина Вэя, как ни жаль, — вздохнул Сичэнь, скользнув к Лань Ванцзи и обнимая и одновременно передавая ему духовную энергию. — Хотя, боги мне свидетели, я бы сам привёл его к А-Чжаню. — Сосредоточься, — напомнил Лань Бао. — А-Чжаня надо спасать. Пусть молится, если ему так легче. Один шанс из множества, что боги не останутся глухи. Пусть всего один, но незачем сбрасывать его со счетов. Продолжай передавать А-Чжаню ци.       Сичэнь кивнул, осторожно обняв плечи Лань Ванцзи, и последовал совету целителя. Обмыв спину своего пациента отваром трав, Лань Бао стал оплетать его тело светлыми мерцающими нитями духовной энергии, усиленной особой магией, пропитавшей всё тело Лань Ванцзи, ускоряя заживление изнутри. Сичэнь же, цепляясь за последнюю надежду, также стал молиться. Губы его едва заметно шевелились, неслышно шепча: — Что угодно, только бы А-Чжань спасся и не утратил разум от горя, я сделаю всё…       Помогли ли травы Лань Бао, его особая магия или духовная энергия Сичэня, но лицо Лань Ванцзи вскоре разгладилось, боль явно отступила, и Лань Бао вполголоса сказал: — Не оставляй А-Чжаня, А-Хуань. Я буду приходить по утрам, к началу часа Кролика, и делать то же, что делал сейчас. Раны от кнута заживут, но не забывай, что А-Чжаню необходим будет полный покой. Не только телесный, но и душевный. — Я сделаю всё, что нужно, наставник Бао, — вполголоса ответил Сичэнь. Лань Бао кивнул. — Не оставляй А-Чжаня, — повторил он свой совет. — Твоему брату сейчас не следует быть одному — это для него нехорошо. А я приготовлю бальзам, способствующий заживлению именно таких ран. Когда вернётся ваш дядя, я поговорю с ним. Его присутствие также поможет А-Чжаню.       Сичэнь закрыл глаза, представив, что будет, если дядя Цижэнь отправился на Луаньцзан в попытке спасти Вэй Усяня, но не успеет этого сделать, и ему стало горько. Сичэнь едва ли назвал бы себя верующим, но сейчас от всего сердца вознёс молитву богине милосердия: — Пресветлая Гуаньинь, что угодно… Я приму Вэй Усяня как брата, я приму любые испытания, приму любой твой знак, только не забирай у А-Чжаня здоровья тела и духа, спаси его от отчаяния…       Он беззвучно заплакал и слёзы его упали на бледные щёки Лань Ванцзи. Тот словно бы задышал спокойнее и сердце Сичэня дрогнуло от надежды. Всё имеет свою цену, не исключая и благодеяний богов, вспомнил он слова своего деда из детства. И уже знал, какова будет плата за исцеление тела и духа его А-Чжаня. Его, Лань Сичэня, истерзает раскаяние, столь сильное, что оставит седые волосы не только у дяди, но и у него самого. Но Сичэнь был готов принять и это, он был готов принять всё, только бы его А-Чжань пришёл в себя. Он поклялся Гуаньинь памятью матери, что примет малейший знак свыше. Ему не хватало милосердия прежде? Он станет ещё милосерднее и нежнее. Он не решился прежде принять Вэй Усяня? Он примет его сейчас. А если Вэй Усяня уже нет в живых, Сичэнь поспорит и с самими богами ради счастья А-Чжаня.       Из размышлений главу Лань вывел вновь пришедший Лань Бао, который принёс порцию уже готового бальзама. Сичэнь невольно просиял, увидев, что раны Лань Ванцзи уже начали заживать, а Лань Бао принялся крайне осторожно наносить бальзам на спину своего пациента. — Не обманывайся скоростью заживления ран, А-Хуань, — предупредил целитель, поняв мысли Сичэня по глазам. — Удары дисциплинарного кнута — это удары дисциплинарного кнута, даже в самом лучшем случае они имеют свои последствия, пусть и не навсегда. Раны заживут хоть и быстрее, и намного лучше, чем обычно, но слабость А-Чжаня пройдёт отнюдь не так скоро.       Сичэнь понимающе кивнул, внимательно прислушиваясь к словам Лань Бао о том, как именно и когда необходимо наносить бальзам, о диете, которой должен будет придерживаться Лань Ванцзи, о порциях духовной энергии, которую следует регулярно передавать пациенту, и Сичэнь впервые позволил себе подумать, что всё действительно сложится благополучно. — Клянусь, А-Чжань, — пообещал Сичэнь, — я сделаю всё — боги мне свидетели, что угодно, только выздоравливай… — Лишь теперь он понял, почему никто не воспрепятствовал наказанию А-Чжаня дисциплинарным кнутом. А-Чжань хотел пожертвовать эту боль богам ради любимого, дядя был слишком подавлен, а он, Сичэнь? Почему он ничего не предпринял? Слёзы снова хлынули из глаз Первого Нефрита. Лань Бао снова всё понял и вполголоса сказал: — Не думай о том, чего ты не сделал, А-Хуань. Думай об А-Чжане. — Малейший знак… — прошептал Сичэнь. — Я приму, что угодно. Лань Бао кивнул. — Всё будет хорошо, А-Хуань, непременно. Сичэнь впервые вздохнул с облегчением.