А-Юань, я с тобой...

      Лань Сичэнь вцепился в плечо Лань Цижэня и встряхнул его. — Почему?.. Почему дядя не воспрепятствовал такому наказанию?! Цижэнь поднял на старшего племянника глаза, полные слёз. — А-Хуань, иначе бы А-Чжаня просто изгнали из клана раз и навсегда, а куда было бы ему пойти? В Цинхэ Не? Не Хуайсан бы принял А-Чжаня, но его брат — кто знает…       Сичэнь не решился задавать новых вопросов, видя, сколь велико горе в глазах дяди. Цижэнь же тихо добавил: — К тому же, А-Чжань сам настоял на дисциплинарном кнуте… — Он крепко сжал веки, но две огромные слезы всё же скатились по щекам. — Ступай к Лань Бао — он знает, как облегчить состояние А-Чжаня наилучшим образом. А мне нужно отлучиться. Не спрашивай, куда.       Сичэнь всё понял без слов, видя, как Цижэнь кусает себе губы, постарев за день чуть ли не на десяток лет. Старейшина Лань не мог забыть выражения лица младшего племянника во время наказания дисциплинарным кнутом. Глаза Лань Ванцзи были закрыты, по щекам бежали слёзы, хотя он не уронил ни стона, ни крика, а губы шевелились неслышно, так что Цижэнь мог только прочесть по ним: — Пусть эта боль спасёт Вэй Ина…       Когда всё осталось позади, Цижэнь отговорился тем, что хочет побыть один, а на самом деле, не в силах метаться от стены к стене в своих покоях, направился в храм предков Лань, где упал на колени, шепча лишь одно: — За что?..       Его А-Чжань лежит в крови и лихорадке, а Вэй Усянь… Что ж, юноша позволял себе подчас слишком многое, но ведь никогда и никому не делал плохо. За что ему достался в братья горячий, как острый перец, Цзян Ваньинь, а в мачехи — явно безумная Юй Цзыюань? В таком семействе — неудивительно, что Вэй Усянь, обладая природным талантом, был подвержен странным идеям о подчинении тёмной энергии. Воскресил Вэнь Цюнлиня, сделав того живым мертвецом? Но в Вэй Усяне при этом говорила дружба и скорбь — при всей своей строгости и приверженности правилам Цижэнь прекрасно это понимал. Оберегал Вэнь Цин и остатки Вэней? Но по словам Цзян Ваньиня это были всего лишь крестьяне, среди них не было ни одного совершенствующегося, за исключением одной Вэнь Цин, на чьих руках (Цижэнь не мог этого не знать, ведь она с младшим братом обучалась в Облачных Глубинах) никогда не было ничьей крови. Тигриная печать, созданная Вэй Усянем? Но тот создавал её лишь ради защиты. И разве не благодаря Вэй Усяню, его А-Чжань выжил в пещере Черепахи-губительницы? Пав ниц перед памятными табличками предков Лань, Цижэнь одними губами прошептал: — Что я наделал?.. — Исправь, что ещё возможно, — услышал Цижэнь неслышный шёпот их с братом покойного отца. — Времени мало, но оно пока есть…       Цижэнь знал это и прежде, во всяком случае, искренне хотел верить. Захватив с собой все талисманы, какие могли пригодиться — придающие сил, отгоняющие тьму, успокаивающие и защитные — он поспешил на гору Луаньцзан.