А-Юань, я с тобой...

      Лань Цижэнь разметал полчища живых мертвецов несколькими взмахами меча, и неожиданно вспомнил странную улыбку Мэн Яо. Как, как он мог поверить ему, как мог не разубедить Ваньиня в его гневе, хотя бы попытаться?       Заклинатели попятились от Цижэня, и тот не заметил, как остался один на один с Вэй Усянем. Старейшина Лань взглянул на юношу, и невольно поразился тому, как он худ и бледен, и как красиво и печально его лицо. Присмотревшись, Цижэнь заметил, как Вэй Усянь сжимает в руках Тигриную печать. Цижэнь призвал на помощь всю духовную энергию, что был в силах призвать, и тёмный артефакт рассыпался прахом. — Забудь об этой мерзости, — прошептал Цижэнь, гладя щёку Вэй Усяня, и испугался — та была холодной, как лёд. — Она высасывает из тебя жизнь. Идём домой. Идём, Ин-эр. — Наставник Лань… — Вэй Усянь хотел было протянуть руку к Цижэню, но рука была слишком слаба.       Цижэнь испугался ещё сильнее, слыша, как охрип голос Вэй Усяня, словно от сильнейшей простуды, и отчего-то вспомнил, как А-Чжань в детстве серьёзно простудился, как его испугало то, что племянник мог только шептать, и Цижэнь поил его ароматными настоями и успокаивал. Если он сейчас доставит Вэй Усяня домой, его А-Чжань непременно придёт в себя и поправится намного быстрее. Цижэнь попытался передать юноше порцию духовной энергии, но не смог и тут же всё понял. Нападение Вэней на Пристань Лотоса, Вэнь Чжулю, травмы юного Ваньиня… Цижэнь до крови закусил губу, чтобы удержать слёзы. — Идём домой, — прошептал он. — А-Чжаню плохо без тебя, а тебе нужно согреться. — Я прогнал Лань Чжаня… — прошептал Вэй Усянь со слезами в голосе. — Он сражался за меня, а я прогнал его… — Я тоже зря выгнал тебя из Облачных Глубин в своё время и теперь хочу исправить это, — ответил Цижэнь. — Идём домой. — Мне уже не помочь, наставник Лань, — слабо улыбнулся Вэй Усянь. — Тёмная энергия рушит моё тело, оно вот-вот рассыплется. Развейте, я хочу умереть полностью свободным, как папа с мамой… — Ты не умрёшь, — пообещал Цижэнь, но уже понимал, что юноша прав. — А-Юань наверняка ещё жив, спасите его… — прошептал Вэй Усянь, и тело его тут же рассыпалось серебристым прахом, развеивать который Цижэню не пришлось — он улетел и развеялся сам по себе, в ладони Цижэня осталась лишь крохотная горсть, которую он со вздохом спрятал в цянькунь.       Старейшина Лань покачал головой. Его А-Чжань сейчас и без того страдает от адской боли, каково ему будет узнать ещё и о смерти Вэй Усяня? Но тот говорил о ком-то по имени А-Юань. Нужно спасти хотя бы его. Если Вэй Усянь упомянул о нём в самый последний миг, значит жизнь этого А-Юаня действительно важна для него.       Долго искать Цижэню не пришлось — тяжёлое дыхание, доносившееся из дупла дерева у подножия горы Луаньцзан, было слышно издалека. Странная мысль мелькнула у Цижэня, когда он увидел спрятанного Вэй Усянем прехорошенького мальчишку, не старше пяти лет от роду на вид. Вэнь Цин с Вэнь Нином, по рассказам А-Чжаня после возвращения того с Луаньцзан, называли это дитя своим племянником, но что, если его зачала и выносила Вэнь Цин? Не от тайного супруга, которого у неё, конечно, никогда не было, иначе бы Вэнь Нин об этом знал, нет, Вэнь Цин могла зачать это дитя с помощью собственной духовной энергии. Об этом мог знать Вэнь Жохань и манипулировать Вэнь Цин, но унёс эту тайну с собой в могилу, а Вэй Усянь говорил, мол, я сам его родил, чтобы защитить А-Юаня… От этих мыслей Цижэня отвлёк тихий голос, едва слышный сквозь хрип: — Пить…