Джо никогда не плачет

- Опять бездельничаешь! – громом прокатилось по моей комнате, что я аж подпрыгнула на кровати. - Твою мать! Масато! У меня чуть сердце не остановилось! – завизжала я, не в силах справиться с внезапной паникой, - ты хоть звуки издавай, когда подкрадываешься к беззащитной девушке. Кстати, а как ты вошел? - У меня был ключ от входной двери, - задумчиво ответил Железный Мотылек, разглядывая книги на моей полке, - твой отец дал, мало ли что. А ты похоже увлекаешься огнестрельным оружием, да, Джон? Меня передернуло. Очень давно я не слышала, чтобы кто-то называл меня полным именем. Медленно поднявшись, я подошла к Мотыльку и осторожно взяла книгу из его рук, ставя ее обратно на полку. - Раньше мне было интересно, - уклончиво сказала я. Вдруг я резко обернулась, заглядывая в коридор, - а… ты сегодня один? Теневого Кокона нигде не было видно. Сегодня был пятый день моего знакомства с этими двумя. Они каждое утро приезжали за мной, отвозили в больницу, где мне делали капельницы и уколы, после которых мне была необходима посторонняя помощь, даже чтобы подняться по лестнице. И меня всегда сопровождал Масато. Иногда даже подхватывал меня на руки, словно я была для него легкой, как воздушный шарик, и относил в машину, где нас ждал Шикокку. - Ну что, девочка, ты вероятно без ума от поступка такого принца, как я! – шутил он на третий день, когда впервые у меня подкосились ноги от слабости, и он вынужден был нести меня. - Какой ты принц, ты же старый, - устало проговорила я, не отрывая взгляда от руки Кокона, в которой была зажата сигарета. Сидя прямо за ним я могла лишь видеть часть его плеча в черной одежде и изрезанную руку в перчатках без пальцев. - Я? Старый? Ты слышал это, Кокон? Да мне еще тридцати нет, - смеялся Масато громким басом. - А тебе сколько, Шикокку? – несмело спросила я. Кокон молчал. Повисла неловкая пауза, во время которой я корила себя за то, что повела себя как идиотка. Шикокку со мной почти не разговаривал, исключая момент знакомства. Без сомнения, он знал, чувствовал, что я не свожу с него взгляда. А я не могла ничего поделать с этим желанием. Меня будто магнитом притягивали его пепельные волосы, которые он иногда распускал или завязывал в высокий хвост и серые, словно лезвие клинка, холодные глаза. - А этого никто не знает, - стараясь сохранить позитивный настрой, ответил за него Мотылек, - но где-то от 20 до 50. - Вот это разбег, - пробормотала я, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. Кокон и Мотылек забирали и отвозили меня домой каждое утро, но иногда приходили и вечером, привозили еды и находились в доме до тех пор, пока я не шла спать. И вот сейчас, когда на улице уже стемнело и зажглись фонари, видя, что Масато пришел один, мне стало невыносимо тоскливо. - Кокон подъедет позже. Он на задании, - серьезно ответил Мотылек и подошел ко мне очень близко, - но…даже не пытайся. Он не для таких, как ты. - А для каких? - Для мёртвых. «Что? О чем это он? Неужели этот «Союз черных бабочек» и правда как-то связаны с криминалом?» - подумала я. Все эти дни я искала в сети информацию об этой организации, даже успела поругаться по телефону с отцом на этой почве, поскольку он порекомендовал не забивать себе голову ненужной информацией, но у меня была иная точка зрения. Конечно, Интернет не дал мне ни одного ответа хоть отдаленно похожего на правду. Но отсутствие информации – тоже информация. То, что Масато когда-то был связан с военными, я поняла сразу. Военная выправка, солдатские замашки, тупые шуточки. Нехотя он признал это, не вдаваясь в подробности. А вот Кокон… Он носил с собой скальпели и пузырьки с полупрозрачной жидкостью разных оттенков, держал сигарету, как врач, а нож точил, как маньяк-убийца. Так что у меня не было даже предположений, кем может быть этот человек. А теперь еще и это заявление Мотылька. - Пойдем, малая, хоть покормишь меня чем-нибудь, да фильмец глянем. Или че вы там, девчонки смотрите? Мыльные оперы про любовь? – съязвил он, отправляясь на кухню. Я понуро поплелась следом. Я ждала его. Мне кажется, я никого так не ждала в жизни, как Шикокку в этот вечер. Телевизор орал на полную – мы смотрели какой-то боевик – и мне приходилось напрягаться, чтобы услышать скрипнула ли дверь. Краем глаза я поглядывала в окно, но видимо отвлеклась в моменте и не заметила, как Кокон оказался в комнате рядом с нами на диване. Он ничего не сказал, даже не взглянул на меня. Просто сидел рядом, как всегда – с ровной спиной, словно проглотил кол. А внутри меня все ликовало. Я испытывала и радость, и облегчение, что он все-таки пришел. За одним боевиком последовал другой, а потом – следующий. Я просто сидела, смотрела фильмы, изредка поглядывая на Шикокку, и не двигалась – хотела, чтобы сегодня они побыли у меня подольше. В один момент я заметила, что Кокон вышел, видимо на террасу, чтобы покурить. Иногда они курили в доме, но я попросила их этого не делать, и уже на следующий после знакомства день, они стали выходить на террасу или на внутренний двор. Я посмотрела на Мотылька – он мирно спал, развалившись на диване. Я осторожно встала, чтобы не разбудить его и вышла вслед за Коконом. Он стоял в темноте, облокотившись на перила. Его губы были плотно сжаты на фильтре и дым струился, как жидкий туман. Он слышал, что я вышла, но не повернулся, ничего не сказал, продолжая курить. Я подошла к нему сбоку и снова смотрела, как завороженная на этот будто магический ритуал. И мне захотелось понять, почувствовать вкус. - Дай попробовать, - набравшись смелости выпалила я, протянув руку за сигаретой как раз в тот момент, когда Кокон затягивался. Он перехватил инициативу, схватив меня за запястье и выдохнул дым прямо в мой рот, едва касаясь губами. Я опустила голову, закрываясь от кашля свободной ладонью. Глаза слезились от внезапной горечи во рту и огня в горле. Но я не отстранилась, а посмотрела на Шикокку, который все еще держал мою руку. Он смотрел на меня пристально, немного сощурившись, словно хищник перед прыжком, приметивший добычу. Мгновение – и он прижал меня к стене, локтем нажимая на горло, и яростно впился в мои губы. Это был мой первый поцелуй и от страха и неожиданности я укусила его, и услышала, как Кокон смеется – едва слышно, чувствуется лишь вибрация у него в груди. - Неправильно, - прошептал он. - Тогда научи, - не совсем понимая, о чем сейчас речь и в принципе плохо соображая, ответила я. Шиккоку затянулся едва тлеющей сигаретой и медленно приблизился ко мне, снова целуя мои губы. Я чувствовала горький вкус табака и крови, прохладу его губ, мягкость и влагу его языка. Моя голова кружилась то ли от курева, то ли от всего происходящего, и я вцепилась в шею Кокона, чтобы не упасть. Он обнял меня за талию. - Теперь ты знаешь, - отрываясь от меня и туша уже давно дотлевшую сигарету в пепельницу. - Мало, - ответила я, проводя языком по пульсирующим губам.