Fall in love

— Пилоты егеря "Сокол" и пилот егеря "Джинерет", Хван Хенджин, проследуйте в комнату связи, — голос Чонина прогремел из колонок, расставленных по всему доку, оповещая об угрозе отсутствующих рейнджеров, — два кайдзю четвертой категории были только что замечены в семидесяти километрах от берега. Минхо ещё некоторое время не отводил глаз от Чана, и в этой молчаливой связи звучало больше, чем слова — глубокое понимание, выстраданное годами совместных испытаний. Хотя они давно не были связаны дрифтом, в этот момент казалось, что между ними по-прежнему течёт одна и та же мысль, одно и то же чувство. Минхо чувствовал, как напряжение сжимает грудь, предвещая нечто куда более страшное, чем всё, с чем им приходилось сталкиваться прежде. Он мягко сжал руку Джисона и тихо произнёс: — Это будет самый тяжёлый бой в нашей жизни. Я не могу избавиться от мысли, что мы можем не вернуться. — Минхо, я знаю, что ты чувствуешь, — Джисон посмотрел на него с тёплой уверенностью в глазах и крепко сжал в ответ, — всё будет хорошо — мы справимся, как всегда. Минхо кивнул, ощущая, как поддержка будто разгоняет тяжесть тревоги в груди. — Спасибо, Джисон. Без тебя я бы не смог. Они медленно направились в сторону раздевалок, куда уже направился Феликс. Его шаги звучали уверенно и ритмично, словно предвестники надвигающейся бури. В раздевалках царила особая атмосфера — смесь сосредоточенности и напряжённого ожидания. Здесь, среди металлического лязга застёгивающихся ремней и тихих, но твёрдых голосов, собиралась команда — Хенджин и другие пилоты, каждый из которых готовился к предстоящему испытанию. Минхо глубоко вдохнул, почувствовав, как холодный воздух смешивается с ароматом пота и машинного масла. Внутри него разгорелось пламя решимости — пламя, которое не позволит отступить, несмотря на страх и неизвестность. Перед ними была война — страшная, неизбежная, но необходимая. И он был готов сражаться до последнего вздоха, ради тех, кто в них верил, ради будущего, которое ещё можно спасти. Чан уже стоял в окружении стеклянных стен связной, когда Минхо вошел сквозь дверь, вместе с Джисоном. Его жесткий взгляд с зеркальной точностью отражало выражение на лице Чонина, стоявшего рядом с ним. Никто из них не выглядел таким серьёзным в его присутствии раньше. — Это первый двойной случай, с которым мы столкнулись, — сказал маршал, как только дверь закрылась, стоя перед шеренгой людей, — одно из этих чудовищ тяжелее, чем те, что мы видели до этого. «Джинерет» и «Сокол», готовьтесь. Вы выступаете сейчас. Четверо из шести пилотов направились к кабинам егерей. Одним из них был парень, пилот "Сокола", которому было не больше двадцати; Минхо проследил взглядом за Хваном, когда тот проходил мимо, и после того, как Минхо ему кивнул, его глаза на кратчайшую секунду остановились на Джисоне с мимолётным любопытством в них. Ли ни за что не сможет себе простить, если это сражение будет полно его ошибок.   — «Либит», вы в резерве, — после этого сказал Чан, обратив взгляд к Минхо. Он была не единственным, кто на него смотрел. Чонин не сводил с него глаз, хотя и кивнул Хану, заметив, что тот на него пялится. После этого они ждали. Минхо не оценил приготовления, что ушли на то, чтобы привести в движение егерь, когда входил в кабину пилота он сам. С задействованием же трёх машин сразу — рекорд, насколько ему было известно, — в помещении не было никого, кто не был бы занят работой. Чонин отошёл от Чана и остановился впереди, где самое большое окно открывалось на всю ширину ангара. Минхо ощутил, как рядом ёрзает Джисон, словно в желании присоединиться к нему. Один за другим вышли пилоты: сперва — «Сокола», потом — «Джинерет». Никто из них не показывал страха, входя в кабину по мосту или смотря на то, как другой из них делает это. Вторым пилотом «Сокола» была девушка со светлыми волосами; она, одетая в синее, стояла возле своего напарника и даже ни разу не прикоснулась к нему — и все же, их дыхание уже было синхронизировано в подготовке к дрифту. Джисон, сквозь туман в голове, наблюдал, как голова «Джинерет» опустилась, чтобы присоединиться к телу механизма, и «Сокол» занял его место. Это был тот егерь, который устранил кайдзю, когда сам Джисон выйти в егере не смог. — Мы будем поднимать вас сейчас, — сказал Чонин в микрофон. На экранах, расположенных по всему помещению, Минхо увидел, как четверо пилотов кивнули, — запустим дрифт, пока вы будете перемещаться; это, наверное, будет немного тряско, пока вы не приземлитесь, но у нас нет времени откалибровать это заранее, — он сделал паузу, после чего добавил, — удачи. Стены дока затряслись от отбытия егерей. Толстые стальные кабели потянули их вверх, один за другим, через открытую крышу ангара, пока углубления, в которых они стояли, не остались пустыми; после отсоединения линий осталась земля, с пятнами жидкости на ней. Люди немедленно принялись всё убирать. Находясь так высоко, с расстояния они казались не больше насекомых.   — Инициация нейронной связи «Джинерет», — пробормотал Сынмин. Хенджин и Феликс заметно содрогнулись. То же случилось с теми двумя, что находились в «Соколе», как только Сынмин их предупредил. Линия на экране Кима показала, что их дрифт пилотов «Джинерет» был почти идеально ровным, как под линейку, а на стабилизацию по времени ушло меньше двух секунд.   — Даже лучше, чем в прошлый раз, — Джисон услышал голос Минхо, — что еще ожидать от сеттера, да? Его слова были адресованы одному лишь человеку; когда Чонин совсем не удостоил их внимания, на его лице расплылась мягкая улыбка. — Печальное зрелище, — прокомментировал один мужчина. Он сидел на столе неподалеку от Чонина и всматривался в визуализированные данные из вертолётов с выражением на лице, что было похожим на откровенную незаинтересованность. — Один наш егерь четвертого класса и единственный егерь пятого… Ты уверен, что не хочешь взамен отправить «Вульфа», Чан?   — «Вульф» — наш единственный оставшийся егерь второго класса. У него слишком большая огневая мощь, чтобы рисковать ею в простой атаке, — ответил маршал, — более того, сейчас нет пилотов, способных управлять им. Мужчина хмыкнул.   — Тем не менее, я бы не назвал это простой атакой, ты так не думаешь? Это позор — пожертвовать «Джинерет» на неё. Мы никогда не сможем воссоздать такую скорость, как только он будет уничтожен.   — Заткнись, Чанбин, — огрызнулся Чонин, — мы ничем не жертвуем.   — Как скажешь, Ян, — вежливо ответил рекрутер, — я полагаюсь на твои экспертные знания в растрачивании ресурсов, — он бросил многозначительный взгляд на Минхо с Джисоном. Сжимающая трость ладонь Чонина напряглась. Стоящий рядом с Джисоном Минхо тихо выдохнул через нос. Хан отвлек своё внимание от воцарившегося в воздухе напряжения, сконцентрировавшись на обратной видеосвязи. Теперь два егеря находились невысоко над морем, бросая длинные тени на воду. Куда бы ни были направлены камеры, не наблюдалось ни признака кайдзю: лишь безмятежный океан и черта опустошенного города за ним. Они находились уже за пятьдесят километров отсюда. С ушедшим на приготовление пилотов временем, контакт должен был состояться в любую секунду. Джисон не мог считать сигналы радара, над которыми сгорбился Сынмин, но от напряжения, что он увидел в его спине, по шее вниз поползло, словно пот, холодное опасение.  — Чонин! — громко воскликнул Ким. Ян немедленно похромал к нему, уставившись на экран, что тот ему показал.   — Блять, — сказал он, после чего нажал кнопку на своём наушнике и произнес,— они под водой. «Сокол» и «Джинерет», опускайтесь сейчас же.   — Да, сэр. Видеозапись была без звука, но Минхо всё равно прочувствовал удар егерей о море всем своим телом.

Бон И, пилот «Сокола» ощутила, как её станция затряслась во время приземления. Снаряжение вошло в убаюкивающую невесомость, что разделяла поверхность и дно моря, стараясь сохранить равновесие в положении стоя. Она последовала инстинкту Соена, своего напарника, сделать шаг вперёд правой ступней для устойчивости; это было за несколько секунд до того, как им перестало казаться, словно «Сокол» вот-вот упадет набок. Быстрый взгляд на экраны дал им понять, что «Джинерет» приземлился без каких-либо трудностей.   — Неплохо для старикашек, — не смогла не сказать она, нарочно нажав большим пальцем на линию связи.   — Неужели сейчас действительно время для этого, — ответил Хенджин. Его голос звучал так, словно тот состроил на лице свое самое небезызвестное оскорблённое, но благонравное выражение, и она услышала, как на заднем плане прыснул Феликс, несмотря на ситуацию.   — Не принимай это уж слишком на свой счёт: я бы поставила на то, что вы одолеете «Либит», не раздумывая.   — Что Минхо вообще тебе сделал, Бон И? — устало сказал Хван, — мальцы, вам следует прекратить относиться к этому, как к вечеринке…   — Бон И, — сказал Соен в тот момент, когда девушка уголком глаза увидела тень движения первого кайдзю. Они замолчали, сосредотачиваясь на знакомости ощущения дрифта и восприятия егеря. Бон И развернула лезвие, встроенное в левую руку «Сокола», в то время как напарник занялся правой, и дисковые пилы начали вращаться, красиво и легко. «Давай же, — она почувствовала, как подумал он, в приподнятом настроении, — давай, давай, давай…» Кайдзю выскочил из гущи воды. Они согнули ноги в коленях, чтобы подготовиться к удару, выставив локоть перед собой. Зверь ухватил их за плечи, из-за чего они отклонились назад, упираясь левой ногой. Бон И хлестнула правой рукой так, что лезвие погрузилось в плоть кайдзю и пустило первую кровь. «Да», — подумали они оба. Крик, который испустил кайдзю, отдался по всему корпусу; он прыгал назад и вокруг них, пытаясь поразить некое воображаемое место вне зоны обзора, но камеры были расположены повсюду. Не было непросматриваемых зон, когда ты возвышался, как здание. Бон И ощущала окружающую егерь воду, как будто сама стояла в ней; словно её кожа была из металла. «Джинерет» поймал монстра сзади обеими руками, и его мощные тяговые двигатели оттащили его от них, давая им возможность сфокусироваться на том, чтобы углядеть второго.   — Где ты, крошка, — вполголоса напевала Бон И, чей взгляд бегал от одних полученных данных к другим. Кайдзю, что их атаковал, был тем большим. Он стоял, высокий и громоздкий, на своих мощных задних ногах, сражаясь с «Джинерет» за сотню метров от них, словно какая-то гигантская обезьяна. Воспоминания девушки свободно перенеслись к первому фильму о Кинг-Конге, который она увидела, будучи маленькой девочкой, и губы сами собой растянулись в улыбке.   — Как будто Кинг-Конг занялся сексом с Годзиллой, — сказала она, усилив хватку на калибровочном устройстве левой руки. Отвратительно, — эй, это ты подумал об этом.   — Вот он, — безэмоционально сказал Соен. Появилась тень второго кайдзю — быстрая, направляющаяся к их ногам. Слишком быстрая, чтобы уследить. Улыбка Бон И увяла, когда тот столкнулся с ними и поволок их вниз; она ощутила, как «Сокол» упал назад, в воду, и разразилась ругательствами. Невесомость вернулась, а с ней — ограниченное движение. Это было причиной, по которой она предпочитала быть задействованной на суше, несмотря на риск для гражданских.   — Пила! — резко крикнула она.   — Принято, — пробормотал второй пилот. Он резко поднял правое лезвие — холодный металл блеснул в тусклом свете, пробивающемся сквозь мутные глубины океана. В то же мгновение Бон И, чувствуя сопротивление воды и тяжесть собственного тела, мощно опустила руку вниз, отталкиваясь от песчаного дна, покрытого мелкими раковинами и обломками кораллов. На секунду они позволили себе надежду: кожа кайдзю, плотная и словно покрытая чешуёй, похожей на настоящую, но с едва заметным металлическим отблеском, рассеклась под лезвием, обнажив живую плоть под ней. Из раны потекла густая синяя кровь — яркий контраст к серо-зелёному окружению — и струйками расплывалась в воде, выдавая точное расположение чудовища, несмотря на мутность и вихри, поднятые его мощными движениями. Но это не сильно облегчало задачу. Кайдзю двигался с поразительной скоростью, с какой Бон И никогда раньше не сталкивалась: его длинные щуплые конечности, казавшиеся на первый взгляд хрупкими, быстро и ловко разрезали воду, создавая волны и брызги, которые отражались в слабом свете. Он выглядел почти смешно рядом с той громадой, которая вырвалась из разлома на океанском дне вместе с ним — огромным, неровным и покрытым мхом каменным монолитом, с которым до сих пор отчаянно боролись Хенджин и Феликс. Видя кайдзю в действии, становилось ясно: в этой бешеной скорости и кажущейся хрупкости его конечностей скрывалась смертоносная сила. Он был не просто чудовищем, а живым воплощением хаоса, вырвавшимся из глубин, чтобы бросить вызов всему миру.  — Он слишком быстрый, — тяжело выдохнула Бон И в главный канал связи, — Чонин... У неё не было времени продолжить до того, как Соен уже двигал тело вверх и, после этого, назад — как раз вовремя, чтобы избежать отблеска освещённых солнцем когтей, что прорезали воздух там, где они стояли. Бон И почувствовала, как её напарник мгновенно осознал то же, что и она — без слов, словно их мысли слились в единое целое. Пилоты одновременно подняли руки, плавно сгибая ноги, чтобы зафиксировать ступни в крепких держателях кабины. Их тела напряглись, готовые принять на себя весь вес егеря — массивного боевого экзоскелета, с которым они сливались в единое целое. Затем, с мощным рывком, они бросились вперёд, стремясь схватить кайдзю за шею, как планировали. Но чудовище оказалось хитрее. Его кожа, покрытая чешуёй, была невероятно скользкой и влажной, словно покрытая тонкой плёнкой масла, что делало хватку почти невозможной. Кайдзю ловко выскользнул из их рук, оставляя их захват пустым. Бон И не растерялась — она быстро переместила левую руку вниз, охватывая массивные бёдра чудовища, чувствуя под пальцами холодную, но прочную поверхность его тела. Правой рукой, за которую отвечал Соен, она мощно толкнула вперёд, направляя пилу, пока её лезвие не коснулось того места, где должен был находиться желудок кайдзю. Звук скрежета металла о плоть раздался глухо под водой. Кайдзю раскрыл рот и закричал. Бон И ощутила, как её рот тоже открылся, но не смогла услышать собственного голоса сквозь жуткий звон, что её потряс, заставляя сами кости вибрировать. Это была физическая боль сквозь звук, такой вид боли, который она никогда в жизни не чувствовала, и всё, что она могла сделать, это попытаться не наблевать внутрь шлема от его неистовства. Она боролась со своими креплениями, чтобы избежать этого, её грудь вздымалась, а по конечностям курсировала острая боль. У неё почти кончился воздух, когда та, наконец-то, прекратилась. Руки «Сокола» опустились, словно у марионетки, нити управления которой были обрезаны. Кабина пилота колыхалась перед жгущими глазами девушки, из-за чего угроза выпустить тошноту из своего горла повисла снова, и только когда она сделала вдох полной грудью и ощутила, что никто не вдохнул вместе с ней, осознавая, что нейронная связь пропала.   — Ч-Что… Не двигалось ничего, кроме их отдельных тел.   — Чонин? — слабо позвала она. Ответом ей стала тишина. Не горело даже аварийное освещение — привычный тусклый свет, который обычно помогал ориентироваться в темноте, полностью исчез. Бон И, с пальцами, дрожащими от страха и адреналина, отчаянно нажимала на каждую кнопку, до которой могла дотянуться, но ни одна из них не откликалась. Экран за экраном оставался мёртвым, без единого проблеска жизни, а статическое электричество, которое обычно ощущалось даже в воздухе, словно исчезло без следа. Они были полностью отрезаны от связи — ни единого сигнала, ни малейшего намёка на помощь извне. В этот момент, когда надежда угасала, кайдзю внезапно вынырнул из воды с ужасающей скоростью. Его огромные, покрытые слизью клыки вспыхнули в тусклом свете, и зверь впился ими прямо в голову егеря, отрывая её с глухим хрустом. — Он не ответит, — сказал Феликс.   — Попытаться не повредит, — ответил Хенджин сквозь сжатые зубы. Феликс был прав, конечно. Неважно, сколько раз парень пробовал вызвать базу, питание «Джинерет» было полностью отключено. В голове Хенджина все ещё чувствовалась саднящая боль из-за внезапного выпадения из дрифта. Он продолжал свои попытки дотянуться до Феликса, но ощущал вместо него лишь сплошную пустоту; судя по слегка озадаченному выражению лица Феликса, закрепленного к его собственной станции, тот столкнулся с похожими трудностями. Егерь чудом продолжал стоять, несмотря на то, что пилоты полностью утратили контроль над ним. Этот факт не приносил особого утешения — слишком громко и зловеще раздавался вой, который время от времени издавал второй кайдзю, находящийся прямо у головы машины. Звуки были пронизывающими, словно предупреждение, наполняя воздух холодом и страхом. Тем временем монстр, словно изучая свои жертвы, носился вокруг них кругами уже не меньше пятнадцати минут. Он не нападал, не делал резких движений — просто наблюдал, словно выжидая момент, когда слабость проявится окончательно. В этой затяжной паузе время словно растягивалось, а напряжение росло с каждой секундой, заставляя сердца биться всё быстрее в ожидании следующего хода страшного противника. — Чёрт подери, — сказал Ликс, опуская ладонь с панели управления, — как сильно я это ненавижу.   — Я тоже не особо в восторге от ситуации, — Хенджин не смог не улыбнуться на это, — как думаешь, что они делают? — спросил он, уставившись на потолок головы егеря.   — Наверное, отправляют «Либит». Хенджин повернул голову в сторону, чтобы взглянуть на блондина.   — Правда?   — Почему ты выглядишь таким удивлённым? — пробормотал Феликс, смотря на него в ответ, — что бы ни сделала та штука, это, очевидно, отключило всю связь и питание. Конечно, они собираются отправить единственный аналоговый егерь, который имеют. И временный ядерный реактор для нас.   — Это так круто! Значит ли это, что мы будем сражаться вместе с Минхо? Надеюсь, они перенаправят питание нам до того, как он их прикончит. Феликс лишь закряхтел. И все-таки, в каком бы нетерпении Хван ни ожидал увидеть сражение «Либита» воочию, сама мысль о том, чтобы сидеть здесь и ждать, пока кайдзю игрался с ними, была неприятной. Станция пилота тоже не предполагала отдыха в ней; тут было негде сесть, а когда он просто висел на креплениях, те неудобно тянули за его плечи и спину. Единственное, что ему оставалось делать — это стоять на месте и держать на себе вес костюма столько времени, сколько было сил. Он снова поднял руки, хватаясь за шлем и стягивая его с головы. Его волосы были уже влажными от пота, хотя по факту к этому времени он приложил для пилотирования совсем мало усилий.   — Что ты делаешь? — немедленно отреагировал Феликс.   — Я не могу дышать, когда эта штука на мне, — ответил Хенджин, — ничего страшного, они все равно сообщат нам, когда мы будем готовы. Он начал отсоединять себя от станции под злым, а потом неодобрительным взглядом сеттера. Хенджин не комментировал услышанные звуки того, как его напарник начал отстёгивать себя тоже — никому из них не нравилось оставаться без движения надолго, особенно привязанными — и специально посмотрел в сторону, чтобы спрятать свою улыбку.   — Так лучше, — вздохнул Хван, сбрасывая фиксаторы для ступней — Что ты планируешь? — пробормотал Феликс, выходя из собственной станции.   — Ничего. Хван подошёл к ближайшей стене, двигаясь тяжёлыми, неуклюжими шагами. Он постучал по голове егеря так громко, как только смог. Снаружи заревел кайдзю.   — Что ты делаешь? — прошипел Феликс, спеша присоединиться и оттащить его от стены. Тем не менее, он недооценил то, насколько был наклонен металлический пол, и последние пару шагов проскользил по нему, громко ударившись телом об стену. Кайдзю закричал снова — в этот раз, намного ближе.   — Идеально, — сказал парень.   — Хван… — Я говорил тебе называть меня «Хенджин». Блондин посмотрел на него с глубокой обидой во взгляде.   — Хенджин, — голос Феликса смягчился, несмотря на страх и бесспокойство клубящиеся глубоко внутри, — скажи мне, что ты делаешь.   — Разве это не очевидно? — он покрутил рычаг ручного открытия шкафа, где хранились сигнальные ракетницы, — лишь то, что «Джинерет» отключен, не значит, что мы беспомощны.   — На самом деле, это и значит, что мы беспомощны. Тем не менее, Феликс взял ракетницу, которую протянул ему Хван, а его взгляд уже перенёсся к аварийному люку, который вел на верхушку головы егеря. Хенджин снова ударил по стене. Кайдзю теперь был очень близко; парень мог ощутить, как билась вода о корпус «Джинерет», заставляя егерь качаться на месте, когда кайдзю плавал вокруг них.   — Теперь он там, где мы и хотели, — сказал Хенджин.   — Нет никакого «мы». Я в этом не участвовал.   — Продолжай говорить это себе, Феликс. Хенджин прошел к противоположному концу кабины тяжёлыми шагами. Лестница, ведущая наверх, легко скользнула вниз со своего места хранения, как только он потянул за неё, и Хван, замедленный весом костюма, полез по ней, громко и тяжело. Когда он достиг аварийного люка, Феликс уже лез за ним тоже. Хенджин открыл его неуклюжими из-за перчаток пальцами, с трудом вспоминая тренировки, на которые Минхо ходил вместе с ним; он довольно выдохнул, как только люк, наконец-то, открылся. Снаружи светило солнце — настолько ярко, что ему пришлось сморгнуть слёзы. Это был не такой день, в который Хенджин мог бы представить случившуюся атаку подобного масштаба; когда-то он думал, что кайдзю выползали лишь из дождя и ночи, словно природные стихии выбрали такую соответствующую форму для их разрушений. Хенджин заполз на вершину егеря, потянул за собой Феликса, и, наконец, они стояли так высоко, как только мог бы подняться человек. Смотря вниз, в глаза монстра. Кайдзю был, к удивлению, низким по своему телосложению. Его конечности были щуплыми, а кожа на спине — сморщенной, словно у старика. Электричество струилось вдоль его хребта и собиралось в пасти, такого же синего цвета, как и его кровь, что вытекала в боку в том месте, где в него врезался егерь «Сокол». Он встал на свои задние ноги, чтобы взглянуть вверх, на них.   — Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Хенджин.   — Я очень жду того дня, когда ты прекратишь использовать эту фразу, — ответил Феликс, поднимая ракетницу. Он выстрелил кайдзю в глаз с ужасающей меткостью. Красный след сигнальной ракеты сейчас не имел значения. Под звук того, как кайдзю закричал от боли, Хенджин отошёл в сторону от рассеявшихся искр, удержал равновесие, опираясь на одну сторону выступающей лестницы, и выстрелил в другой глаз кайдзю, как только тот открыл его. Зверь упал назад; его тело вызвало высокие волны при падении, исчезая под водой. Его крики, в конце концов, были заглушены. Хенджин взглянул на Феликса, широко улыбаясь. Тот посмотрел на него в ответ с тем же настроением в глазах. Он никогда не выглядел лучше, чем прямо сейчас: стоя спиной к солнцу, с уложенными назад — потом и ветром — волосами. Их достиг порывистый звук приближающегося вертолета. Они повернулись спиной к морю, наблюдая за тем, как выдвигается «Либит», со своими блестящими медалями, с разумами и телами их друзей в нем, и Хенджин подумал сквозь волны дрифта, что всегда сохранялись между ними с Феликсом: «Мы выиграем».