Fall in love

Джисон, словно ошпаренный, выскочил из душевых, бросив ошеломленного Минхо одного. Краска стыда залила его щеки, а сердце колотилось, как бешенное. Ему казалось, что вся ситуация была каким-то нелепым и смущающим сном. Он почти бегом добрался до комнаты Феликса, нервно стуча в дверь. — Феликс! Это я, Джисон, открой, пожалуйста! — прошептал он, стараясь унять дрожь в голосе. Дверь приоткрылась, и за ней показалось сонное лицо Феликса. — Джисон? Что-то случилось? — спросил он, протирая глаза. — Да... То есть, нет... Просто пошли в столовую, я голоден! — выпалил Джисон, хватая Феликса за руку и потащив его за собой, не давая ему возможности даже переодеться. Он мчался по коридору, волоча за собой спотыкающегося Феликса, пока они не оказались в столовой. Джисон усадил его за стол и принялся что-то неразборчиво бормотать о том, как сильно он проголодался, копаясь в холодильнике в поисках хоть чего-нибудь съестного. Феликс, все еще сонный и растерянный, непонимающе хлопал глазами, пытаясь понять, что произошло. Феликс только успел откинуться на свою кровать, как сон навалился на него, словно тяжелое одеяло. После первого боевого выхода в новом егере он чувствовал себя выжатым, как лимон. Новый егерь, «Джинерет», был мощнее и маневреннее предыдущего, но и требовал больше усилий. Да и новый пилот, Хенджин, оказался не самым легким партнером. Они, конечно, сработались, но их первые часы вместе были похожи на хождение по минному полю. Ему казалось, что прошла целая вечность с момента, когда они покинули ангар с егерями. Адреналин в крови кипел, каждый мускул напряженно работал, а в ушах звенел рев двигателей и вой сирен. И вот, миссия выполнена, кайдзю повержен, и можно, наконец, расслабиться. Но расслабиться не получалось. Тело ныло от усталости, голова гудела, а в висках стучала пульсирующая боль. Все, чего сейчас хотелось, - это лежать, не двигаясь, и ничего не делать. Забыть про кайдзю, про Хенджина, про егеря и про все остальное. Просто лежать и наслаждаться тишиной и покоем. Часов так десять. Или, может быть, даже больше. Он чувствовал, что готов проспать целую неделю, лишь бы вернуться в мир, где нет монстров, гигантских роботов и ответственности за спасение мира. Только вот его планам не суждено было сбыться. Он чувствовал, что что-то явно случилось, но Джисон, казалось, изо всех сил избегал зрительного контакта. Ему оставалось только гадать, что же заставило его друга так стремительно тащить его в столовую. Взгляд Феликса зацепился за шею Джисона. И тут до него дошло. Алые засосы, словно яркие мазки кисти, выделялись на бледной коже. Уголки губ Феликса невольно поползли вверх. — Ого, кто это тебя так разукрасил, Ханни? Неужели я что-то пропустил? Джисон покраснел, словно раскаленный уголь. Он опустил глаза, избегая взгляда Феликса. — Это... это ничего, — пробормотал он, запинаясь, — просто... укусил комар. Феликс расхохотался: — Комар? Ханни, я, конечно, верю в гигантских комаров-мутантов, но чтобы такие засосы оставляли... это что-то новенькое. Он подовинулся ближе к Джисону, наклояняясь корпусом на стол, рассматривая его с любопытством. — Ну же, рассказывай. Кто этот счастливчик? Или счастливица? — поддразнивал он, не отводя взгляда от засосов. Джисон окончательно сдался. Он вздохнул и закатил глаза. — Это не твое дело, Феликс, — огрызнулся он, но в его голосе не было злости. — Ну как же не мое? Мы же лучшие друзья! Я должен знать все твои секреты, — ответил Феликс, лукаво улыбаясь, — тем более такие пикантные. Джисон, надувшись, словно мышь, объевшаяся крупы, сидел напротив Феликса. Его щеки были набиты рисом, а взгляд выражал крайнюю степень обиды и разочарования. Он то и дело тяжело вздыхал, демонстрируя всю глубину своих переживаний. Феликс, наблюдая за этим зрелищем, не мог сдержать смех. Джисон в таком виде казался невероятно милым, даже комичным. — Да ладно тебе, Ханни, чего ты такой кислый? Неужели было настолько плохо, — спросил Феликс, стараясь унять смех. Джисон проглотил рис и злобно посмотрел на Феликса. — Нет, напротив, — пробурчал он, снова набивая щеки рисом, — просто бешусь. Феликс приподнял бровь: — Из-за кого? — Из-за Минхо, конечно! — выпалил Джисон, и его щеки покраснели еще сильнее. Феликс на мгновение замолчал, обдумывая услышанное. Затем на его лице появилась хитрая улыбка. — Не уж то с Минхо так сильно сблизились? — спросил он, стараясь придать своему голосу как можно больше невинности. Джисон чуть не подавился рисом. Он закашлялся, хватая ртом воздух. — Что?! Нет! С чего ты взял? — воскликнул он, пытаясь скрыть смущение. Феликс ухмыльнулся: — Ну, судя по засосам на твоей шее... и по твоей реакции... я просто предположил, — ответил он, наблюдая за тем, как Джисон снова краснеет. Джисон тяжело вздохнул и опустил голову. — Это все очень сложно, — пробормотал он. Феликс перестал смеяться и пхнул под столом ногой в икру Джисона. — Я, конечно, понимаю, сбросить напряжение всем нам нужно, но даже я уже всек, что лучше не связываться с Минхо, — сказал он серьезно, — а я не был с ним в дрифте. Джисон поднял голову и уперся упрямым взглядом прямо в глаза Феликсу. Он недоверчиво осмотрел друга, словно видел его впервые. Он никак не мог понять, почему все вокруг считают Минхо таким… странным. Ну да, признавал он в глубине души, Минхо был странным. Но это была не та странность, которая вызывала страх или отторжение. Это была какая-то особенная, притягательная странность. Минхо был наглым и самоуверенным, знающим себе цену. Он ходил где хотел и делал, что хотел, не обращая внимания на общественное мнение. Он был независимым, как настоящий огромный кот, гуляющий сам по себе. У него был забавный, порой даже черный юмор, который балансировал на грани фола. Он мог высмеять тебя в лицо, а через секунду подмигнуть и улыбнуться своей фирменной милой улыбкой, и ты уже не знал, обижаться тебе или смеяться. И, чего уж греха таить, Минхо был красивым. У него были острые черты лица, пронзительный взгляд и какая-то особая харизма, которая притягивала к нему людей, как мотыльков к огню. В общем и целом, Минхо был… интересным. И Джисон никак не мог понять, почему остальные этого не видят. — Мне не нравится Минхо, — начал Джисон, ковыряя палочками остывающий рис. Джисон искренне, от всей души, старался убедить себя в том, что это все еще правда. Что Минхо ему не нравился. Это было важно. Критически важно. Иначе все его мироздание рухнет. Он твердил себе, словно мантру, что Минхо резкий и упертый. С ним совершенно невозможно говорить серьезно. Любая попытка обсудить что-то важное заканчивалась саркастическими шуточками и закатыванием глаз. Минхо как будто нарочно избегал глубоких разговоров, предпочитая оставаться на поверхности, скользить по волнам легкомыслия. Но… именно это "но" и разрушало всю тщательно выстроенную оборону Джисона. Между ужасно низкими шутками, между наглостью и самоуверенностью, проскальзывали моменты мягкости и чуткости. Вдруг Минхо ловил его взгляд и улыбался по-доброму, искренне. Или замечал, что Джисону грустно, и, хоть и не спрашивал напрямую, как-то незаметно подбадривал его. Эта внезапная забота, эта скрытая глубина… она подкупала. Она заставляла Джисона сомневаться во всем, что он о себе знал. Как будто за маской наглого кота скрывался совсем другой человек. И чем дольше Джисон пытался сопротивляться, тем сильнее его тянуло разгадать эту загадку, узнать, что скрывается за этой маской. И это было страшно. Потому что, если его подозрения окажутся правдой, то все его усилия по убеждению себя в том, что Минхо ему не нравится, пойдут прахом. — Мы просто развлекаемся, — устало продолжил он, — да и знаешь, не каждый день тебя заставляют кончить от языка в заднице. — Уф, избавь от подробностей, — хохотнул Феликс, облокачиваясь спиной о спинку стула, — но я рад слышать. — Что меня вылизали как девчонку? — Нет, что Минхо тебе не нравится, он же спит с Хенджином. Феликс ляпнул это так небрежно, будто погода за окном была плохой. Но для Джисона эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Минхо спит с Хенджином? Его мир на мгновение перевернулся с ног на голову. Глаза Джисона широко распахнулись, а в голове проносились обрывки мыслей. Это не укладывалось в его картину мира. Почему? Откуда вообще взялась эта информация? Во время дрифта – процесса, когда они с Минхо, пилоты "Либит", сливаются разумом, чтобы управлять гигантской машиной – он никогда не видел ни одного воспоминания, ни одной мысли, указывающей на связь между Минхо и Хенджином. Он никогда не замечал, чтобы Минхо как-то по-особенному взаимодействовал с Хваном, чтобы у них были какие-то секреты или намеки на что-то большее, чем просто товарищеские отношения. Все это было как какой-то дурной сон. Или как кусок пазла, который совершенно не подходит к собранной им картинке. Он не мог понять, как это возможно, как он мог этого не заметить. В груди что-то болезненно скребло, словно кошки, выпущенные на волю. Раньше он никогда не испытывал ничего подобного. Это было похоже на смесь ревности, обиды и… разочарования. Он даже не осознавал, что у него были какие-то ожидания по отношению к Минхо, пока не услышал эту новость. Но почему он так болезненно это воспринял? Ведь он же сам убеждал себя, что Минхо ему не нравится. Почему тогда эта информация причиняла ему такую боль? Эти вопросы роились в голове, не давая ему покоя. И он понимал, что ему срочно нужно разобраться в этом, иначе он просто сойдет с ума. — Блять, ты не знал, — Феликс вскинул к нему руку, но Джисон от нее увернулся, — Ханни... — Мне надо отойти. Слова Феликса, как отравленный кинжал, вонзились в самое сердце Джисона. Его уже и без того пошатнувшееся равновесие окончательно рухнуло. Он почувствовал, как подкашиваются ноги, и с трудом поднялся со стула. Столовая поплыла перед глазами, и его сильно замутило. Все, что он пытался выстроить, все его оправдания и рационализации, рассыпалось в прах. Мысль о том, что Минхо спит с Хенджином, въедалась в сознание, словно ядовитая кислота. В глазах, помимо его воли, начали возникать образы: поцелуи, стоны, касания. Он видел Минхо и Хенджина вместе, в объятиях, полных страсти... Его фантазия, обычно столь красочная и безобидная, теперь рисовала картины, полные боли и отвращения. Дыхание участилось, стало поверхностным и прерывистым. Сердце колотилось, словно пыталось вырваться из груди. В висках застучало, а по спине пробежала волна холодного пота. Он чувствовал, как его начинает трясти. В голове все смешалось. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме этих ужасных образов. Он пытался прогнать их, но они возвращались снова и снова, словно навязчивая мелодия, которую невозможно выкинуть из головы. Воздуха катастрофически не хватало. Ему казалось, что кто-то сжимает его горло. Он схватился за грудь, пытаясь вдохнуть полной грудью, но безуспешно. ему казалось, что он умирает. — Ты в порядке? Джисон задыхался. Он чувствовал, как теряет контроль над собой. Но внезапно, он ощутил чье-то прикосновение к своей руке, выше локтя. Кто-то его придерживал, словно якорь, не давая уйти в пучину паники. Он с трудом сфокусировал зрение и посмотрел на человека, прикоснувшегося к нему. Мягкий голос, чуть более звонкий, чем обычно, донесся до его ушей: — Джисон, дыши. Просто дыши вместе со мной. Он поднял глаза и увидел его. Минхо. Присутствие Минхо подействовало как холодный душ. Паника начала отступать, словно прилив, оставляя после себя лишь неприятное послевкусие. Но ей на смену пришла злость. Иррациональная, обжигающая, вспыхнувшая в Джисоне с новой силой. Он ненавидел Минхо за то, что он был здесь, за то, что прикоснулся к нему, за то, что его голос так успокаивающе звучал. Но больше всего он ненавидел себя. Ненавидел за то, что Минхо способен так легко его заземлить, вернуть в реальность одним своим присутствием. Это было унизительно. Джисон не хотел зависеть от Минхо, не хотел, чтобы тот имел над ним такую власть. Он хотел быть сильным и независимым, но сейчас, глядя в обеспокоенные глаза Минхо, он чувствовал себя слабым и беспомощным. И это вызывало лишь новую волну злости. — Отъебись, Ли Минхо. Джисон яростно вырвал свою руку из хватки Минхо. Его пальцы сжались в кулак. Он не мог больше выносить этот спектакль заботы и участия. Не мог выносить самого Минхо. Он увидел на лице Минхо растерянность и изумление. Тот явно не ожидал такой реакции. Но Джисона это не волновало. Он был слишком поглощен своей злостью и обидой. Хан окинул взглядом окружающих. Феликс выглядел испуганным, а Чонин, стоявший рядом с Минхо, — обеспокоенным. Джисон бросил на них злобный взгляд и отвернулся. Ему хотелось убежать отсюда, спрятаться, чтобы никто его не видел. Он развернулся и, не говоря ни слова, быстрым шагом направился к выходу. Он чувствовал на себе взгляды, но не оглядывался. Он просто хотел уйти, как можно дальше от Минхо и от всех тех чувств, которые тот в нем вызывал. Джисон не знал, куда идет и что будет делать. Он просто хотел, чтобы эта боль, эта злость и это унижение прекратились. Хан понимал, что ни одно место на станции не является по-настоящему безопасным. Ни его комната, где его мог нагнать Феликс, ни тренажерный зал, где можно случайно столкнуться с Минхо, ни столовая, где все постоянно сплетничают. Ему нужно было место, где его точно никто не найдет. И тогда он вспомнил о восточном карауле. О том самом месте, через которое Минхо выводил их в новый город. Там было тихо и безлюдно, и шанс встретить кого-то знакомого был минимален. Он целенаправленно пошел в ту сторону, стараясь не привлекать к себе внимания. Постовой, охранявший выход, встретил его подозрительным взглядом. — Куда это ты собрался? — спросил он, нахмурив брови. Джисон занервничал. Он не мог сказать правду, что ему просто нужно уединение. — Меня отправил Ли Минхо, — соврал Хан, стараясь говорить как можно увереннее, — я должен забрать кое-что. Господин Ян тоже в курсе. Постовой нахмурился еще сильнее. — Ли Минхо? Что-то я о таком не слышал. Подожди-ка, я уточню… Джисон похолодел. Если постовой свяжется с кем-либо из командного центра, а особенно если узнает Минхо или Чонин, мало того, что все его планы рухнут, он мог их очень сильно подставить с выходами в Сеул-1. — Нет-нет, не надо звонить, — затараторил он, — он просто не хотел, чтобы кто-то знал об этом. Это секретное задание. Постовой некоторое время смотрел на него с сомнением. Но, в конце концов, махнул рукой. — Ладно, проходи. Но если что-то пойдет не так, я с тебя спрошу, — предупредил он. Джисон облегченно выдохнул и быстро прошел через ворота. Он чувствовал, как спину прожигает взгляд постового. — Господин Ян, полагаю, у нас несанкционированный выход пилота «Либит» — Хан Джисона.