Fall in love

Мягкие губы скользили по коже, вызывая мурашки, пробегающие по всему телу. Теплое дыхание обжигало, а влажные прикосновения заставляли стонать от удовольствия. Ритмичные движения, то нежные, то настойчивые, сводили с ума, вытесняя все мысли из головы. Только чувственное наслаждение, нарастающее с каждой секундой. Минхо чувствовал, как напрягается тело, как пульсирует кровь в висках. Желание захлестывало, лишая воли, заставляя подчиниться этой сладостной пытке. Он закрыл глаза, отдаваясь во власть ощущениям, позволяя себе утонуть в этом океане блаженства, запуская руку в чужие темные волосы, несильно сжимая пряди, насаживая податливый рот на член. Худые ладони крепко сжимали простыни, пальцы впивались в ткань. Джисон нахально смотрел прямо ему в глаза, высокомерно и с вызовом. Минхо пытался удержаться на краю пропасти, но поток удовольствия был слишком силен. И вот, когда он был готов сорваться в бездну, когда каждая клеточка тела кричала от восторга… Резкий вой сирены ворвался в сознание, как ледяной душ. Мир рухнул, рассыпавшись на осколки. Не было больше ни тепла, ни прикосновений, ни сладостного возбуждения. Только звон в ушах и пустота. Минхо резко сел в кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось, как бешеное, а тело еще помнило ласку. Сон, такой яркий и реальный, исчез, оставив лишь горькое послевкусие разочарования. Вокруг – обычная комната, серые стены, тусклый свет утреннего солнца. Никого рядом. Только он и сирена, беспощадно разрывающая тишину. Привычными движениями Минхо надел униформу, медленно приходя в себя, он задался вопросом, что это было - сигнал к действию или просто игра подсознания. Но все мысли будут потом, сейчас ему нужно как можно быстрее оказаться на командном мостике. — 3:10, неплохо, — Чонин вальяжно повернулся, сидя в кресле, к стоящим пилотам, — учебная тревога, расслабьтесь. Если бы Минхо не знал Чонина почти двадцать лет, если бы Минхо не делил с Чонином кабину егеря почти десять, если бы Минхо не называл Чонина, случайно, младшим братом, если бы Чонин не был вторым лицом после маршала, Минхо точно бы сломал бы ему нос. — Ты же знаешь, что случилось с мальчиком, который все время кричал "волки"? —  Минхо прищурился, всматриваясь в хитрые глаза Чонина. Его ладони все время сжимались и разжимались в кулак, мокрое пятно на белье неприятно липло и холодило нежную кожу, за окнами солнце только раскрашивало небо первыми лучами. Чонин точно поплатится. —  Хорошо, что я не мальчик, и кричать мне не придется, —  он повернулся к компьютерам, нажимая одну из кнопок, и по огромному помещению командного мостика завыла пронзительно сирена, —  у меня есть игрушка по интереснее. Джисон, стоявший четко рядом с Минхо, так как теперь числился с ним в одной команде пилотов «Лилит», прикрыл уши. Минхо оглядел его. Волосы топорщились в разные стороны от недавнего короткого сна, на щеке все еще застыл след подушки, а губы были настолько припухшими, будто в клубе они поцеловались точно не один раз. Припухлость, легкая и соблазнительная, придавала им еще больше чувственности, словно предлагая повторить этот сладкий момент снова. По контуру, словно невидимым карандашом, обведена тонкая линия, подчеркивающая их форму. Она была слегка размыта, как акварель, коснувшаяся влажной бумаги, напоминая о интенсивности поцелуя, о жажде, которую он утолил, и которую, возможно, еще предстоит утолить. Новая, их, Дальневосточная, форма, шла Джисону намного больше прежней, она обволакивала его как вторая кожа, вырисовывая каждый изгиб, каждую линию его сильного стройного тела. Простые, казалось бы, брюки подчеркивали крепкие бедра и ягодицы, заставляя взгляд невольно скользить по ним. Китель, обтягивающий торс, акцентировал внимание на аккуратных плечах и рельефном прессе, намекая на скрытую силу. Во взгляде Минхо появилось неприкрытое восхищение. Он не мог отвести глаз. Эта небрежная элегантность, эта природная красота действовали на него, словно афродизиак. В животе зарождалось приятное волнение, а внизу живота – настойчивое желание, член заинтересовано дернулся, будто одной эрекции от влажного сна было мало. Минхо постарался увести взгляд, осматривая остальных пилотов. Помимо них с Джисоном, были собраны еще две пары пилотов. — Сегодня попробуем протестировать Вас в кабине егеря, — Чонин сжалившись выключил настойчивый звук сирены, поясняя цель собрания, — и посмотрим на сеттера в деле. Все таки интуиция Минхо не подвела, и он безошибочно определил, что сеттером являлся блондин, вроде как друживший с Ханом. Тот стоял так же уже в форме Дальневосточного рубежа рядом с Хенджином. С Хваном после теста ему так и не удалось пересечься, чему эгоистично Минхо был рад. Парень смотрел строго перед собой, будто внимательно вслушиваясь в инструктаж, а не избегая контакта с Ли. —  Ваша задача просто выйти в егере к порту, подвигаться и вернуться назад, хоть в салочки играйте без разницы. Главное без стендапа, Минхо. —  А я уже частично стенд-апнулся, —  Ли красноречиво указал на чуть выпирающую ширинку форменных брюк, вызывая недовольный цок Чонина и багрянец на мягких щеках Джисона. —  Омерзителен, — потянул Хан, прикрывая глаза ладошкой. —  Неправда, ты его даже не видел, чтобы бросаться голословными обвинениями. — Надеюсь, что не увижу. Тогда Джисону в голову пришла мысль о том, что Минхо, наверное, не входил в «Либит» уже долгое время. Возможно, несчастное выражение на его лице было ностальгией или же удивлением. Чем бы оно ни было, Минхо ничего не говорил и не смотрел на него. Он просто позволил пристегнуть себя к телу егеря. Ему также едва нужны были подсказки его собственного помощника насчет тестирования движений костюма: мужчина протягивал руки, двигал ногами и шеей еще до того, как он успела открыть рот.        Марк и какой-то младший сержант оставили их спустя минуту. Звук закрытия и блокирования кабины резко прозвучал в окруженной металлом тишине.    Джисон закрыл глаза, когда соединяющий гель покрыл его лицо под смотровым щитком шлема. Это было неприятно, но не являлось чем-то, к чему он не привык. Перед ним загорелся широкий экран в форме собственного смотрового щитка «Либит», и сквозь него они увидели большое окно командного мостика. Он тяжело дышал, позволяя воздуху заполнять лёгкие до отказа, по долгу задерживая дыхание. Подготовка к дрифту всегда была для Джисона отдельным испытанием, вызывающим волнение сильнее чем встреча с кайдзю. Мир начал расплываться, словно краска на мокрой бумаге. Сначала едва заметно, как дрожание воздуха над костром, потом сильнее, пока привычные очертания вещей не превратились в хаотичные пятна. Сердце забилось в груди, как пойманная птица, отчаянно стремясь вырваться на свободу. — Инициация нейронной связи за тридцать секунд, —  раздался негромкий голос Чонина в наушниках шлема. —  Если ты, блять, не перестанешь нервничать, —  прохрипел рядом Минхо, —  я тебя натурально выебу. Джисон шокировано повернулся к мужчине, на которого старался за сегодняшнее утро лишний раз не смотреть, но сразу же отвлекся на механический отсчет времени до дрифта. — Нейронная связь инициирована, — сказал автоматический голос. Темнота. Абсолютная, давящая темнота, словно космос, свернувшийся в точку. Затем – вспышка. Крошечная, но яркая, как рождение звезды. Искорка сознания, зародившаяся в бескрайних просторах нейронной сети. За ней другая, и третья. Они тянутся друг к другу, словно нити, сотканные из чистого света. Между ними возникает электрический разряд, короткий и мощный, пробивающий путь сквозь тьму. Это – искра понимания, первое слабое касание двух разумов. Постепенно нити становятся толще, крепче, образуя сияющие каналы, словно вены, пульсирующие энергией. По ним устремляется поток информации, быстрый и непрерывный, как горная река. Мысли, чувства, воспоминания – все смешивается в едином потоке. Минхо видит глазами Джисона, чувствует его боль, ощущает его страх. Он знает его прошлое, его мечты, его надежды. Он становится частью его, а он – частью его. Это не просто связь – это симбиоз, это слияние душ. Они больше не отдельные личности, а единый организм, управляемый одним разумом. В их сознании вспыхивает образ огромного робота, стоящего в ангаре Дальневосточного рубежа. Он ждет их, готов к битве. Они – его мозг, его сердце, его воля. — Вы как? Минхо открыл глаза, цепляясь взглядом за рыжие волосы Чонина по ту сторону щитка, но уже готовясь ответить, понял, что не может выговорить ни слова. В голове зашумело, как в морской раковине, приложенной к уху. Голоса вокруг звучали глухо и отдаленно, словно из другого мира. Он пытался сфокусироваться на них, но не мог. В сознании вихрем кружились обрывки мыслей, страхов, кошмаров. Он почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Минхо пытался удержаться, не упасть в эту бездну страха и отчаяния, понимал, что происходит, но не мог остановить это. Паника накрывала его с головой, как ледяная волна. И в этот момент, когда он был на грани срыва, он услышал голос Джисона, тихий и спокойный, пробивающийся сквозь пелену страха. Он не понимал, что тот говорит, но чувствовал, что этот голос пытается вернуть его к реальности. И он зацепился за него, как за спасательный круг, отчаянно пытаясь выбраться из этой бездны. — Минхо? — Ну готовь задницу, сладкий, —  рыкнул в ответ Минхо, когда последние нотки тревожности покинули его, —  у нас отлично, Чонин, ждём оставшихся егерей. —  Выходите пока. —  Принято, — сказал Хан .   «В жопу у тебя принято» - прозвучал в ответ в голове насмешливый тон Ли. Минхо почувствовал ностальгию, когда они оба вскинули свои руки, и команда сразу же пронеслась по обоим их мозгам одновременно. «Либит» поднял собственные в идеальном тандеме, и его правый кулак громко стукнул по распростертой левой ладони.  Джисон услышал по линии одобрительные возгласы, раздавшиеся в комнате для связи, почувствовал, как нежность и удовольствие Минхо, и ощущение им знакомости ситуации текут по его телу. Он слышал всё это бессчетное количество раз. В разум Хана нахлынули ощущения вступления в борьбу и победы, воспоминания о кайдзю, чьи широкие тела он видел лишь сжатыми до телевизионного формата — и которые сейчас мог вспомнить раздираемыми конечность за конечностью.     — Очень хорошо, — сказал Чонин. Он улыбался, но, как Джисон знал — Минхо знал — это не была настоящая его улыбка. И они прошли на выход из ангара. — «Джинерет» стабилен, у вас все в порядке? —  Так точно, господин Ян, —  низкий голос Феликса так же отчетливо слышен в их с Минхо кабине, так что Джисон понимает, что их подключили к единому каналу связи, и лучше лишнего не болтать, пока не закончится тренировка. — Ты так громко думаешь, что б лишнего не пиздануть, белка. — Мудак. Хван дышит тяжело, но с ним вроде все в порядке, отвечает нормально, только худые руки его с непривычки трясутся на рычагах, но то поправимо практикой. Джисон выдыхает с облегчением и просит у Чонина разрешения начать. Из ангара «Джинерет» выпускают не сразу — Хенджин и Феликс пробуют простые вещи, мелкие движения или замахи. Пару раз неловко врезаются в болтающего рядом «Сокола» и почти падают на бетон, но Хан вовремя ловит их за плечо. Минхо показывает им немного рукопашной на всякий случай и маневры на ровной поверхности. Хван нажимает на рукоять, и в руках «Джинерет» активируется их магма-оружие - увесистое копье. Минхо и Феликс ахают от восхищения и пытаются забрать трофей. —  Так не терпится поддержать хоть что-то длиннее собственного члена? — ухмыляется Джисон в динамики. — Моим членом ты будешь давиться по самые гланды, малыш. В голове мелькают образы, полумрак комнаты, запах одеколона Минхо, смешанный с возбуждением. Его руки в волосах Джисона, то нежные, то сжимающие крепче, когда он углублялся. Жар его члена на губах, его сдавленные стоны, эхом отдающиеся в тишине. Вкус его, солоноватый и терпкий, будто ощущается на языке Хана. —  Ты о чем это думаешь, капрал? Минхо тихо чертыхается, «Сокол» выводит их подальше от ангаров на пустошь. Коллективно они решают поиграть в салочки. Джисон сразу различает, когда у Минхо начинает входить в раж, и тоже поддается выбросу адреналина. «Либит» летит, почти не касается земли, мелькает мимо остальных егерей, будто призрак. Хенджин и Феликс водят и действуют обдуманно — салят «Сокола» как самого медленного, даже не пытаются угнаться за «Либит». Они остаются вне игры, а значит, побеждают. Джисон не позволяет Минхо выхватить у Хвана копье. — Самое главное — следи за негативным пульсом! По возвращении Феликс напускает важный вид и поучает вымотавшегося Хенджина. Они в первый же дрифт выдают 90%, что в целом ожидаемо для сеттера, но невероятно много для Хвана, которому тест с Минхо сильно вдарил по самооценке. Обед Минхо пропускает, решая наверстать пропущенную утром тренировку. Бег почти единственное, что впрямь помогало ему упорядочить все мысли. Погода была прохладная, несмотря на палящее дневное солнце. Ветер с залива приятно ласкал кожу, обдавая будто соленными морскими волнами. Возвращаться на станцию не хотелось. Поэтому в голове выстроился четкий план по дальнейшему времяпрепровождению: душ и доставать Чонина. Минхо скинул грязные вещи на скамейке в общих душевых, поскольку в обед вряд ли кто-то захотел бы ополоснуться, все либо были еще заняты, либо уже отдыхали в своих комнатах. В одной из кабинок все таки оказалось занято, что нисколько Ли не смущало, он блаженно встал под горячие потоки воды, смывающие с него пыль и соль от пробежки. — Минхо… Минхо дернулся, умывая лицо, от тихого полустона из соседней кабинки. Было странно слышать свои имя в такой интимный для кого-то момент, но еще более стремно было догадываться кому он принадлежит. Именно так почти плаксиво стонал Джисон у него во сне. — И это я извращенец? Минхо дернул шторку, отделяющую его душевую кабинку от чужой, задорно ухмыляясь уголками губ. Хан резко пригвоздил обе свои маленькие ладошки к члену, пытаясь прикрыть стояк. Взгляд Минхо скользил по чужому телу, вынуждая его облизать вмиг пересохшие губы. — Какого ты меня преследуешь? — Ты пихал себе пальцы в задницу, выстанывая мое имя. — Это все твои дебильные мысли. — Так все таки пихал? В глазах Минхо вспыхнул огонь. Не просто искорка любопытства, а настоящий, жаркий костер. Зрачки расширились, поглощая свет, словно стремясь вобрать в себя всю красоту, всю остроту момента. В радужке заиграли новые оттенки, словно до этого дремавшие под пеплом повседневности. Они вспыхнули, как драгоценные камни, отражая пламя эмоций. Взгляд стал пронзительным, острым, словно режущим. В нем чувствовалась сила, неприкрытое желание, жажда познания и обладания. Это была не просто заинтересованность, это было предвкушение чего-то необыкновенного, чего-то, что заставит сердце биться чаще, а кровь кипеть в венах. В этих глазах можно было прочитать целую историю – историю предвкушения, страсти, желания и, возможно, даже легкой тревоги перед неизведанным. Это был взгляд, который невозможно было проигнорировать, взгляд, который притягивал, как магнит, и обещал незабываемые впечатления. — Я же обещал тебя выебать за твои панички, —  Минхо тяжело сглотнул скопившуюся слюну. — Мог не перетягивать их на себя, —  Хан сделал пару шагов спиной к кафелю душевой, словно боялся, что Минхо и впрямь дикий зверь и кинется на него. — Тогда бы егерь не сдвинулся, - вздохнул Минхо, —  мы правда это будем обсуждать со стояками. Щеки Хана вспыхнули, словно их коснулся жаркий летний закат. Пунцовый румянец, словно пролитое вино, расплескался по нежной коже, окрашивая ее в цвет стыдливой розы. Он блядски облизнул нижнюю припухшую губу, в голове сразу помельтешили обрывки сна —  Джисон на его бедрах, его ужасные губы вокруг стоящего колом члена, низкие стоны, отдающие вибрацией по паху —  у Минхо в край отказали речевые тормоза. — Давай я тебе отсосу и разойдемся. —  Давай. Минхо не ожидал такого ответа. Кожа под румянцем Джисона казалась тонкой и прозрачной, словно пергамент, сквозь который проступали тонкие прожилки сосудов, подчеркивая пылающий оттенок. Жар, исходящий от щек, плавно перетекал на плечи и острые ключицы, его можно было почти физически ощутить. Минхо опустил взгляд на его промежность, наконец не скрываемую ладонями. Небольшой, аккуратный член плотно прилегал к впалому животу, пачкая смазкой, он был таким мокрым, что непонятно было где предэякулят, а где все еще застыли капельки воды. Минхо сделал шаг внутрь душевой, сразу подгибая ноги в коленях. Ноги предательски поехали на мокрой глазури, и он беспомощно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух. Ничего. Только режущая прохлада кафеля и неминуемое падение. Время растянулось, превратившись в мучительную вечность. Он видел, как навстречу летит стена, как мерцает свет над головой. Но было поздно. Хруст. Тупая боль, пронзившая подбородок, словно осколок льда. Яркая вспышка в глазах, и мир на мгновение померк. — Блять, Минхо! —  Джисон дернулся к нему, помогая принять сидячие положение. Минхо сел с чужой помощью на полу, в луже воды и собственной крови, и пытался осознать произошедшее. Затем пришла боль. Нестерпимая, пульсирующая, заполняющая собой все. Подбородок болел, как будто его раскроили топором. Вкус крови во рту – солоноватый, металлический. Он коснулся лица и ощутил влажную, липкую массу. Рука задрожала. — Тебе надо к Сынмину, — взволнованное лицо Джисоно мелькало перед глазами в нечеткой картинке. — Мне нельзя к Сынмину, —  Минхо попытался встать, но ноги его не слушались, —  я не могу ему рассказать, что у меня не получилось отсосать. Голова кружилась. Осторожно ощупав подбородок, он нащупал глубокую рваную рану. Кровь продолжала хлестать, смешиваясь с водой и образуя на полу багровую лужу. —  Я позову Феликса, сиди здесь. —  Меня не будет зашивать блядский австралиец-психопат, — в ответ Минхо лишь услышал, как в раздевалке Джисон шумно натягивал на сырое тело одежду, проваливаясь в темноту.