Fall in love

Тренировочный зал был одним из самых обширных помещений в доке. Когда Минхо в последний раз был здесь, почти каждый его уголок был заполнен тренирующимися и другим образом связанными с тренировками сотрудниками, а в нерабочие часы дня всё оборудование было занято. Ныне он редко бывал тут, так как не хотел, несмотря на свой характер, смущать рейнджеров своим присутствием, предпочитая тренироваться одному на рассвете под лучами восходящего солнца на открытом воздухе. Сейчас же покрытые матами полы, в основном, пустовали, некоторые из беговых дорожек и силовых тренажеров немного поржавели. Знакомый запах пота и дезинфицирующего средства все еще был ощутим. Чонин стоял за несколько футов от двери. И он, и группа отбросов, с которыми тот планировал заставить Минхо взаимодействовать, оставили свою обувь в коридоре, и было немного смешно видеть его — так серьёзно одетого в костюм, с выпрямленными волосами и увешанного медали — стоящим в носках. Большинство были одеты либо в спортивный костюм, либо в базовую униформу, что своим цветом Тихоокеанского рубежа все еще резала Минхо глаза. Когда их уже переоденут? Минхо и так не ожидал, что хоть кто-то из них понравится ему достаточно для того, чтобы возникла потребность в практическом участии. Он выскользнул из своих ботинок, оставляя их возле двери, снял пиджак и жилет, на дюйм ослабил ремень. Все взгляды устремились к нему, как только он шагнул на маты. — А ты особенно не спешил, — сказал ему Чонин, прежде чем снова посмотреть перед собой. — Тебе следовало послать Чана, если ты хотел, чтобы я был серьёзным насчет этого, — спокойно ответил Минхо. — Я, правда, хочу, чтобы ты серьёзно к этому отнёсся. Он был занят. — Конечно. Минхо оторвал свой взгляд от Чонина, чтобы, наконец-то, посмотреть на тринадцать человек, собравшихся за несколько метров от него. Те стояли близко друг к другу и были тихими сейчас. Но они, без сомнения, станут громче после слов, формирование которых он ощущал в своей голове. Минхо при первом же взгляде отбраковал семерых из них. — Добро пожаловать в док для егерей в Сеуле, — сказал он самым дружеским тоном голоса, на который был способен, широко улыбаясь, — уверен, что вы с таким же нетерпением хотите покончить с этим, как и я. Поэтому давайте потратим не более часа или около того, ладно? Он почувствовал, как взгляд Чонина обжег его затылок из-за предположения, что Минхо просто отправит всех прочь, но не обернулся. Если бы он не смог найти никого, кто показался бы ему достаточно удовлетворительным для того, чтобы зайти в голову машины вместо с ним, как когда-то с Чонином — тогда ему не хотелось брать никого. Это не стоило риска. Они оба знали это. — Меня зовут Ли Минхо, — продолжил он, стоя на месте и встречаясь взглядами с каждым из них по очереди, — вы можете называть меня Минхо. Хотя я не уверен, что у большинства из вас возникнет когда-либо желание обратиться ко мне. Практически все из них были переполнены негодованием, но никто не сказал ни слова. Улыбка Минхо померкла. — Кто-нибудь из вас уже вступал в дрифт с кем-либо ранее? — спросил Минхо. Он не был удивлен, когда из всей группы вышло всего трое, говоря «да». Белка, как Минхо окрестил парня, один сеттер, Минхо все еще надеялся, что белка не являлся им, и какой-то высокий смуглый парень. Он хмыкнул. — Это исключительная вещь — дрифт. Я не следил за всем, что раньше говорили о нем средства массовой информации, когда технология была доведена до окончательного вида — еще тогда, когда все еще делали вещички для егерей и кайдзю, и всё такое, — он вспомнил, что это прекратилось вскоре после переведения "Либит" в резерв, — есть несколько вещей, которые вы должны знать, прежде чем шагать в егеря. Белка наблюдал за ним с холодным любопытством, смуглый парень — со жгучей яростью. Между ними стоял блондин, невысокий и тихий, и он выглядел, будто жадно впитывает каждое из его слов и врезает их в свою память. В его выражении лица не было пустого восхищения. Но не было и страха. В тот момент Минхо знал, что если понадобится выбрать кого-то, то им будет один из этих троих. — Первое, — начал он, — это то, что кайдзю — такие же большие и пугающие, когда вы в егере, как выглядят с земли. Если вы хоть на секунду подумаете, что будете в безопасности внутри кабины, то это станет вашей гибелью. — «Лох-Несс», — сказал блондин. Его голос был очень низким, что полностью не соответствовало его миловидной нежной внешности. Минхо почти смог обмануть себя мыслями, что почувствовал, как Чонин позади него напрягся. — Точно, — невозмутимо ответил он, — кайдзю может разорвать самую сильную броню, созданную человеком, голыми руками. И сделает это, если захочет. У того, который получил кодовое название «Лох-несс», был очень длинный хвост, покрытый шипами. Он одним лишь ударом разорвал грудь "Либит". Когти «Лох-несс» погрузились в него, словно в масло, а хвост располовинил брюшину, проник в дрифт и раздавил тело Чонина под инопланетной плотью и металлом. Он не начал делиться с группой подробностями этого случая, потому что не знал, как бы это сформулировать, да и потому что в них не было нужды. — Но сейчас же есть более сильные егеря, верно? — спросил смуглый парень, переходя на корейский— возможно, надеясь получить одобрение Минхо, — более сильные сплавы, усиление алмазом. Они заменили шестьдесят процентов тела "Либит" на такие полгода назад. — Понятия об этом не имею, — соврал Минхо, чувствуя некую удовлетворенность от того, каким недоверчивым взглядом мужчина на него уставился, — я лишь знаю, что появляющиеся кайдзю становятся более огромными и сильными, и делать себя достаточно большим для того, чтобы сразиться с ними, не означает выиграть. — Второе, что вам нужно знать, — произнес он, прежде чем еще кто-то смог высказать свое мнение, — это то, что всё, чему вас учили о дрифте, будет совершенно бесполезным, когда вы действительно сделаете это. — Это глупо, — сказал белка, — какой тогда, к чёрту, смысл учить нас чему-либо? — Они действительно так тяжело стараются научить этому. Но это не то, что можно выучить. Я уверен, что вы поняли это и сами, — добавил Минхо. Брюнет свирепо посмотрел на него. Ли повернулся боком, глядя на кучу трухлявеющего тренировочного оборудования слева от себя и позволяя силуэту Чонина появиться в его зоне видимости. — Нейронная связь неконтролируема, — сказал он, — неважно, насколько стабильной она является. Неважно, что вы сосредотачиваетесь на том, чтобы заставить тысячи тонн металла двигаться. Вы никогда не знали, как это: не быть в состоянии остановить свои мысли до того момента, как Вы осознаете, что кто-то другой может продумать каждую из них вместе с вами. Он почти захотел добавить: «Это самое худшее ощущение в мире. И, одновременно с этим, это самая простая вещь в мире». — У всех нас иногда появляются навязчивые мысли. Постыдные мысли. И мы рады, что никто другой о них не знает. Но если вы когда-нибудь вступите в дрифт со мной или с кем-либо еще, то можете с этим попрощаться. Чем больше вы будете пытаться спрятать что-то, тем проще другому будет это увидеть. Главным образом, это избавление от всего личного, которое вы когда-либо думали, что имели. Я буду знать, если вы пнули щенка, когда вам было пять лет. Я буду знать, если вы убили кого-то, — это вызвало у него легкую улыбку, после чего он продолжил, — я буду знать, если вы когда-нибудь подрочили на что-то, на что не следовало. Он не смог устоять перед тем, чтобы взглянуть на Чонина в тот момент. И Ян тоже смотрел на него: он не выглядел удивленным, а вокруг его губ повисла угроза появления улыбки. Минхо отвел взгляд, чувствуя, как в его горле горит страстное желание. Тем не менее, паника, которой было охвачено его сердце, была сильнее. — Кстати говоря, — сказал он из-за необходимости и дабы отвлечься, — скольким из вас меньше двадцати лет? У них ушло мгновение на осознание того, что он ожидал их ответа. Восемь из них нерешительно подняли руки. — Действительно, — пробормотал он. — Нужды, — хмуро ответил Чонин, — не то, чтобы у нас было много волонтеров. Молодые люди всегда были более склонны к принятию поспешных решений. Это не имело значения. Минхо все равно не думал, что Чонин рассчитывал на то, что он выберет подростка. И неважно, как выглядели их результаты по симуляции. — Вы можете быть свободны, — заявил он, — спасибо, что приняли участие. Минхо незаинтересованно и безмолвно выслушивал возникшие протесты, возмущенные голоса, кричащие о месяцах тренировок, самоотдачи и потраченных усилий. Пока, наконец, они не осознали, кажется, что ему действительно, на самом деле все равно. — Чёртов мудак, — выдавила сквозь зубы девушка, что стояла чуть в стороне от всей группы Тихоокеанских, проходя мимо него к выходу. В помещении остались он и пять человек перед ним, двое из которых, он уже знал, ему не подойдут. — Вы, — произнес Минхо, указывая на них жестом, — тоже можете идти. Они сделали это и выглядели сильно оскорбленными. Джисон помялся секунду, дернувшись под тяжелым взглядом пилота, на мгновение, даже с неким облегчением, подумав, что обращаются к нему, и он может больше не участвовать в этом перфомансе. Но Минхо смотрел как будто прямо ему в глаза и одновременно сквозь него. Он шумно выдохнул воздух, когда все таки решился задать вопрос, волнующий его со вчерашнего вечера, когда он ненароком подслушал чужой разговор. — Я понимаю, что господин Ян не может пилотировать из-за ранее понесенных ранений, — сказал он, — я уважаю это. Но ты не ранен. — Это правда, — ответил Минхо, хмурясь, и наконец действительно устанавливая прямой контакт. Ли был весьма уверен, что их с Чонином имена и должности были засекреченной информацией. То, как хвастливо смуглый парень на него смотрел, сказало ему больше, чем ему хотелось бы об этом знать. Отсутствие реакции со стороны Чонина еще сильнее усугубило это впечатление. — Тогда почему? — Джисон вышел вперед, оставляя позади Феликса и вторгаясь в пространство Минхо. Он был на пару дюймов ниже него и с неимоверно худым телом, его талия была едва ли больше бедер Минхо, а руки — нежными под обманчивой грубостью униформы, — почему тогда ждать столько времени, чтобы снова пилотировать? Его злость казалось личной и не сиюминутной. Праведной в таком смысле, как Минхо редко когда встречал. Ли не отрывал взгляда из-под более длинных прядей своей челки, которые всегда спадали на его лоб. — Это тебя не касается, — повторил он. Взгляд, которым его одарили, выражал искреннее отвращение. — Ты стоял здесь, абсолютно ничего не делая, чтобы нас протестировать, ничего для того, чтобы дать нам проявить себя, — грубо продолжил Джисон, — ты ведешь себя, словно это игра. Мне немного трудно поверить, что ты был одним из тех парней, которые когда-то убили двадцать пять кайдзю. — Он тестировал нас, — мягко вмешался Феликс. Минхо и другой смуглый парень синхронно посмотрели на него, — вопрос никогда не стоял в наших результатах тренировок или возможностях. Он пытается понять, насколько мы совместимы. Вы либо нравитесь друг другу, либо нет. — Что ж, это мне не нравится, — яростно ответил Джисон. Он обвиняющим жестом ткнул пальцем в грудь Минхо. Его глаза потемнели, а голос был негромким, — ты постоянно ноешь, что никто не сможет с тобой пойти в дрифт, что никто не обратится к тебе даже в минуты самой сильной нужды. Ты мне не нравишься. Чего ты пытаешься добиться? Удержаться от улыбки было трудно, но Минхо это удалось. Атмосфера накалялась, покалывала электрическими импульсами под потолком. — Почему бы тебе не догадаться? — спросил он. Насмешливо так. Он едва избежал первого удара, Джисон сделал резкий выпад в сторону, схватив бо со стойки, и размашистым жестом прошелся по его левой руке. Свидетельством понимания ситуации было то, что ни Феликс, ни смуглый парень не окрикнули в возмущении или не попытались остановить такого же, как он, претендента от причинения вреда — по всем правилам — старшему по званию. Или, возможно, понимания Минхо Чонином — что он тоже не сказал ни слова. Минхо уклонился от первого удара парня, легко вжавшись ступнями в потрёпанные маты на полу помещения. Ему пришлось припасть к земле и откатиться, чтобы избежать второго. Бо его противника пролетел так близко к его щеке, что все равно обжег её, горячим и сухим порывом ветра. — Ты мог пилотировать, — говорил тот, дыша глубоко и ровно, несмотря на своё раздражение, — мы все думали, что причиной, по которой "Либит" не использовался, была смерть его пилотов; но ты здесь, и ты в порядке, и ты… В этот раз удар его грубо зацепил — по руке, которой Минхо его блокировал. — Я что? — подтолкнул он. Лицо Джисона побелело от ярости. Он выбросил ногу слишком быстро, чтобы Минхо мог предпринять что-то, кроме перепрыгивания через неё. За ней последовал удар, что, как оказалось, вовсе не был ударом: Минхо поднял свою отмеченную синяком руку, чтобы снова его заблокировать, но, вместо этого, его запястье было зажато в хватке, слишком сильной, чтобы от неё можно было вовремя избавиться, избежав таким образом дёрганья его тела вперед и швыряния его на маты на живот. Удар выбил из него дух. Джисон выкрутил его руку назад, пока та не начала остро болеть, будто кость вот-вот сломается, и вдавил колено в его спину. — Ты мог пилотировать все это время, — сказал он Минхо, и его победа была недостаточной, чтобы стереть то, насколько безраздельно он его презирал. В его голосе вовсе не было удовлетворения, — ты мог спасать жизни. Назови мне одну причину, почему я должен впустить тебя в свою голову, ты, эгоистичный ублюдок. Минхо изогнул шею так, чтобы можно было посмотреть в сторону двери. Чонин встретил его взгляд, не говоря ни слова. — Значит, это твоя причина находиться здесь, — беззаботно произнес он. Было трудно дышать из-за придавленной весом другого человека груди — и даже еще труднее из-за того, с каким выражением Чонин смотрел на него, — ты пытался спасти кого-то и не смог. Колено вдавилось в его спину еще больше. Любой, кто взглянул бы сейчас на Чонина, подумал бы, что тот безразличен, наверное. Но его хватка на трости была крепкой — даже при том, что перчатки скрывали желтовато-белый оттенок обескровленной кожи под ними. Он выглядел готовым сорваться и побежать. В конечном счете, как раз эта мысль заставила Минхо снова склонить свою голову. Он болезненно проехался щекой по мату, чтобы получить возможность взглянуть поверх плеча на парня, что его держал. — Как тебя зовут? — спросил он. Лицо над его собственным было побагровевшим от злости. — Хан Джисон, — выплюнул тот, — запиши это в свои жалкие бумаги, когда выбросишь отсюда и меня и вернешься к тому, чтоб позволить миру умереть, Минхо. «Идеальные баллы по симуляции, мастер боевых искусств. Упрямый, резкий. Проблемы со стабильностью». Досада схватила Минхо за горло. Он почувствовал себя задыхающимся во многих отношениях. Его затошнило от этого. — Я не выбрасываю тебя, — сказал он, — ты — мой новый второй пилот. Глаза Джисона расширились, его хватка ослабла достаточно для того, чтобы Минхо быстро вырвался из неё и толкнул Хана вниз вместо себя, он вскрикнул от шока, но замолчал, когда рука Минхо обкрутилась вокруг его шеи и угрожающе сжала. Тем не менее, он так и не перестал озлобленно смотреть. Не прекратил перехватывать взгляд Минхо с тем же благородным гневом в глазах. Минхо ослабил свою хватку, вздохнув. Он отшагнул от тела Джисона и сказал: — Через час в лаборатории. Попробуем дрифт. Дверь за ними негромко закрылась. Подстилочный материал на полу всегда заглушал звуки движений по нему всё то время, что он мог вспомнить. Минхо бездумно пялился на него какое-то время. Он не знал, исходила ли возникшая в его голове боль от нехватки сна, от грубого обращения Джисона или от всей ситуации в целом.  — Вступать в дрифт с ним будет для меня, возможно, так же просто, как и с тобой, — наконец произнес он, продолжая лежать на матах. Чонин не вздрогнул, не дёрнулся, не позволил своему дыханию сбиться. Он повернул голову в сторону, встречаясь взглядом своих глаз с Минхо, абсолютно ничего не показывая в них. И Минхо почувствовал, как сжимается пружина страданий в его животе. Ощутил, как та развернулась и осела, будто давя сзади его рёбер. Его разум бессильно соскользнул в мысли о том, чтобы протянуть руку и провести ею по бледному шраму на виске Чонина. Может, он узнал бы, о чем думал Ян, если бы сделал это. Почувствовал на кончиках пальцев.        — Как ты угадал? — взамен спросил Минхо.       Ему не нужно было вдаваться в пространственные объяснения, Чонин и так понимал его. Минхо было любопытно, как Чонину удалось подобрать претендентов с другой половины земного шара и попасть, возможно, действительно в того, с кем у Минхо получилось бы вернуться в кабину егеря. Чонин осторожно вдохнул, прежде чем ответить.        — Оценка его психического состояния.        — Тебе вообще можно на такое смотреть?        — И кто бы меня остановил? — сказал Ян с иронией, — как бы то ни было, уже довольно скоро ты будешь знать его лучше, чем любой терапевт.        Он отвернулся. Отшагнул в сторону. Потом продолжил:        — Джисон едва прошел в тренировочную программу.        Это было неожиданно.        — Не из-за недостаточных усилий или самоотдачи. Его физические оценки весьма высокие, несмотря на обманчивую внешность, ты уже оценил, — о, да, Минхо оценил, повалявшись лицом в матах, — он ужасно меткий в симуляциях и он более, чем достаточно, умный. Но у него есть некоторые проблемы.        — Какие проблемы?        Чонин одарил его безрадостной улыбкой.        — Тебе просто придется выяснить это трудным путем, — ответил он.        Чонин начал идти к выходу, немного неуклюже, потому что по мягким матам было труднее передвигаться с тростью, чем по твердому полу. Возможно, также потому, что он не садился, чтобы дать отдохнуть своей ноге, с того момента, как начался этот конкурс красоты.        «Я не хочу выяснять, — подумал Минхо, следуя за ним, — я никогда не хочу знать».