Истинные догматы

      Даже сильно устав на тренировке с Винсентом, Ивонн соскочила с кровати рано утром, ополоснулась в ванной комнате холодной водой из бочки и, стащив пару яблок с обеденного стола, прошмыгнула мимо некоторых бодрствующих членов братства, занятых своими делами.       Еще с вечера девушка составила приличный список вещей, которыми ей следовало бы обзавестись и самым важным была зубная щетка. Палка, кисточка, да что угодно, лишь бы было.       Выйдя в город, Ивонн сделала глубокий вдох, вновь привыкая к запахам вокруг, а затем шагнула вперед, полная решимости во что бы то ни стало заработать сегодня хоть какую-то сумму. Так и начался невероятно суматошный день, за который девушка толком не смогла разглядеть город. Она ходила по всяческим лавкам, рассматривала рынок, пока не обнаружила первую цель — магазинчик местной травницы. Пожилая женщина подозрительно поглядывала в сторону Ивонн, пока та прошерстила все травки и склянки носом, вчитываясь в кривенькие деревянные таблички с названиями. Наверное, ее внешний вид никак не сочетался с умением читать, да и сама девушка все еще задавалась вопросом, почему она понимает язык Тамриэля, неужели он такой же, как и ее родной? Ответ на этот вопрос она не искала, но любила от скуки рассуждать на подобные тупиковые темы. Своими силами она пока не могла ни в чем разобраться.       — А как это используют? — Ивонн указала пальцем на маленькую коробочку с бело-зеленым порошком, от которого пахло чем-то еловым, очень похожим на смолу.       — Чтоб освежать дыхание, — голос травницы был противным и скрипучим. — Дорогой, — надменно добавила она.       — И кто-то этим пользуется? — из чистого интереса спросила девушка, не обращая внимания на показную грубость — многие торговцы здесь определяют своего клиента по его внешнему виду, и Ивонн знала, что не выглядит ни для кого прибыльно.       — Пользуются. В основном данмеры и знать. Ферментировать смолу сложно, если ты вообще понимаешь, о чем я говорю, — и все-таки травница любила поболтать, наверняка теперь она разглядела в девушке потенциального покупателя, ведь в ее лавку приходят за чем-то конкретным и вполне конкретные люди, и случайные прохожие еще не задерживались, в чем Ивонн убедилась, пока искала все необходимое для себя.       Девушка улыбнулась и многозначительно задумалась, прижал к губам палец и слегка нахмурив брови. Ей хотелось разузнать про все склянки в этой лавке, чтобы хоть чуть-чуть приблизить себя к комфорту современного мира, из которого она родом, но не могла себе позволить даже кусок мыла, который здесь был самым дешевым. Два септима — на один больше, чем было в кошельке чужестранки.       — А есть еще что-то подобное, но дешевле?       — Найдется. Присматриваешь еще что-то? — от опытного взгляда прожженной торгашки не укроется ничто.       — Кусок мыла, а там… пока не знаю. Может, что-то для волос, для лица или от сухости кожи, — Ивонн намеренно говорила размытыми образами, чтобы не выглядеть подозрительно и вписываться в рамки времени, в котором существовал Тамриэль. Она не могла знать наверняка, что в этом мире изобрели, а что нет, но точно знала одно: богатые дамы в любое время тратили все деньги на способы оставаться прекрасными и молодыми, а с развитой алхимией даже грешно не зарабатывать деньги на всевозможной косметике.       — Найдется и такое, но все вместе стоить будет не мало.       — Знаю, я просто смотрю заранее, — улыбнулась в ответ на упрек девушка.       — Ну смотри, может, и найдешь что-то по душе.       Женщина смерила ее суровым взглядом, думая о чем-то, пока в лавку не зашел надушенный данмер с внушительным списком покупок. Конечно же, он стал приоритетным покупателем, но Ивонн все равно не спешила уходить, мысленно дополняя свой список, ведь ей наконец-то улыбнулась удача, а травница была умной женщиной, и вся ее суровость — лишь последствия прожитых лет и усталость от одинаково глупых вопросов людей, не ценящих ее ремесло.       Ивонн казалось, что женщина с ней еще не закончила, она точно хотела о чем-то спросить, и диалог у них строился складный, ведь потенциальная покупательница знала, чего хочет, и отступать не собиралась. Может, у нее получится извлечь чуть больше выгоды из ее безденежной ситуации и потенциального знакомства с травницей?       Наконец, данмер ушел с кучей свертков, которые он едва мог удержать двумя руками, а травница впервые ухмыльнулась, посмотрев на упрямую посетительницу.       — Мама или бабушка?       — Что?       — Мама или бабушка были травницами?       — Мама, — довольно быстро соврала Ивонн.       — Простолюдинки даже представления не имеют о том, что волосы и лицо можно мыть чем-то, кроме мыла. И не читают мои таблички с таким умным видом. И как так вышло, что мать тебя ничему не обучила?       — Не успела, а в детстве я была не слишком послушным ребенком. После нее осталось много склянок с маслами и их названиями, но не рецепты.       Ивонн сама себе удивлялась, как легко у нее родилась правдоподобная легенда, и как славно налаживался диалог с травницей, которая, казалось, прониклась ее рассказом.       — Не думай, что так выбьешь себе скидку, — размечтавшаяся и возгордившаяся собой Ивонн тут же вернулась в реальность. — Приятно иметь дело со знающим человеком, но деньги не из воздуха берутся. Либо покупай, либо не топчи мне тут.       Вся радость девушки рухнула на дно вместе с уверенностью в себе. У нее даже плечи слегка опустились!       — А если я предложу вам свою помощь в лавке?       — А почто мне она? — хмыкнула женщина, ответив вопросом на вопрос. — Ты же не слушала свою мать в детстве. Я своими секретами не делюсь и сама живу не богато, все это, — она обвела взглядом разнообразный товар на полках, — не только руками делается, и не в одном поле собирается.       — Я соберу для вас травы! — чуть ли не выкрикнула первое, что пришло в голову, Ивонн. Она и так собиралась найти себе работу, так почему бы не начать прямо сейчас.       Очевидно, ее предложение заставило задуматься женщину в возрасте. Судя по тому, как она машинально потерла поясницу, спина у нее уже была не та, что раньше, и, согнувшись в три погибели, копать землю да кусты, она не могла без боли. Молодые руки рано или поздно будут ей нужны, но сколько они могут стоить? И может ли она себе их позволить? Ивонн была готова стоять на своем до конца, делать ведь ей больше нечего, а осень не стоит на месте. Братство, может, и обеспечит новую сестру всем необходимым для контрактов, а, может, и нет, надеяться на доброту незнакомых тебе убийц — наивысшая глупость.       — И какие травы ты знаешь?       На этом вопросе Ивонн чуть не побледнела. Она могла бы вспомнить несколько названий, да вот только растут ли они вблизи Чейденхола?       — Ну… наперстянка, ромашка, василек… — перечень не особо порадовал травницу, она лишь сложила руки на груди, разочарованно поджав губы. Такими знаниями никого не удивишь. — Цветок редворта, язык дракона, паслен…       — И что из этого можно использовать для косметики? Или лечебных мазей? — второй вопрос был ничуть не легче.       — Василек для туалетной воды или ароматической свечи, почему нет? Мне нравится его запах. А паслен, между прочим, тоже очень запашистый, у него ведь ядовиты только стебли и неспелые ягоды, верно? — Ивонн едва не выдохнула с облегчением, чудом вспомнив упоминание о травах из какой-то книги, которую она давным-давно читала.       — Верно, — чуть смягчилась травница. — Но паслен мне не надо тащить — отравишься еще. Так и быть, сходи за травами, но большую награду за это не жди. Тебе просто повезло, что у меня заканчивается сырье.       Травница ушла вглубь лавки, а затем вернулась с большой корзиной, от которой пахло землей и свежескошенной зеленью. Ивонн чихнула.       Так и началась ее первая работа в Тамриэле, на которую девушка старалась не возлагать больших надежд, ведь в действительности она понятия не имела, какая трава полезная, а какая нет. Что, если она принесет женщине охапку сорняков? За такое ее будет ждать только подзатыльник, и то в лучшем случае, а за ним и дурная слава о болтливой и бездарной девице с пустым кошельком. Кто возьмет себе на работу бестолкового болвана, которому еще все объяснять и показывать нужно? Увы, но Ивонн знала, как жить и работать, только в современном мире, и эти знания ничего не стоили для нее сейчас.       Три септима — так оценила ее старания травница, едва не осыпавшая ругательствами свою нерадивую помощницу. Ивонн принесла ей полную корзину луговых трав, которые пригодны максимум для самых дешевых масел, а потому и выручить с них много у женщины не выйдет. Грибы она всучила девушке обратно, и они, кстати, были съедобными. Обыкновенные лисички. Ивонн вообще не часто бывала в лесу.       Из этих трех септимов в сумме с еще одним удалось выручить хороший кусок душистого мыла, а это — хороший результат для начала, поэтому расстраиваться было рано.       И вот солнце близилось к закату. Лавки закрывались, стража зажигала факелы, работяги разошлись по тавернам, а Ивонн, вымученная, потная и грязная плелась к убежищу, покусывая от голода губы. В кошельке прибавился септим — с конюшни. Еще никогда в жизни Ивонн не приходилось копаться в навозе и растаскивать сено. За работой ей удалось подслушать достаточно много полезных разговор, например, то, что лето в этом году было неурожайное, и люди охотнее соглашаются на натуральный обмен, чем на септимы, ведь продукты в лавках также дорожают, и куда лучше выменять у охотника пару кролей на прочное сукно, коего было достаточно и для одежды, и для постели, чем потратить кучу золота на два десятка яиц, которыми семью не прокормишь. Зерно особенно хорошо шло в оборот. Также была ясна ситуация в Сиродиле: кризис Обливиона грядет, но не торопится. Убили только одного сына императора, про сектантов еще никто не слышал, и тем более не состоялось нападение на Кватч. также Ивонн узнала и день недели — лоредас, с этого момента она решила вести записи, но пока что оставила пометку угольком на рукаве рубахи. С этим тоже была связана весьма забавная история: девушку чудом взяли прачкой в таверну, где на нее напал Орм, и одним только богам известно, как ее не признала хозяйка. Там же новоиспеченной убийце темного братства и прачке посчастливилось упасть в остывающие в камине угли по вине пьяного гостя.       Вот так она и дожила до вечера, скопив три септима, кусок мыла и грибы, которые отдала бездомной старухе, явно надеявшейся на деньги.       В убежище о ее похождениях никто не спрашивал, даже Винсент на тренировке был молчалив, тактично игнорируя легкий запашок навоза, который девушка так и не смогла до конца смыть ни в озере недалеко от города, ни в ванне со своим мылом.       Легла спать Ивонн глубокой ночью, устало плюхнувшись на жесткую кровать. Все ее тело ломило после напряженной работы, а это было лишь начало. Успехом ее похождения назвать сложно, под конец дня количество неудач и разочарований превысило все достижения, а тренировка с вампиром втоптала в грязь остатки самоуверенности девушки. Сегодня мужчина натаскивал ее на стойки и выматывал одним и тем же выпадом, поясняя это тем, что ее руки должны привыкнуть к простейшим действиям, а тело к правильной позиции. Кто она такая, чтобы спорить?       Сил расстраиваться уже не было. Хотя Ивонн все равно грустила, отвернувшись лицом в стену. Ей повезло, что ее кровать стояла поодаль от остальных, так она могла отдохнуть по-настоящему. На второй день истинное лицо ее братьев и сестер понемногу стало проявляться. Они были холодными и равнодушными, все до одного, а их теплые приветствия — обычная вежливость. Ивонн для них, можно сказать, не существовало. Чужачка без брони и славы, не пролившая крови по контракту. Сам Уведомитель не решился возложить на нее такую ответственность. Это давило еще больше.

***

      — Какого ч…       Все убежище хорошенько встряхнуло вместе с его жителями, коих и так было не очень-то и много. Ивонн вскочила с кровати, проснувшись еще до взрыва на улице, и ей безумно не хотелось выползать из-под теплых шкур и одеяла. Мари чуть не взвизгнула от неожиданности и уже держала наготове свой кинжал. Она хранила его под подушкой, как многие члены братства. Впрочем, как и сама Ивонн.       Обе девушки вышли в зал, прислушиваясь к тишине, повисшей сразу после грохота, как будто ничего не произошло. Винсент и Очива уже были там, о чем-то тихо перешептываясь.       — Может, это гильдия…? — мельком донеслось до девушек. Они обе переглянулись, лица их выражали почти идентичное недоумение.       — Надеюсь, — спокойно ответил Винсент. Он, казалось, всегда был предельно спокоен.       И только Ивонн не могла сидеть на месте, пока сама не выяснит, что произошло. Она вернулась в спальню, быстро натянула на себя платье и закуталась в тонкую шаль, любезно одолженную ей Тэлэндрил. Эльфийка с первых дней была наиболее благосклонна к девушке, не считая Очиву. У нее было приличное количество вещей, которыми она давненько не пользовалась, как, например, походный наплечный мешок, отдаленно напоминавший рюкзак. Так имущество Ивонн пополнялось, а ее отношения с жителями убежища постепенно укреплялись. Мари все еще подозрительно поглядывала на новую сестру, в ней зародилось недоверие с того момента, как девушка не пожелала поддерживать кровавые разговоры на застолье. И потом ни разу не разделяла попытки Мари с ней обсудить ее контракты и подробности их исполнения. Все в убежище с первого дня подметили, что Ивонн не отличалась особой жестокостью или хотя бы желанием убивать. Ей было неинтересно и противно, хоть она и старалась мило улыбаться, делая вид, что внимательно слушает.       В общем, отношения налаживались, но медленно и с трудом. Отсутствие контрактов только подпитывало недоверие к новой сестре, а Винсент не мог похвалиться ее успехами на их тренировках. прошло три дня, и за это время едва ли у Ивонн проклюнулись первые успехи в фехтовании. Поэтому девушка и не желала сидеть на месте, хватаясь за любую возможность выбраться из убежища.       — Сестра, стоит ли рисковать? — остановила ее Очива перед красной дверью. — Тейнава должен вернуться к полудню, он расскажет, что произошло.       Иногда заботу аргонианки было сложно как-либо расценить: она не показывала какого-то особого расположения или теплоты в сторону Ивонн, хотя и голос довольно часто ее был нежен, как у старшей любящей сестры. Если бы не один подслушанный разговор, вообще бы не появились сомнения в честности главы убежища, но новая сестра знала, что ее не считают за полноправного члена братства.       «Она чужая», — так сказала сама Очива, не зная, что Ивонн ее слышит. и поспорить с этим было трудно.       — Случись там что-то опасное, были бы слышны крики, — ответила девушка и вышла в длинный коридор, поскорее закрыв за собой тяжелую зачарованную дверь.       Город встретил ее непроглядным и белым, как молоко, туманом. Побаиваясь отходить далеко от заброшенного дома, Ивонн обошла его кругом, прислушиваясь к тишине в надежде уловить краем уха чужие разговоры. Пахло странно. Это был не обычный туман, да и сырости в городе не было: стояли жаркие солнечные деньки, и ни намека на дождь. Ивонн чихнула, когда слишком глубоко вдохнула подозрительный дым. Как она сама рассудила, на туман он был все меньше похож. Наверное, стоило задуматься о том, не ядовит ли воздух, но, очевидно, паниковать уже поздно: Ивонн достаточно им надышалась.       Ей надоело просто так стоять на одном месте, томясь от неизвестности. Сладковато-горький привкус проступил на языке — наверняка от загадочного дыма. Еще несколько раз девушка чихнула и прикрыла нос рукавом платья, чтобы хоть немного фильтровать воздух. Долгое время ей не встречался никто из горожан, хотя голоса она слышала отчетливо. В основном напуганные женские, раздраженные мужские и плаксивые детские. Практически все не рисковали и не выходили из дома, затворяли окна и двери, одна только взбалмошная Ивонн бродила по улицам города.       — Клянусь, еще немного, и я пойду к графу с жалобой на эту проклятую гильдию!       — Согласен, Артур, это уже слишком.       Мужские голоса раздались неподалеку от Ивонн. В ответ на них она только хмыкнула. Шла по памяти, надеясь, что выйдет на площадь, а туман начнет рассеиваться, но сквозь белые густые клубы дыма было видно не дальше своего носа. Прохладное утро выдалось для всего города неожиданно тяжелым, даже стража не была готова к подобному, на общем фоне голосов лязгала тяжелая броня, да вот никакой пользы суматоха не приносила. Ивонн же просто бродила кругами, сама не зная, что ищет, ей все происходящее казалось веселым, чем-то новым и живым.       Устав бродить кругами, девушка остановилась, чтобы оглядеться. у нее получилось рассмотреть очертания моста. Направившись к нему, она заметила интересную вещь: над водой туман был не такой густой, и сквозь него понемногу начинали пробиваться солнечные лучи. Будь то магия или алхимический эксперимент, его эффект постепенно сходил на нет. Ивонн спустилась к воде, забыв, что от речки попахивает помоями. Она поморщилась, но далеко отходить не стала, ее внимание привлек голос:       — …Какое, говоришь, исследования проводила Жаннет?       Двое мужчин в длинных голубых робах шли по мосту. Ивонн пригнулась и спряталась под деревянным сводом, прислушавшись к разговору магов, который, несомненно, был приватным.       — Не помню, но что-то связанное с упадком сил и понижением силы воли, вроде зелья успокоения но с более мощным эффектом, — раздались два коротких смешка.       — Ясно, ее очередная отрава. А я давно говорил, что нельзя ее пускать в лабораторию, но кому я нужен…?       Маги шли быстро, наверняка торопились в гильдию, и Ивонн последовала за ними, держась на таком расстоянии, чтобы видеть только их голубые силуэты. Ей было интересно, не услышит ли она украдкой еще что-то. Известие о возможных свойствах тумана пусть и были не критичными, но, все же, мало чем утешали. Насколько сильный эффект? Как долго он продлится? Собирается ли гильдия что-то с этим делать?       Но у тумана были другие планы на счет этого города. Маги зашли в тот район, где белая мгла стояла, как стена, и даже дышать здесь было тяжело. Ивонн сразу же упустила из вида два силуэта, заметно отстав от них. Она мелко дышала, чтобы не наглотаться этой отравы еще больше. Не было видно даже своих рук. Как бы девушка ни старалась сохранять спокойствие, в такой обстановке она начинала паниковать. Ивонн короткими шажками пошла назад, словно слепая, выставив вперед руки. Она надеялась, что хотя бы на ощупь по стеночке какого-нибудь дома сможет выйти на просвет и там дождаться помощи. Но она ходила кругами. Упиралась то в изгородь, то в каменную стену, вскоре осознав, что топчется на одном месте. Глаза слезились от тумана, в горле ощущался легкий отек.       Ни огонька, ни голоса: город будто вымер, а Ивонн блуждала на отшибе, никому не нужная. Никто и не знал, что она здесь. Есть ли такие же потерявшиеся горожане? насколько сильно туман проник в дома? Ивонн начала задыхаться, коря себя за глупость и импульсивность. Ее героизм ни к чему не привел, и она слишком переоценила свои способности. Очива была права — не стоило рисковать. Девушка запнулась о камень и налетела руками на железный забор. Больно, но терпимо. Ходить кругами ей надоело: туман нисколько не рассеялся, и Ивонн окружала все та же беспроглядная белая мгла.       Сдавленно вздохнув, она села на камень и закрыла лицо рукавом, хотя толку от этого было мало. Тихо. Люди и в самом деле исчезли?       «Отлично, Ивонн, ты умрешь вот так, даже не став полноценным членом братства», — девушка ударила себя по колену, лишь бы не раскиснуть окончательно. Ее вообще бесили собственные приступы отчаяния. У нее на такие слабости не было права после всего, что произошло. Дышать стало совсем тяжело. — «Должен же хоть кто-то искать потерявшихся горожан…?»       Чуть левее самой Ивонн блеснул свет. Она подумала, что ей показалось, как будто это была галлюцинация в уголке ее глаза, но мерцание не прекратилось. Оно становилось ярче. Девушка встала с камня и стала махать руками, разгоняя от себя туман.       — Я здесь! Здесь! Слышите меня? — никто не отвечал, но голубоватый свет становился все ярче. Без сомнения, кто-то пробирался к Ивонн сквозь туман.       — Госпожа Ревизор? — кто-то внезапно взял девушку за руку. Свет стал совсем ярким, на пару секунду ослепив ивонн.       Она не сразу смогла разглядеть в тумане того, кто ее нашел. Первым на глаза ей бросился блестящий шар над головой, как маленькая звезда. Он плавно парил над ней, разгоняя мглу.       — Госпожа Ревизор, вы в порядке?       Ивонн перевела взгляд на высокого молодого парня перед ней. Он был облачен в голубую робу магов. Взгляд его с интересом и волнением изучал лицо девушки перед собой, он так и не отпускал ее руку.       — Да, наверное, — тут же спохватилась Ивонн, решив, что ей стоит подыграть магу, лишь бы он побыстрее вывел ее отсюда. — Что происходит?       Мужчина напрягся, его губы изогнулись в неискренней улыбке. Он замялся, виновато разведя руки перед девушкой.       — Небольшое недоразумение, мы уже работаем над противоядием… То есть, нет! Все не так серьезно, как кажется. Идемте, — он повел за собой девушку, стараясь держать ее в поле зрения. — Мы никогда бы не позволили проводить опасные исследования в стенах гильдии. Наша уборщица, милая старушка, она… Она взяла не ту связку ключей и зашла на склад реактивов. Этот туман вызывает легкую сонливость и затруднение дыхания, но это не смертельно.       — Понимаю, — кивнула Ивонн, а сама ухмыльнулась с того, какая глупая была эта ложь. Даже если бы девушка случайно не подслушала разговор других членов гильдии, она все равно бы поставила под сомнение то, что ей говорил маг.       — Уверяю вас, все под контролем.       Вскоре туман стал рассеиваться, и Ивонн смогла разглядеть флаги гильдии магов, развивающиеся на легком утреннем ветерке. На площадь перед массивным крыльцом лился яркий солнечный свет, а вокруг столпилось столько людей, что маг вместе с девушкой с трудом протиснулись между ними. Магический свет над ними исчез — в нем не было необходимости. Здесь туман почти полностью рассеялся, и опасность представляли только разъяренные горожане. Толпа гудела от недовольства.       И именно в этот момент мужчина, ведущий Ивонн к дверям гильдии, понял, как сильно он облажался. На крыльце стоял молодой парень в опрятной, но не слишком дорогой одежде, на его плечах висел плащ с вышитой на нем эмблемой университета волшебства. Взглядом смятения и злости мужчина одарил Ивонн и отвернулся, тихо выругавшись про себя.       — Стой здесь, — его тон уже не был уважительным.       Мужчина поднялся к остальным магам, поклонился настоящему ревизору и отвел в сторону аргонианку, которая до этого успокаивала их важного гостя. Спустя недолгий разговор между ними, женщина дала магу смачный подзатыльник, а сама поспешила к Ивонн, чтобы уладить сложившееся недопонимание.       — Приношу извинения, — она сдержанно кивнула. — Мариан принял вас за другого человека. Вы, наверное, просто испугались. Скоро всем выдадут противоядие. Прошу, подождите в холле гильдии.       Конечно же магам не хотелось ударить в грязь лицом перед ревизором, когда они и так крупно облажались. Ивонн могла только ухудшить ситуацию, если бы что-то разболтала, а потому уважить ее было необходимо. Вся эта ситуация сложилась как нельзя кстати для девушки и весьма потешила ее самолюбие. Любопытство было вознаграждено хотя бы тем, что ей одной из первых дадут противоядие, после чего она может спокойно вернуться в убежище, чтобы рассказать произошедшее в городе.       Внутри гильдия была уютная. Здесь тоже толпились люди, но выглядели они куда богаче, чем толпа снаружи. Ивонн среди них сильно выделялась, поэтому она стояла поодаль, разглядывая лица всех собравшихся. Здесь были и меры, и люди, но большинство аристократов — данмеры. Их внешность с самого начала казалась Ивонн наиболее экзотичной среди всех, кто вообще напоминал человека. Было что-то особенное в этих острых чертах и красных, гранатовых глазах. Они не были одинаковыми: у кого-то темно-бордовые, почти карие, у кого-то ярко-алые и даже оранжевые. Они были разными. Женщины красили губы темной помадой, носили громоздкие украшения с изумрудами, сапфирами и рубинами. Держались статно, смотрели на всех свысока, они точно знали себе цену. Тон их кожи также отличался. Она была не только голубовато-серой, но и синей, чуть фиолетовой и даже светлой. У юношей и девушек почти не было темных синяков под глазами и на щеках сохранялась легкая припухлость. Кожа была почти лазурно-голубая или светло-серая. Ивонн без сомнения могла назвать данмеров красивыми.       В гильдии они все простояли еще час, если не больше. Их постоянно успокаивали тем, что противоядие будет вот-вот готово, а потом по залу стали разносить маленькие флаконы. Молодых и неопытных магов запрягли для этой работы, их положение было видно по тому, как они с любопытством и боязнью пялились на аристократов, а еще заикались, боясь назвать кого-то не тем именем. Ивонн же больше никто не оказывал особого расположения, и вышла на улицу она самая первая, сунув пустой флакон в карман. Вдруг пригодится? В Тамриэле вещами она не собиралась разбрасываться.       Девушка удивилась, увидев, что на крыльце ее ждал тот самый маг. Хмурый, нервно постукивающий носком ботинка по камню под ногами. Он заметил Ивонн, но подходить не стал. Его взгляд был вполне красноречивым.       — Думаю, и без меня перед тобой уже извинились, — нехотя начал он. — Но так и быть: прошу прощения. Гильдия не хотела бы, чтобы ты распространялась о чем-либо, тебе и так оказали достаточно внимания.       — И почему ты спутал меня с ревизором? — Ивонн ответила магу в том же пренебрежительном тоне.       — Это важно? — он вздохнул, решив, что не хочет сейчас спорить. — Нам не сказали, как выглядит ревизор, только сообщили, что он молодой маг с большим потенциалом.       Ивонн хотела было спросить, как именно мужчина разглядел в ней потенциал и его размеры, но вовремя осеклась. Ей было о чем поразмышлять, и особенно над этим странным стечением обстоятельств.       — То, что ты спутал меня с ревизором, не так страшно, — Ивонн захотелось поторговаться, ведь она знала чуть больше, чем считали маги. — Мне повезло подслушать разговор ваших учеников. Виновница взрыва ведь, как ее… Жаннет? Она не уборщица. И это не первое происшествие… верно?       Девушка могла отчетливо проследить, как на висках мужчины вздулись вены от напряжения. Он закатил глаза и тяжело вздохнул. Очевидно, ситуация их отделения гильдии сейчас была плачевная, и репутация всех магов держалась на последнем волоске.       — Что ты хочешь? — без лишних прелюдий спросил он.       «Это мой шанс!» — Ивонн ликовала.       — Пару уроков магии. Ваши услуги ведь дорого стоят, а я пока не могу себе их позволить.       — Один урок, — жестко парировал маг. Поторговаться с ним точно не выйдет. — Какая школа? Учти, я владею разрушением, мистицизмом и колдовством. Выбирай из того, что есть.       — Разрушение меня полностью устроит, — быстро согласилась девушка. Она была довольна любым раскладом, раз получила такой приятный бонус бесплатно.       — Встретимся завтра, как можно раньше после восхода, у меня много дел и без тебя. Я буду ждать у водопада за городом, он тут недалеко. Проспишь — на мою доброту не надейся, ждать долго не буду.       — Договорились, — от грозного вида мага спорить Ивонн тоже не очень то и хотелось. — Значит до завтра, — она обворожительно улыбнулась и поспешила не обратно в убежище, а в таверну, чтобы не получить очередной нагоняй за опоздание. Ориентировалась во времени Ивонн еще очень плохо.

***

      — Да сколько можно-то, как тебя там…?!       — Ивонн.       — Да, Ивонн… Не перебивай меня! Ты работаешь третий день, и каждый раз приходишь ну просто непозволительно поздно!       Ивонн слушала это почти каждое утро и успела привыкнуть. Работники таверны приходили сюда чуть ли не с рассветом, а девушка с трудом просыпалась по утрам после бессонной ночи. От волнения о завтрашнем дне она не могла уснуть, ворочалась до восхода, и уже не могла заставить себя встать. А в убежище, глубоко под землей, она вообще никак не могла определять время. Никому в братстве не было нужды вставать рано утром на регулярной основе, и в целом рамки исполнения контрактов были размытыми, а вот с прачкой в таверне церемониться никто не будет.       Дервера Ромален позволяла своим работницам завтракать спустя час, как они принимались за работу. По утрам не было посетителей, а прачки трудились с вечера, но это не избавляло их от обязанности являться в таверну вовремя.       — Ты пропустила завтрак, так что не смей тратить время на еду! Тебе светит только ужин!       Данмеры в гневе были страшны, особенно Дервера. Ивонн невзлюбила ее с самого начала, еще в тот момент, как с ней начал ворковать Орм. Наверняка эта дамочка больше всех разгоняла шумиху про смерть ее ненаглядного любовника. Может, она даже была замешана в его делах. Сейчас об этом уже никто не узнает.       Ивонн молча кивнула, потупив взгляд. Ей платили всего два септима, в то время как другие прачки получали за день пять и больше, в зависимости от того, насколько хорошо трудились. На такую зарплату богато жить не будешь, но не голодать вполне реально, а вот Ивонн еле-еле копила на свои нужды, боясь не успеть подготовиться к первому контракту, который наверняка был не за горами. Ей дали неделю, и время шло.       Она спустилась в подвальчик таверны, где была каморка для отдыха прислуги, и не встретила там никого. Ее фартук висел на крючке и покорно ждал начала рабочего дня.       Работа для прачек находилась всегда. Ивонн позволяли только помешивать в котле простыни, пока они кипели с золой, да замачивать барные полотенца. В первый же день она проявила себя, как самая худшая прачка в мире: ее нежные руки не выдержали безостановочную стирку в ледяной воде. С первыми мозолями она очень старалась не жаловаться и стоически терпела, но качество ее работы моментально ухудшалось, что замечали все.       Ивонн не узнавала свои руки: еще никогда они не болели так сильно. Кожа шелушилась, костяшки были стерты, а пальцы вечно ломило от холода. Она чувствовала себя старухой с больными костями. И как назло именно сегодня работы у нее было в два раза больше. Для стирки Ивонн не годилась, так что ее отправили гладить постельное белье. Предпочтительнее было, чтобы оно с вечера само высыхало на улице, но из-за переполоха в гильдии и этого проклятого тумана Дервера решила, что все белье нужно срочно перестирать. К счастью, покрывала и простыни здесь были не из шелка, так что даже древнющим утюгом, набитом углями, прожечь их было трудно, и Ивонн сносно справлялась со своей работой.       — Дервера сегодня очень злая.       — Тихо! Как ты не боишься называть хозяйку по имени?       — Потому что наша хозяйка не свирепый даэдра, а очень честная женщина. Настолько честная, что все еще держит эту дурнушку, хоть от нее нет никакого толка.       Ивонн не первый раз слушала такие разговоры за спиной. Даже когда ее пристроили гладить простыни, двух прачек посадили рядом, чтобы они могли контролировать ее, а девушки здесь, надо сказать… не боялись громко озвучивать свое мнение. Они, привыкшие к работе, свободно болтали, пока полоскали горячее после отбеливания белье или готовили щелок. Чувства Ивонн их, очевидно, вообще не волновали. Отношение к ней определилось с первого дня, и это был уже не первый коллектив, в котором девушка с треском падала на самое дно. Она не привыкла к работе. То есть, конечно, в свое мире она работала, рано вставала и целый день сидела в офисе, а вечером успевала приготовить себе ужин и завтрак, но такой труд не сравним с тем, чем занимались люди в Тамриэле.       — Мне кажется, хозяйка скоро ее прогонит.       — Да, я тоже так думаю. Лишний рот ей ни к чему, она и нам-то плату урезала, хотя дела в таверне идут хорошо. Налоги подняли…       Ивонн грустно улыбнулась. Она старалась реагировать на свои неудачи со смехом, ведь в ее положении обижаться на жизнь было очень глупо. Она жива, здорова, спит не на улице, не голодает, обута и одета, так что жаловаться просто непозволительно. И все-таки было обидно. Совсем чуть-чуть. На работе она старалась изо всех сил, держала лицо и не ныла, но ее все равно считали просто никем и даже ничем. Заслуженно, спору нет, но на душе легче от этого не становилось.       Каждый вечер после работы девушка проходила вдоль торговых рядов и с грустью пялилась на ценники. Семь септимов в ее кошельке были настолько ничтожной мелочью, что и говорить не о чем. А ведь Ивонн приглядела себе хороший походный плащ. Ей хотелось иметь что-то свое даже зная, что в убежище ее могут снарядить всем самым необходимым, тем более плащом, но это бы сделало ее еще более зависимой от посторонних, а, значит, еще более слабой и ничтожной. Она была как рыба на суше: барахталась, да толку от этого никакого, ее судьба зависела от доброты чужаков, что случайно проходят мимо.       «Зато меня обучат магии», — хмыкнула про себя девушка, и этот аргумент в ее пользу показался ей вполне весомым, чтобы не обижаться на глупые сплетни крестьянок.       Все-таки было в ее новой жизни хоть что-то, что безоговорочно радовало. Иногда удача была на стороне Ивонн.

***

      Сегодня все шло из рук вон плохо. Утюгом в конечном итоге Ивонн обожглась, да еще и сильно, Дервера заплатила ей один жалкий септим за целый день работы, и поужинать девушка смогла только хлебом. Иногда их кормили остатками похлебок и другой еды для гостей, но сегодня народ прямо-таки пробило голодом. Возможно, это был побочный эффект противоядия.       Ивонн с трудом держала в руках меч, вяло выполняя выпады, которые ей говорил делать Винсент. Вампир не наседал на девушку чересчур сильно, понимая, что она старается, но и сам он не хотел тратить время на глупое размахивание клинком.       — Все в порядке? — учтиво поинтересовался Вальтиери.       — Да, в полном, — Ивонн так сильно махнула мечом, что он потянул ее за собой вперед, но она сумела устоять на ногах.       — Может, это последствия взрыва в гильдии?       — О чем ты? — встрепенулась Ивонн. — А… ну, наверное. Прости, что сегодня тренировка плохо идет.       — Давай сменим тактику, — вампир тоже взял меч со стойки, намного длиннее и увесистее, чем был у девушки. — Нападай на меня. Как чувствуешь. Если что-то гложет — сможешь так выплеснуть эмоции.       Вампир прекрасно понимал человеческую душу и чувства, терзающие ее. Вряд ли он испытывал сочувствие, но так было даже лучше, ведь он мог вполне трезво оценить ситуацию, чтобы предложить подходящее для нее решение. И это решение также было уместным.       Ивонн сделала первые два неловких удара, побаиваясь того, что разозлит вампира или сделает что-то не так, но вскоре втянулась. Это напомнило ей их первую тренировку. Она не могла оценить собственные успехи, а по выражению лица Вальтиери понять хоть что-то было невозможно: за долгие годы его бессмертия одна эмоция словно въелась под кожу, и его мягкая полуулыбка, вкрадчивый взгляд, были неизменны. Он не уставал, не злился, даже не задумывался, делал все идеально точно, без единой заминки, будто скользя по воздуху. Его аристократические черты проявлялись все сильнее, о них говорила и его осанка, и манера двигаться, то, как он держал руки. Это все ни шло ни в какое сравнение с пыхтящей, потной и выбившейся из сил Ивонн, которая пусть и увлеклась их новым способом тренировки, но все равно уже не могла стоять на ногах.       Последний ее удар попал мимо. Меч и даже близко не пролетел рядом с Винсентом, а обожженные ноющие от боли руки девушки выпустили рукоять. Громкий лязг эхом раздался по залу, и Ивонн виновато зажмурилась, заметно сгорбившись от стеснения.       — Прошу прощения, — на выдохе выпалила она. — Завтра такого не повторится, я… Я не хочу опозорить вас, семью и… и Мать ночи, и господина Уведомителя…       — Не опозоришь, если будешь понимать предел своих возможностей, — холодно прервал причитания девушки Винсент. — Отдыхай.       Ивонн вновь смогла только молча кивнуть. Она проводила взглядом вампира, а затем подняла с пола меч и вернула его на место. Она поморщилась от сильного запаха пота и алкоголя, которым пропиталось ее платье, и стерла со лба влагу тыльной стороной руки. В таверне ей дали какую-то мазь против ожогов, и сама она хорошенько промыла ладони в ледяной воде из колодца, но они по-прежнему противно горели от каждого ее движения.       С того дня, как Ивонн прибыла в убежище, она только раз принимала горячую ванну. Остальное же время девушка набирала себе два ведра холодной воды и, стоя в тазу, поливала себя с головы до ног. Она старалась бережно расходовать запасы воды братства, пока что не совсем понимая, откуда она появляется. Всем заведовала Очива, а спрашивать ее пока что не хотелось. И сейчас, с ноющими от тренировок мышцами, Ивонн с удовольствием бы полежала в горячей ванне. Ее уже не отвращала сырость, мох и местами даже плесень в их банной комнате. Она как-то смирилась с тем, что идеальной чистоты не будет уже нигде, и просто хорошенько промывала все, чем собиралась пользоваться. Всю ее брезгливость еще давно убили местные туалеты. Хотя, надо сказать, в братстве он был неплох.       Ивонн с трудом доползла до своего излюбленного таза, долго мылилась и быстро ополоснулась, оставшись стоять обнаженная, дрожащая от холода, пока капельки воды скатывались по ее телу. Она наблюдала за ними, смотрела, как они огибают колени и медленно ползут до кончиков пальцев. С головы текло в два раза больше. Волосы противно прилипли к шее. Девушка поморщилась и вытерлась полотенцем. Платье она постирала наспех: ее уже тошнило от стирки. Мокрые вещи члены братства оставляли на перекладине напротив небольшого камина — он был в их спальне. Как его умудрились соорудить и куда девается дым Ивонн даже не думала, она радовалась тому, что он просто был.       Уже ближе к ночи Ивонн смогла полноценно поужинать. Когда большая часть присутствующих в убежище членов братства легла спать, девушка ушла на кухню и уселась на полу. Она оперлась спиной на запертую дверь кладовой, взяв треугольник козьего сыра, булку зернового хлеба и какое-то соленое со специями мясо, скорее всего, копченое. Почти сразу Ивонн заметила, что здесь все было намного жирнее, чем в ее мире, и от того как будто бы сытнее. Она не спеша нарезала себе каждый ингредиент и складывала все в кривые, но вкусные бутерброды.       Дверь на кухню скрипнула. Ивонн не испугалась, но напряглась: сейчас ей хотелось побыть одной. Через пару секунд она увидела сперва розовый нос, потом длинные усы, а затем уже лохматую голову Шемера, смотрящего на всех сонными, вечно злобными глазками-бусинками. Крыс крался, принюхиваясь. Ивонн не помнила, пускали ли его на кухню, но, судя по тому, как он осторожничал, скорее всего, нет. Девушка посмотрела на сыр в своей руке и отрезала маленький кусочек. Шорох от ее движений услышал Шемер, он сразу же стал пристально следить за девушкой, не двигаясь с места.       — Кажется, мы это уже проходили, да? — Ивонн улыбнулась крысу, будто бы он мог ее понимать. — Ты тут впервые? — она отрезала еще один маленький кусочек, а Шемер подошел к ней еще на пару шажочков ближе. — Вкусно пахнет? Держи, я не жадная.       Нос Шемера задергался активнее. Он шумно фыркал, изучая протянутый ему сыр издалека. По его бегающим глазкам было видно, как ему не терпится откусить кусочек, но Ивонн он еще остерегался. Девушка осторожно бросила лакомство крысу — тот сначала отпрыгнул в сторону, а потом посмотрел сначала на Ивонн, затем на еду, медленно к ней подошел и, не разрывая зрительного контакта, боязливо взял угощение зубами. Может, ей показалось, но Шемер даже моргнул, будто бы в знак благодарности, и тут же ушел с кухни, но не торопясь, а вразвалочку.       — Уже неплохо, — улыбнулась Ивонн.

***

      Это утро Ивонн пропускать не собиралась. Она соскочила с постели как можно раньше, пока еще все спали, с трудом переборов усталость. Наспех она переоделась в льняной костюм и побежала на выход из убежища, от волнения поздоровавшись с Шемером, спящем на деревянном кресле возле книжных стеллажей в общем зале. Настроение у нее было приподнятое и не шло ни в какое сравнение с тем, что было вчера.       Впервые внутренние часы не подвели Ивонн: она выскочила из заброшенного дома, смотря в небо. Солнце едва взошло, в воздухе стояла осенняя утренняя прохлада. Зябко. Девушка поежилась и решила, что ей не стоит задерживаться. По городу уже ходили горожане: кто-то за покупками, кто-то вез товар на телеге. Фермеры и крестьяне были ранними пташками. Безлюдно и тихо в такое время только в богатом районе. На ходу Ивонн жевала кусок яблочного пирога, который, к ее удивлению, обнаружила на кухне. До этого она не видела ничего, кроме продуктов первой необходимости и чего-то, что долго хранится. Такая сладкая приятность по большей части и подняла девушке настроение.       За ворота она выскочила, не оборачиваясь, под сонное ворчание стражи. Она не очень хорошо ориентировалась за пределами города, но еще помнила по игре окрестности, а пеший путь туда-обратно отложился ей в памяти надолго. Водопад, о котором ей говорил маг, находился совсем недалеко от дороги, путники часто набирали из него чистой воды, и сама Ивонн с его помощью утолила сильную жажду, когда боролась с лихорадкой.       Сегодняшнее утро было особенно сонным. Немного прохладное, но солнце уже пригревало. Тихое, без ветра, только отдаленное щебетание птичек в небе. Ивонн это даже нравилось, она старалась наслаждаться природой и дышать чистым воздухом во всю грудь.       Уже был слышен водопад. На подходе к нему воздух стал влажным и освежающим, сразу же захотелось сделать несколько глотков ледяной, так что сводит зубы, водички, чтобы взбодриться. Девушка ускорила шаг, а после увидела, что ее уже ждали. Маг сидел под деревом, откинув голову и прикрыв глаза. Впервые она видела его не в напряженной обстановке и могла рассмотреть. Это был парень, чуть старше нее самой, с короткими волосами странного пыльно-соломенного цвета и идеально прямым, как по линеечке, носом. Сначала ей показалось, что маг спал, но стоило подойти ближе, как парень тут же повернул голову в сторону шагов. Вид у него был хмурый.       — Я опоздала? — первая начала диалог Ивонн.       — Не сильно, — снисходительно ответил маг. — Просто я рано встаю. Идем.       — А куда…?       — Не трать время на вопросы. Ты хотела обучиться магии разрушения, значит нам нужно место подальше от дороги. Или хочешь кого-нибудь угробить?       — Справедливо, — согласилась девушка.       Вдвоем они ушли за деревья, но не в лес. Чуть поодаль дороги была полянка, которая вела к небольшому озеру между холмами. Здесь была открытая местность, без кустов и какой-либо растительности, кроме травы — идеально для занятий магии. Ни любопытных глаз, ни случайно возможных жертв.       Маг остановился и задумчиво огляделся по сторонам. Судя по всему, место его тоже устроило.       — Напомни, как тебя зовут?       — Ивонн, а ты…?       — Мариан. Что ж, будем знакомы, — после этого последовала неловкая пауза. В воздухе прямо-таки висело нервное напряжение. — Ты вообще когда-нибудь занималась магией?       — Не-а, — Ивонн сложила руки на груди и выжидающе смотрела на парня. Ей уже не терпелось приступить к обучению.       — Джулианос, за что мне это… — пробормотал Мариан. — Тогда садись.       Маг сел на песок на берегу озерца и рукой указал на место напротив. Девушка спорить не стала, последовала его примеру и опустилась на колени.       — Давай так: магия — это не фокусы, это наука, и наука сложная. За один день всему не научиться, за пару часов тем более, но у тебя есть потенциал, так что что-нибудь да выйдет. Ты бретонка, верно? — Ивонн кивнула. — Отлично. Что ж, начнем с того, что вся магия исходит из Этериуса, и она пронизывает целиком наш мир. Она есть во всем, в каждом из нас, где-то ее больше, где-то меньше. Это могущественная энергия, которую можно научиться чувствовать и осязать. Заклинания, посохи — инструменты для того, чтобы использовать эту силу. Понимаешь? — девушка кивнула вновь. — Некоторые расы больше предрасположены к магии, но все это индивидуально, здесь нужен и свой талант. Есть два типа энергии Этериуса: первородная, истинная — та, что есть внутри тебя, и преобразованная, та, что живые существа смогли обуздать и придать ей форму. истинная магия может проявляться случайно, зачастую она определяет то, к чему маг предрасположен, нам даются не все школы подряд, и редко когда можно постичь больше трех, на это уходят годы. Поэтому слишком сильно не мечтай.       Ивонн внимала каждому слову, с жадностью слушая рассказ Мариана. Ей было до чертиков интересно узнать, что таится за словом «магия» и какой она была в этом мире. Что с ней делать, как подчинить, как она ощущается. Наверное, девушка была самым внимательным слушателем за всю жизнь Мариана, потому что в какой-то момент он перестал на нее презрительно смотреть и сам увлекся своим рассказом, явно довольный тем, с каким упоением на него глядела его ученица.       — Очень важная часть магии — заклинания и фантазия. Кому-то проще вызубрить непроизносимые формулы на айлейдском языке, но я всегда считал, что очевиднее вообразить то, что ты делаешь, а не надеяться на буквы. Магию надо чувствовать, понимать ее происхождение, силу и возможности. Само собой, без заклинания сложно самому использовать какую-то сильную магию, ты не создашь огненный шторм просто представив его, но… в теории это возможно. Сейчас не об этом. Также у всех нас есть свой предел. Магия расходует ману, твою внутреннюю энергию. Использовав пару заклинаний можно устать так, будто ты таскал ведра с водой часами напролет. Запас этой силы развивается точно также, как и сила нашего тела: упорными тренировками. А теперь… — Мариан чуть прищурился, что-то разглядывая в Ивонн. — Мы начнем, но я не хочу сразу давать тебе формулу заклинания. Закрой глаза, — пусть и с сомнением, но девушка послушалась. — Представь внутри себя сосуд, любой. Думай о нем, чувствуй его размеры, насколько он наполнен. Представь, как внутри тебя льется вода и стекает в него.       Мариан начал говорить так монотонно, что Ивонн едва не стала засыпать. Она зевнула, за что получила тычок в плечо, и попыталась вновь сосредоточиться. Сначала она не понимала, зачем это делает, в ее голове возник буквальный образ кувшина, полного воды, но чем больше она о нем думала, тем больше деталей стала замечать, как будто на самом деле разглядывала сосуд со всех сторон. В какой-то момент ее руки потеплели, по телу будто растекался жар. В кончиках пальцев появилось приятное покалывание, оно шло вдоль всех конечностей и скапливалось где-то под ребрами в один большой шар. Образ кувшина исчез — он Ивонн сразу не понравился. Она попробовала представить свое тело со стороны, как сквозь кожу просвечивала эта странная горячая жидкость, похожая на раскаленное золото. Она сияла, переливалась и бурлила внутри. Циркулировала по всему телу, как кровь, но это была не она.       Теперь Ивонн поняла, о чем ей говорил Мариан.       — Чувствуешь? — спросил маг.       — Чувствую, — полушепотом ответила девушка, будто распробывая на вкус новое ощущение.       — Стало жарко, да? Такое часто бывает. Я не сомневался, что ты быстро почувствуешь, у тебя должен быть большой запас маны.       — Откуда ты это знаешь? — не вытерпела Ивонн. Она уже не в первый раз слышала от Мариана нечто подобное про себя, и ей это стало казаться странным.       — Я же маг, — отмахнулся он, и почему-то девушка ему не поверила. — Хватит. Теперь представь огонь на ладони.       — Вот так сразу? — смутилась Ивонн. Она все еще не до конца представляла, как из воздуха может появиться что-либо, и тем более слабо верила в то, что у нее получится призвать пламя.       — А что еще тебе нужно? Пробуй. От пытливого взгляда Мариана Ивонн засомневалась в себе еще больше. Она уже перестала чувствовать жар во всем теле, и это показалось ей наваждением от его монотонного бубнежа, как в трансе, а не что-то связанное с магией, Этериусом и прочим. Девушка посмотрела на свою ладонь. Ожог все еще был розовым и заметным. Сейчас она могла отчетливо представить только боль от огня, но не пламя на своей руке, да еще и такое, что не навредит ей самой.       — Магия не обожжет тебя, — словно прочитав мысли Ивонн, сказал парень. — Давай не задерживайся, я хочу быстрее закончить.       От того, как маг стал торопить Ивонн, она сама начала злиться. Ей хотелось получить вдумчивый урок с хорошим результатом, а не игру в угадайку, что ей нужно делать. Представь, пофантазируй, делай то, не знаю что — даже Винсент так не учил ее, хотя тоже в некотором роде был сторонником самообучения, но он хотя бы наблюдал и давал советы, а потом корректировал все действия Ивонн, а не просто пялился с умным видом.       Наверняка все из-за того, что Ивонн ни копейки не заплатит Мариану. Стараться за бесплатно никому не хочется.       Утихомирив свою гордость и возмущение, Ивонн вновь закрыла глаза, чтобы не видеть назойливое лицо Мариана, и стала снова представлять то самое расплавленное золото в своих жилах. Оно было горячим, огонь был горячим — так девушка видела хоть какую-то логику в том, что собиралась сделать. Она представляла, как эта кипящая жидкость скапливается у нее на ладони, но то образ становился размытым, то что-то отвлекало Ивонн… У нее ничего не выходило.       — Посмотри сюда, — раздраженно буркнул Мариан, выводя Ивонн из ее фантазий. На его руке с искрами вспыхнул беспокойный огонек, прекрасно отражающий настроение мага. — Вот так выглядит огонь, это ты должна сделать. Ты слышала, чтобы я произносил какие-то странные слова? Нет? Так значит для этого заклинание и не нужно. Делай давай.       Ивонн прикусила губу, чтобы не съязвить, и стала пялиться на свою ладонь, возвращая тот образ, который она старательно создавала. И вот жжение в руке стало чуть сильнее. Девушка вся напряглась, почти не дышала. Она так уставилась на свои руки, что у нее едва не потемнело в глазах, пока на кончиках пальцев не полыхнули крохотные язычки пламени.       — Получилось?! — не веря, вскрикнула она. — Ты видел? У меня получилось?!       Мариан поморщился от крика девушки.       — Да, у тебя получилось. Для первого раза достаточно.       Сердце в груди Ивонн колотилось так сильно, что звенело в ушах. Она еле сидела на месте, таращась на свои руки. У нее получилось зажечь настоящий магический огонь! У нее! Она справилась! Получилось один раз, значит получится и второй, а потом настоящее пламя, фаерболы, и еще много всего! От восторга девушка чуть не смеялась, радуясь своим успехам, как маленький ребенок, на глазах которого произошло чудо.       — Вот теперь я скажу тебе заклинание. Вспышки будет достаточно.       Знакомое слово немного отрезвило девушку, опьяненную успехом. Ей было приятно слышать хоть что-то, в чем она разбирается. Эта несчастная вспышка была у всех рас в начале игры, и с ней она проходила чуть ли не половину сюжета. Наверное, в жизни это заклинание было очень слабым, но, главное, что с его помощью можно хотя бы попытаться разжечь костер или осветить путь. Как зажигалка и замена огнива, которым девушка так и не научилась пользоваться.       Сначала Ивонн не смогла разобрать ни слова из того, что ей проговорил Мариан. Айлейдский язык звучал красиво, но больно непонятно. Магу пришлось по слогам разжевать короткое предложение три раза, пока девушка не смогла его проговорить хотя бы приблизительно похоже на то, как оно должно звучать.       — Слава Джулианосу мы закончили, — Мариан встал на ноги. — Теперь снова практика.       Ивонн поднялась, отряхнувшись от влажного песка. Только сейчас она поняла, как сильно у нее затекли ноги.       — Заклинание называется «Вспышка», пожар ты ей не устроишь, только если не будешь целенаправленно сушняк поджигать. Развести костер получится, кого-нибудь позлить или подпалить волосы — тоже сможешь, но существенный урон не нанесешь.       — Я и не собиралась никого калечить, — съязвила Ивонн.       Компания Мариана надоедала девушке также. как и ее ему. Хотелось побыстрее закончить — хотя бы в этом они были солидарны. Она вновь посмотрела на свои ладони, вспомнила всполохи огонька на них, и попыталась убедить себя в том, что со вспышкой она точно справится.       Заклинание пришлось повторить пару раз. Она то путалась в словах, то в произношении, то забывала, зачем вообще произносит это непонятное нечто, пока с ее ладоней неожиданно не сорвался огненный шарик, угодивший прямиком в озеро. Мариан предусмотрительно направил руки девушки в сторону воды и сказал ей держать их вытянутыми, чтобы ненароком не поджарить ему робу или свои штаны. И вот у нее получилось!       — Давай еще раз, увереннее, — Мариан, кажется, тоже приободрился.       И Ивонн сделала это еще раз. Вспышка возникла быстро, почти без заминки, и опять полетела в воду. Девушка чуть не визжала от счастья, продолжая запускать вспышку. Она даже повторила жест из игры, когда начала понимать, в какой момент заклинание действует, и это привело ее в еще больший восторг.       Девушка обернулась, чтобы поблагодарить Мариана, но он просто исчез, и от этого радость как рукой сняло. Маг сбежал, не попрощавшись, как только исполнил свое обещание: урок окончен, раз Ивонн смогла создать огонь. На большее они и не договаривались, верно?       — Спасибо, — прошептала в пустоту Ивонн.