Истинные догматы

      Если бы не помощь Тэлэндрил, Ивонн бы еще долго мучалась с ожогами на руках. Девушка каждую ночь наносила лечебную мазь на поврежденную кожу, и раны исцелялись почти на глазах. Прошло еще несколько дней: мирных, без странных происшествий. Ивонн все же прислушалась к словам Винсента и следом начала прислушиваться к себе. Свои силы она понимала все отчетливее, особенно потому, что у нее открылось второе дыхание на тяжелой работе и усиленных тренировках. Уговорить вампира сократить время, но повысить интенсивность их занятий было не сложно, ведь в конечном итоге это принесло первые плоды.       Вальтиери не стал долго выматывать Ивонн заучиванием стоек, выпадов, взмахов, блоков и прочих, несомненно, полезных приемов, они перешли сразу на практику. Полчаса шла разминка с манекеном — Ивонн оттачивала на нем точность своих движений, а потом настоящий бой с живым противником. Ну, не прям уж живым, но мыслящим и двигающимся, причем весьма быстро. Разумеется, Винсент поддавался и дрался в четверть своей силы, но и это заставляло Ивонн попотеть. Она перестала уставать от тренировок морально, ведь у нее не было времени заскучать, а вот физическая усталость помогала крепко спать и привыкать к новому темпу жизни.       Ивонн стала реже опаздывать, если так можно выразиться. Приходить в одно время с остальной прислугой у нее так и не получалось, но она и не задерживалась до позднего утра.       Наконец-то девушка спала без тревоги. Ей было даже не обидно за выговоры от Дерверы, ведь те копейки, что она ей платила за работу, не стоили лишних нервов Ивонн: ее готовили к куда более сложной и опасной работе. С трудом, но Ивонн накопила уже шестнадцать септимов, и их вот-вот хватит на тот походный плащ, что девушка себе присмотрела. Она уже успела его пощупать и поспрашивать о нем у торговки и у своих братьев и сестер. В общем и целом они были одного мнения — это хороший плащ. Не подойдет для поздней осени, но сослужит хорошую службу на ближайший месяц, а именно это и было нужно Ивонн.       Но все не могло и дальше продолжаться так сказочно, как шло последние несколько дней.       Будь Ивонн собакой, она бы непременно поджала уши и хвост, едва не оглохнув от криков Дерверы. Сегодня девушка умудрилась опоздать сильнее, чем обычно, прожечь две шелковые простыни и уронить чистое белье в лужу. Очевидно, для хозяйки таверны этих проступков было более, чем достаточно, чтобы со спокойной душой выгнать непутевую прачку. Чудом она дотерпела до вечера, но именно поэтому сейчас не поскупилась на ругательства, посчитав своим долгом напомнить Ивонн о том, что ее приняли сюда бедную и несчастную, в лучшую таверну города, а она посмела так отплатить за всю доброту.       Ивонн не злилась. Ушла в себя и пялилась на потертые носки своих тапочек, думая о том, чтобы поскорее уйти из таверны на свежий воздух. Сегодня было особенно много посетителей, и многие из них лицезрели ее увольнение во всей красе, но на это девушка тоже не обращала внимание. За всю отработанную неделю она получила такие жалкие копейки, что их деньгами было стыдно назвать. Ей хотелось есть, спать и поскорее намазать руки в мозолях чудодейственной мазью от Тэлэндрил. Все остальное ее… почти не волновало.       Дервера ей не заплатила — этого стоило ожидать. Она сорвала с нее грязный фартук и ушла за барную стойку, сменив гнев на милость при виде нового посетителя. Ивонн хорошо умела игнорировать косые взгляды, но иногда ее непроницаемость давала брешь, так что сейчас, в этот самый момент, когда крики эльфийки сменились на шепотки людей вокруг, девушка не могла заставить себя не вслушиваться в них. Она глубоко вздохнула, шумно втянув носом воздух, и собиралась молча уйти, ведь от ее претензий или попыток защитить себя не будет никакого толка, но ее окликнул знакомый голос.       — Так себе денек, да? — этот саркастичный тон Ивонн запомнила с первого урока.       Она обернулась и увидела Мариана, сидевшего за небольшим столиком у стены, практически прямо за барной стойкой. Перед ним стояла пустая тарелка, но, судя по крошкам, еще недавно на ней был хлеб или какая-нибудь булочка, — выпечка в заведении Дерверы просто отменная, — а рядом стояло две бутылки эля. Ивонн неловко подошла к магу и заставила себя притворно улыбнуться, надеясь, что хотя бы он не станет злорадствовать над ней, как добрая половина гостей-работяг, отдыхавших после тяжелого дня. Хозяйка таверны даже и не думала скрывать проступки Ивонн, и в глазах остальных они выглядели вполне себе достаточными для постыдного увольнения.       — Бывало и получше. Ждешь кого-то? — из вежливости уточнила девушка, кивнув в сторону бутылок.       — Уже нет, — весело улыбнулся парень. — Садись, угощу. Дервера… Хорошую встряску тебе устроила.       — И ты решил меня пожалеть? — грубо хмыкнула Ивонн, но от предложения не отказалась.       — Я решил, что двух бутылок эля на одного — слишком много, а ты, как всегда, оказалась в нужном месте и в нужное время. Я ждал кое-кого из гильдии. И довольно долго. Что ж, мое терпение не вечное, особенно когда нашлась вполне неплохая компания на замену.       Мариан и говорил, и выглядел куда более дружелюбно, чем в тот день, когда проводил урок для Ивонн. Возможно, так на него действовал алкоголь. Маг легким движением откупорил бутыль и поставил ее прямо перед девушкой, а сам следом сделал один крупный глоток, как бы показывая, что его знакомой нечего стесняться.       — Спасибо, — чуть более мягко ответила Ивонн.       Стоило алкоголю попасть ей на язык, как она тут же забыла обо всем, что произошло. Изрядно перенервничав за последнюю неделю, девушка впервые за все время в Тамриэле осознанно попробовала алкоголь, и реакция ее тела была вполне предсказуемой. Желанное расслабление пришло почти мгновенно. Звуки на фоне будто стали тише, крики Дерверы стерлись из памяти, и сама таверна уже не казалась ей опротивевшей.       Эль был вкусным. Настолько вкусным, что Ивонн блаженно прикрыла глаза и откинулась на спинку деревянного, скрипучего стула, шумно дыша носом. Разом она будто почувствовала себя на своем месте, и иллюзия обреченности испарилась без следа.       — Сто лет не пила алкоголь, — на выдохе прошептала она и вытерла уголок рта кончиком рукава. — Прости, день и правда был так себе. Да что там день! — устало усмехнулась она. — Уже которая неделя…       — Тогда предлагаю тост: за свободный вечер, — Мариан разделял настрой Ивонн, и от этого у нее на душе стало чуточку легче.       Эль кончался также быстро, как хмелела девушка. За первой бутылкой последовала вторая. Вскоре стало ясно, что маг тоже запивал нечто пережитое за последние дни, и он, в общем-то, был в том же состоянии, что сама Ивонн.       Они пили, придумывая для каждого глотка новый тост, и больше ни о чем не разговаривали, слившись с общей массой гостей, которые очень быстро забыли о произошедшем на их глазах увольнении.       Когда на столе магическим образом появились еще и закуски в виде добротных кусков соленого творожного сыра и вяленой свининки, Ивонн уже не чувствовала никакого стеснения перед парнем и абсолютно по-хозяйски набивала полный рот. В какой-то момент она осмелела настолько, что ее голову посетила совершенно безрассудная и наглая идея.       — Знаешь… а я думала, что у гильдии будут проблемы.       — О чем ты?       Ивонн расплылась в хитрой и беспросветно пьяной улыбке и облокотилась на свою руку, чуть наклонив голову в бок.       — Ну… знаешь, у вас ведь тогда и правда такой переполох случился… я думала, вы следите за тем, что у вас творят ученики, но вы не просто следите, вы поощряете.       Мариан опустил начатую бутылку эля и слегка прищурился, пытаясь понять, с чего такая перемена в поведении его мирной знакомой, пару минут назад желавшей ему счастья и здоровья, прикрикивая на каждый глоток «до дна!».       — К чему это все?       — Да знаешь, я тут поняла… что… в общем-то, знаю из-за чего произошел тот взрыв. И, ну… — и тут Ивонн резко замолчала, понемногу сообразив, насколько сильно она наглеет, уплетая за чужой счет выпивку и еще смея шантажировать того, кто ее по щелчку пальцев испепелит. — Как-то я не подумала…       — Не подумала? Мягко сказано, — холодно фыркнул Мариан.       — Да… хреново получилось, — девушка медленно опустилась на стол лицо и закрыла руками голову, а потом и вовсе начала не то хихикать, не то плакать. — Да вообще все хреново получается! — она слабо хлопнула по столу просто потому что не рассчитала силу и чуть не промахнулась. — Ты с урока сбежал, как будто противно было, с работы выгнали, контрактов нет…       — Контрактов?       — Да не важно, — пробубнила Ивонн, успев себя во время остановить от нарушения одного из догматов. — Я просто… думала, мы сработались, и я, ну… может, еще на урок договоримся, а ты исчез. А потом работа, и сейчас ты такой… Тааакой… Запутал меня, короче.       — И вместо того, чтобы найти меня в гильдии, ты решила прибегнуть к шантажу? — казалось, Мариан ни капли не опьянел. Стоило их посиделке перетечь в более серьезное русло, как он тут же взял себя в руки. — Ведешь себя, как ребенок. Тебе никто это не говорил?       — Да просто пьяная я, — грустно выдохнула Ивонн. — Прости.       Мариан в ответ промолчал, он долго и внимательно смотрел на девушку, а затем предусмотрительно отодвинул от нее недопитую бутылку эля.       — Забудем. Мне не стоило тогда резко уходить. А на счет твоего гениального шантажа — ревизор все равно давно уехал, ты больше не представляешь для нас никакой опасности. Вдвойне глупо было начинать этот разговор, — маг допил за девушкой алкоголь. — Ты забавная, мне нравится, — он похлопал по макушке пьяную Ивонн, чтобы та поднялась со стола и посмотрела на него. — Хочешь урок — я не против, буду тебя учить. Заплатишь потом, скажем, через неделю. Способности у тебя есть, так что лучше ты, чем мне за бесплатно в гильдии дадут какого-нибудь идиота по блату.       — Ты такой хороший… — пьяно улыбнулась Ивонн, едва осознавая то, что ей говорят. Она слушала мага в пол уха, медленно, но верно засыпая и снова скатываясь, как слизь, на стол. — Спасибо…

***

      Утром прошедшей вечер для Ивонн был туманным. Она сонно поморщилась, когда ей в глаза ударил яркий солнечный свет из окна, а потом и вовсе вскочила на кровати, щурясь от неприятной рези. Зрение приходило в норму медленно, потекли слезы от смеси разношерстной боли и тошноты, так что девушка успела пожалеть о собственном пробуждении. Она натянула на голову одеяло и тихо застонала, не сразу вспомнив, что произошло.       Так прошло несколько минут. Мучительных и ужасно долгих. Совсем чуть-чуть, но звон в голове стих, что не скажешь о тошноте. Ивонн медленно выползла из-под шершавого жесткого пледа и огляделась: знакомая комната. Это была спальня в таверне Дерверы, та самая, в которой на девушку напал Орм. Поджав губы от нахлынувших воспоминаний, Ивонн осторожно села на кровати, стараясь думать только о недавнем прошлом, а именно о вчерашней пьянке. Щеки жгло не то от похмелья, не то от смущения, из-за которого захотелось провалиться сквозь землю и больше никогда в жизни не видеться с Марианом. Как на зло, Ивонн увидела записку, лежавшую на табуретке возле кровати.

Я не был уверен, вспомнишь ли ты вчерашний день, поэтому пишу. Урок в миддас, то есть в день, когда ты читаешь эту записку, в полдень, на том же месте. Стоимость комнаты я прибавлю к плате за свои услуги. О цене договоримся.

Мариан

      Ивонн тихо завыла, чувствуя практически непреодолимое желание удариться об стену головой. Она успела взлезть в долги, имея за душой всего шестнадцать септимов! Еще и попыталась шантажировать мага! Об этом она, конечно же, тоже вспомнила, задаваясь только одним вопросов: было ли в ее светлой голове хоть что-то в тот момент.       Все с этим Марианом у нее шло не так. Первая встреча — ошибка, первый урок — плата за эту ошибку, а второй урок так вообще не ясно зачем и почему. На его месте Ивонн бы просто забыла о существовании подобной дуры в своей жизни и уж точно не стала бы проводить второй урок, даже за деньги. А он стал. Напоил за свой счет, не бросил пьяную тушу в таверне, так и комнату снял! Еще пара таких встреч, и девушка точно никогда в жизни не сможет с ним расплатиться.       — Отказаться — грубо, прийти… да как будто бы тоже грубо, — пробормотала себе под нос Ивонн, пока понемногу приходила в себя.       Она смогла встать, не без труда сдержав рвотный позыв, и умыться водой из кувшина в небольшом, ржавом тазу. Никакого подобия зубной пасты она так и не нашла, из-за чего злилась на себя за пьянку еще больше. В отличии от таверны в имперском городе, где в свой первый день в Тамриэле Ивонн набила полную сумку яблок, в этом заведении едой просто так не разбрасывались, тем более в самой дешевой комнате, а именно с помощью яблок девушка выживала, хоть как-то поддерживая рот в чистоте. Совет от бабушки пригодился ей в самой невообразимой ситуации.       Ивонн выглянула в окно. Определить полдень по солнцу спустя больше, чем две недели в Тамриэле для нее уже не составляло никакого труда. Да, приблизительно, да, это было неудобно, но намного лучше, чем теряться в пространстве и времени, как малое дитя. Полдень еще не наступил.       Внизу уже во всю бурлила жизнь. Мало постояльцев, но зато много работников. Прачки, уборщицы, официантки — все приводили таверну в порядок и обслуживали редких посетителей. Судя по состоянию зала, пировали вчера все, причем, как в последний раз. Обычно, в это время у Дерверы был полный порядок, но сегодня что-то пошло не так. И, судя по лицу хозяйки, выглядевшей не многим лучше помятой с похмелья Ивонн, ночка была веселой.       Девушка вышла в город и поняла одну важную вещь: она почти к нему привыкла. К запахам, людям, ритму жизни, времени. Дико осознавать то, что абсолютно чужой мир уже не такой уж… странный. Ивонн посильнее укуталась в шаль, прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы отвлечься от тошноты, и пошла прямиком к убежищу. Ей нужно срочно привести себя в порядок.       Старая дверь, пыльный дом и пробирающий до костей холодом сырой подвал. Ивонн поежилась, ей стало совсем дурно от запаха земли и плесени, так что прошла через черную дверь она практически зеленая.       В убежище никого не было. Точнее, был их безмолвный страж, который монотонно ходил из стороны в сторону, скрипя своими костями. Не было видно даже Очивы, но стоило Ивонн пройти чуть дальше, как она увидела тихо переговаривающихся Тейнаву и Мари. Они не обратили на пришедшую сестру внимания, увлеченные диалогом. В спальне же храпел Гогрон — девушка прошмыгнула мимо него и закрылась в их ванной комнате, тут же окунув лицо в бочку с холодной водой. Стало легче. И спокойнее. Обычно гнетущая тишина убежища давила на Ивонн, но сейчас спасла от головной боли. Ни единого лишнего звука, никаких разговоров, даже шепота не было слышно. Только отзвук эха от храпа орка, но то была мелочь.       Девушка быстро скинула с себя одежду, зачерпнула воду деревянным ковшом и окатила себя с ног до головы, взвизгнув от холода. Кожу стало покалывать, а вот давление в висках ушло.       Она облилась еще несколько раз, стараясь медленно и глубоко дышать, а потом обтерлась полотенцем и вышла обратно в спальню. С момента ее появления и ухода в ванную не изменилось абсолютно ничего. Гогрон храпел, никто не пришел, никто ничего не заметил. Не было вопросов, где Ивонн пропадала ночь, не было дежурных вежливых фраз вроде: «Доброе утро, сестра», «Да укроет тебя тень Ситиса». Девушка практически бесшумно переоделась, перебрала свои вещи в сундуке, прихватила с собой ржавый кинжал некроманта и кошелек, которые весьма удобно разместила на поясе, а потом также незаметно просочилась на улицу из убежища, так никем и не замеченная.

***

      Ивонн уже давно хотела это сделать, и сегодня она наконец-то смогла продать тот злополучный кинжал некроманта, выручив за него целых тридцать шесть септимов! Оказалось, что его клинок состоял из сплава серебра и железа, а сверху налипла вовсе не ржавчина, а грязь. Но качество… было ужасным. Создал его точно не профессионал, да и сплавы металлов ценились ниже, чем чистые. Будь он целиком из серебра, более новый и острый, то Ивонн смогла бы выручить за него полтинник, а то и больше, но она была безумно рада и той сумме, которую имела в кошельке сейчас.       Некромант сослужил ей неплохую службу после своей смерти — это не могло не воодушевить. Пришлось поторговаться, конечно, но все же! Сразу после кузницы Ивонн поспешила за плащом, присмотренным ею еще несколько дней назад. За него поторговаться у нее не вышло, так что кошелек девушки уменьшился почти на половину. Тем не менее, обновка на плечах и двадцать пять септимов в кармане грели душу похлеще огня в камине таверны. На радостях Ивонн чуть было не забежала в лавку травницы, но вовремя себя одернула: у нее висел неизвестный долг перед Марианом, с которым надо разобраться в первую очередь. Совсем скоро ее первый контракт… Она сделает дело и сможет расплатиться за все, что нужно. По крайней мере, девушка на это надеялась.       К тому моменту, как с разными бытовыми делами было покончено, солнце уже стояло в зените. Ивонн поспешила на урок, почти сумев перебороть стыд за свой вчерашний проступок. В конечном счете, она ведь заплатит за занятия, а деньги — есть деньги. Ими можно купить многое, даже хорошее мнение о себе, если вовремя платить по счетам.       Мариан ждал ее там же. Под тем же деревом, в той же позе. Даже погода была похожей. Приятное теплое солнышко, никаких противных серых туч, только осенний золотисто-медный лес и шелест прохладного ветра. Маг сидел и что-то увлеченно писал в коричневой книжке. Наверное, вел свой дневник или был занят какими-нибудь исследованиями — Ивонн попыталась разглядеть обложку, но у парня был чертовски хороший слух. Он услышал ее приближение за пару метров и тут же засунул книжку под серо-голубую робу.       — Не думал, что ты придешь.       — Но все-таки ждал? — улыбнуться получилось вымученно. Похмелье все еще давало о себе знать.       — Как себя чувствуешь? — задал он дежурный вопрос, чтобы перевести тему, и повел за собой Ивонн, снова к тому озеру.       — Тебя правда это волнует? — звучало, как обычно, грубо. Почему-то именно с Марианом девушка каждый раз словно забывала, как разговаривать, и отвечала ему первое, что приходило в голову. А он, как ни странно, еще ни разу не затаил обиду.       — Не особо, — он пожал плечами. — И так ясно, что так себе.       В отличие от первого урока, в этот раз Мариан был в хорошем настроении. Не хмурился, только ухмылялся, как будто присутствие девушки его смешило. Наверное, так и было на самом деле. Ивонн посмотрела на него, пытаясь понять, что движет этим странным магом, но заметила ничего, кроме синяков под глазами самого обычного уставшего от всего на свете человека. Может, для него эти занятия действительно были наименьшим злом.       Несмотря на хорошее настроение, Мариан был молчалив. Занятие он начал с того, что потребовал продемонстрировать вспышку, которую Ивонн смогла сотворить не с первого раза: у нее просто вылетели из памяти слова заклинания, хоть оно и было относительно коротким. А дальше все свелось к тому, что магия девушки очень нестабильная.       — Ты не знаешь свой лимит, не чувствуешь его. Вкладываешь в заклинание то всю свою силу, то только маленькую часть, как будто не ощущаешь колебаний маны.       — Но я правда ничего не чувствую.       Ивонн посмотрела на свои ладони, пытаясь вспомнить, как ощущался огонь, но ничего кроме тепла не было. Только сгусток приятной для кожи вязкой энергии, обвивающей ее руки. Абсолютно одинаковой.       — Не придуривайся, — отмахнулся Мариан. — Ты не можешь не чувствовать, с твоим-то запасом маны и силой.       — Это каким же?       Мариан поджал губы и отмахнулся от вопроса девушки.       — Продолжай создавать вспышку. Медленно.       — И сколько раз? — невесело вздохнула Ивонн.       — Сколько потребуется.       И с этого момента маг замолчал, уставившись на руки своей ученицы, тем самым вынуждая ее снова и снова произносить заклинание, пока от него не начал болеть язык, и замудренная фраза на чужом языке не стала для девушки не более, чем любой другой обыденной фразой воде: «доброе утро!». Она произносила его уверенно, почти без ошибок, абсолютно выключив свой разум — это была монотонная зубрежка и проверка ее выдержки. Которая, впрочем, все никак не заканчивалась. Ивонн запускала эту чертову вспышку в озеро, будто зацикленная во времени на вечно, а Мариан все молчал и ждал. И он был недоволен.       Порядком измотанная ученица почувствовала, как открылось второе дыхание. Словно по щелчку ей стало легко произносить заклинание, она повторяла его шепотом, а потом и вовсе едва шевелила губами, позволив себе отвлечься на мага, пока тот не занудствовал. Его выдержка была безупречна. За все то время, что они просидели на берегу, он практически не шевелился, замерев, словно мраморное изваяние. Сосредоточенный, слегка нахмуренный, будто прислушивался к чему-то заметному только для него одного. Может, он размышлял, ушел в свои мысли, чтобы скоротать время и не концентрироваться на уроке, но Ивонн в этом очень сомневалась. Стоило ей отвлечься, как Мариан ожил, одарив ее строгим выговором:       — Сконцентрируйся на заклинании. Я не разрешал расслабляться.       Захотелось его передразнить, но Ивонн прикусила язык, понимая, что хочет дурачиться от скуки. Она ничего не смыслила в магии, и не могла судить о методах парня, только вот отрицать значительные результаты всего за два занятия было бы глупо. Она научилась вспышке, может чувствовать свою силу, а сейчас вызубрила заклинание так, что сумеет произнести его, не думая ни секунды, словно сделает вздох. А вот Мариан, кажется, был ей недоволен уже очень сильно.       — Хватит так… — он запнулся, всплеснув руками, будто бы подбирал подходящее слово, — так безответственно растрачивать свои же силы! Мы чуть ли не час тут сидим, а твоя вспышка все такая же нестабильная.       — Да я не чувствую никакой разницы! — раздраженно парировала Ивонн и прекратила бездумное повторение заклинания, встряхнув уставшей и слегка онемевшей рукой.       — О, Девятеро, ты издеваешься надо мной?       Маг вскочил с места сам и сильным рывком, словно тростиночку, поднял за собой девушку, пока та подавилась воздухом от возмущения. Он бесцеремонно вытянул обе ее руки, встал сзади и прижался к ней всем телом, крепко сжав ее запястья между своими холодными ладонями. Сопротивляться сразу как-то расхотелось.       — Говори заклинание, я подхвачу, — приказным тоном сказал он.       Как только Ивонн начала произносить заученные слова, она ощутила такой прилив энергии внутри, что ей стало жарко. Волна маны, чужой и ее собственной, распирала ее грудную клетку и струилась по венам к ладоням, так что с них сорвался крупный сгусток огня, превосходивший ее вспышку по силе в несколько раз.       — Повтори еще раз.       Девушка подчинилась, завороженная новыми ощущениями в теле. На этот раз ее не захлестнуло потоком энергии, лишь тонкие струйки жара, прошедшие сквозь нее от напряженного тела мага, сплелись в едва ощутимые узелки в ее руках и породили другую вспышку. Самую обычную, может, даже слабее. Она исчезла, не успев долететь до воды, и оставила после себя легкий серый дымок. Сразу после этого Мариан отпустил Ивонн и отошел от нее, встав напротив, пока девушка с недоверием смотрела на свои руки: действительно ли через них прошла такая разная энергия? Она сделала это сама? Так это должно ощущаться?       — Я… начинаю понимать, — тихо отозвалась она. — Но я не чувствовала ничего подобного, когда колдовала сама.       — Потому что тебе было не с чем сравнить. Я не давал тебе свою силу, только подпитал твою и помог сконцентрироваться. Можно зазубрить заклинание за два урока, но почувствовать магию и обуздать ее так быстро тебе пока неподвластно, уж поверь, поэтому мы не сдвинемся с места, пока ты не освоишь вспышку полностью.

***

      Напротив Ивонн стояли Очива и Винсент, и улыбки на их лицах в этот момент не казались девушке ни капли ободряющими, хоть и их намерения были абсолютно чисты. Аргонианка вручила девушке комплект ее личной брони, а вампир сообщил о том, что первый контракт уже ждет. Этот момент должен был быть торжественным, призванным воззвать к гордости новой убийцы в их рядах, но, почему-то, Ивонн побледнела, чувствуя, что была совершенно не готова к этому дню.       Существование незаметным призраком в стенах убежища стало для нее привычным и весьма удобным, за последние пару дней она напрочь забыла о том, что ее ждали перемены и настоящая работа. Пришла пора отплатить семье за оказанную доброту и начать исполнять свой долг.       — Сестра, я помогу тебе примерить броню, — Очива звучала так заботливо, будто чувствовала себя настоящей старшей сестрой, помогавшей своей младшенькой делать первые шаги.       А Ивонн молчала. Кивала, силясь не растечься по полу от груза надвигающейся вины за очередное убийство. Кто это будет? Фермер? Повар? Мужчина или женщина? Ребенок? Нет, девушка не могла об этом думать. Она растеряла всю свою вчерашнюю уверенность в грядущем дне и не могла ничего с собой поделать.       Винсент оставил девушек, чтобы их сестра могла подготовиться. Он весьма благоразумно рассудил, что сейчас ей была нужна одна только Очива, так как все прочие обитатели убежища ждали в общем зале, либо же были заняты своими делами. Никто не смел нарушать своим появлением сокровенный момент окончательного посвящения Ивонн в их семью.       — Сестра, ты не должна так бояться, — мягко попыталась привести ее в чувства Очива, которая, кажется, была воодушевлена первым контрактом Ивонн больше всех в убежище. — Ни Люсьен Лашанс, ни Винсент и ни я не позволили бы тебе пострадать на первом контракте, это будет не опасно. Поверь, мы позаботились о том, чтобы тебе это было по силам.       Но Ивонн волновало совсем не это. Она глуповато улыбнулась и подняла руки, облаченные в черные кожаные перчатки, сидевшие на ней, словно влитые. Ничто не стесняло ее движений. Новые сапоги нигде не давили, легкий грудной доспех идеально повторял форму ее тела. Это была будто бы ее вторая кожа.       — Честно говоря, я сомневаюсь, что доспех тебе понадобится, — задумчиво добавила Очива.       Грядущий контракт был настолько легким. Немного, совсем крохотную капельку уверенности девушка смогла ощутить после этих слов — нельзя не радоваться тому, что ей, хотя бы, не придется рисковать своей жизнью.       — Пройдись в нем, разомнись. Потом сама решишь, нужен ли он тебе сейчас. Запомнила, как надевать? Не сразу, но ты научишься делать это сама.       — Да, я все поняла, сестра, — впервые за долгое молчание подала голос Ивонн. — Для меня честь получить такой восхитительный доспех от братства, — она не врала: мастер, изготовивший броню, выложился на полную, такой подарок стоил очень-очень дорого.       — Это дар ради общей цели, — снисходительно ответила Очива.       — Я не подведу, — если бы Ивонн не знала, что все ее внутренности трясутся, она бы поверила сама себе, услышав непоколебимый и уверенный тон, с которым сказала это.       К Винсенту Ивонн шла на ватных ногах, провожаемая ободряющими взглядами братьев и сестер и гримасой отвращения Мрадж’Дара. Он свое мнение относительно существования чужачки в их семье абсолютно точно не собирался менять.       «День, которого все ждали… Все, кроме меня и этого кошака… Хоть в чем-то мы с ним похожи» — невесело подумала Ивонн, чувствуя себя неуклюжей и смешной в своей броне.       Она негромко постучала в дверь и сразу же вошла в покои вампира. Совместные тренировки почти избавили ее от страха к нему, а вот уважение росло и крепло. Если бы у нее спросили, кому она обязана своими навыками, то без сомнений назвала бы Винсента, даже не смотря на то, что у нее был второй учитель. Вальтиери проводил с ней так много времени, что невольно проникался новой сестрой, позволив себе построить надежду на то, что она еще проявит себя с лучшей стороны, а не с той, с которой отчаянно пытается казаться. Но свои скромные размышления он не торопился озвучивать. В конечном счете, это ведь всего лишь его домыслы. Вампир проводил взглядом Ивонн, дождался, пока та спокойно сядет и будет готова его слушать. Неровное и трусливое биение ее сердца на мгновение даже заставило его усомниться в своих размышлениях, касательно ее способностей, но он лишь вежливо улыбнулся, сделав вид, что ничего не чувствует.       Для этого контракта не нужно было ничего лишнего: никаких долгих приготовлений, подсказок и записок, вся важная информация умещалась в одно предложение, и, все-таки, задача была достаточной сложности для оценки навыков Ивонн. Никаких пределов ее возможностей, только смекалка и хладнокровие.       — Черный цвет тебе по истине к лицу, сестра, — Вальтиери не лукавил: новая броня сидела на Ивонн чуть ли не лучше, чем на остальных, будучи тон в тон с ее смоляными волосами. Если бы не растерянный взгляд, ее вид бы устрашал. Разумеется, человека, не древнего вампира.       — Благодарю, — сдержанно ответила она. — Так… что я должна сделать? — увидев слегка удивленное лицо вампира, Ивонн тут же поправила себя. — Точнее, кто моя цель?       Вальтиери сел напротив, сложив руки домиком и начав постукивать пальцами, будто размышляя о чем-то. Со стороны он часто казался задумчивым, находившемся где-то далеко, может, в своем прошлом.       — Воришка по кличке «Гусь». Он живет здесь, в Чейденхоле. Грабит знатных особ на рынке, но весьма умел — стража его так и не нашла. Никто не знает, как он выглядит, сколько ему лет, где именно живет. По слухам очевидцев, это, несомненно, мальчишка, но прятаться он умеет.       «Мальчишка? Это ребенок? Нет… не обязательно ведь?» — забеспокоилась Ивонн.       — Он обосновался в Чейденхоле не больше года назад, но, поверь, о нем знают даже приезжие. Никаких ограничений у тебя нет: найди и убей любым способом. Конечно, будет лучше, если ты не попадешься страже.       «И все? Никаких подробностей? Ни единой важной детали?»       — Вижу, ты сбита с толку. Ограничений по срокам у тебя нет, ты вольна исполнить контракт в любой день, но не затягивай.       Ивонн и не хотела затягивать. Дураку было ясно, что с каждым днем промедления уважение братства по отношению к ней будет падать, ведь контракт ничего из себя не представляет. Воришка здесь, в городе, где расположено убежище. Легче и не придумаешь: только разузнать побольше о цели и найти, но в этом и проблема… Девушке не на что выменять информацию.       Контракт Ивонн получила утром — в ее распоряжении целый день и ночь. Она не стала задерживаться в убежище, намеренная собраться с мыслями. Наверху, в заброшенном доме, у нее получилось снять броню и переодеться в свое обычное платье. Оно было слегка влажным, не успевшим до конца высохнуть после стирки. Пришлось закутаться в шаль и плащ. Сапоги от брони девушка предусмотрительно оставила. Можно сказать, теперь она почти не мерзла, и проходила бы так еще месяц, а то и два, если погода резко не испортится.       «Подумать только… я так легко рассуждаю о месяцах своей жизни здесь», — Ивонн размышляла о чем угодно, кроме контракта, пока прятала броню в дальний ящик на чердаке.       Клинок горя на поясе, в память въелось заклинание вспышки, и неделя упорного обучения с Винсентом — с таким арсеналом девушке вполне по силам справиться с мальчишкой. Кто он? Может, член гильдии воров? Есть ли у нее тогда хоть шанс найти его? Сколько у нее вообще времени до момента, пока промедление не станет позорным?       Убийца похлопала себя по щекам — не помогло. Закусила губу, пока не почувствовала солоноватый привкус на языке. Ударила кулаком в стену, и только тогда, мелко-мелко дыша, она заставила себя выйти на улицу, повторяя: «это всего лишь квест». Ее мало чем радовало то, что не повторялся сюжет игры. Она подумала об этом, но лишь мельком. Нет предателя, никаких пиратов в первый же день, абсолютно случайная личность, которая, может, смерть даже заслужила, а на душе все равно кошки скребли и дыхание перехватывало от страха.       «Собрать. Информацию», — повторяла Ивонн, пока бесцельно бродила по пустой улочке города. — «Воришка. На него доносили. Стража. Стража может что-то знать, но как бы выведать…?»       Уже интуитивно, примерно запомнив город, девушка свернула на главную улицу, проходящую мимо собора. На противоположной стороне реки уже во всю шумел рынок, полный покупателей всех мастей. Жизнь в Чейденхоле была однообразной: домашние дела, обмен товарами или покупки, потом снова домашние дела, а у кого-то весь день тянулась монотонная тяжелая работа. В таком ритме жил каждый, без исключений, значит и у всех воришек была система, тем более у того, кого не смогла поймать стража. Остановившись рядом с мостом, Ивонн внимательно посмотрела на рынок. Шумный, но не забитый горожанами, значит ловить там нечего. Вторым ее очевидным шансом на поиски Гуся было два промежутка времени за день: полдень и вечер перед закрытием. Нередко торговцы, продающие свежее мясо или рыбу, снижали цены на закате, а днем же наоборот только привозили все самое новое. Гусь ворует у знатных — аристократы не выходят из своих имений раньше полудня, но могут отправлять на рынок прислугу, чтобы та подготовила для них завтрак на любой капризный вкус.       «Значит, решено» — Ивонн приободрилась.       До полудня времени у нее было достаточно, чтобы разобраться со стражей. Идей, как это сделать, у нее возникло несколько, так что шансы на успех были высоки. Отвлекать патрульных она не стала, направилась прямиком к воротам, надеясь на то, что это самая унылая задача на их службе. Осталось только проявить немного актерского мастерства.       — Стража! Бож… Девятеро, помогите! — Ивонн ускорила шаг, но не бежала, при этом активно размахивая руками, чтобы привлечь внимание мужчин на себя. — Стража!       — В чем дело, барышня? — лениво и без особого уважения поинтересовался темный эльф, карауливший по правую сторону ворот.       — Стража! — еще раз и нарочно громко, с сильным выдохом повторила девушка. — Меня обокрали! Средь бела дня! Только из дома вышла!       — А мы что можем сделать? — с зевком влез в разговор второй мужчина.       — Как что?! — артистично всплеснула руками Ивонн, пытаясь вспомнить манеру речи простолюдинок, с которыми успела поработать в таверне. — Я к вам с рынка бежала, а вы сделать ничего не можете?! Воруют! Кошель вытащили!       — Там должен быть патрульный, — невозмутимо ответил данмер. — Иди к нему.       Диалог шел совсем не по плану Ивонн. Она замолчала, раздраженно глядя то на первого, то на второго стражника, а сама сгорала от стыда за свой глупый просчет: очевидно, караульные ей никак не могли помочь, они не видели преступление и пост свой покинуть не могут. Разговаривать после бессонной ночи им тоже не очень-то хотелось, они просто ждали сменщиков, чтобы вернуться в казармы и выспаться. Что могли украсть у Ивонн? Пару септимов? Их правда — разбираться в этом не было никакого резона, слишком маленькая сумма.       — Может, ты вообще сама потеряла свой кошель. Обронила его. На рынке народу-то нет, кто тебя обворовывать станет? — ядовито выплюнул второй стражник. — Иди, не мешай работать, — сурово прогнал ее он.       Ивонн ничего не оставалось, кроме как сдаться и позорно ретироваться подальше от нервной стражи. Придется попытать счастье с кем-то из патрульных.

***

      Ночь наступила неожиданно. Ивонн сидела на чердаке заброшенного дома, борясь с парой последних ремешков на нагрудном доспехе. Она не знала, нужен ли он ей по-настоящему, но с ним было спокойнее. Зачарованная броня внушала уверенность, хотя бы крохотную, в то, что ее никто не заметит.       Клинок горя лежал на подоконнике, освещенный холодным лунным светом. Лезвие с гравировкой завораживало своей ледяной красотой в ночи, особенно в момент, когда скоро свершится убийство. Он будто ждал. Ивонн все никак не могла отвести взгляд, чувствуя что-то странное, будто бы ее тянуло взять в руку кинжал. Так было в ночь перед убийством Руфио: клинок звал ее. Наваждение то или нет, у девушки в любом случае не было выбора.       Найти Гуся было не сложно, но на поиски ушел весь день. Стража ничем ей не помогла, как и бесполезное торчание посреди рынка. Расспросы случайных покупателей, разглядывавших товар, тоже ни к чему не привели. К закату на Ивонн лишь косо смотрели, и она уже хотела сдаться, отложить контракт на завтра — не всем ведь везет с первого раза, и братство должно это понимать, но ее нашла нищая старушка. Прибилась по пути к убежищу, сначала осторожно спросив, что случилось. Она не выдала Гуся просто так, намекнула, что кое-что знает и ждала свою награду: пришлось отдать ей пятнадцать септимов. Еще в тот момент Ивонн мельком подумала, что слишком дешево стоит жизнь воришки даже среди своих.       Старушка действительно ей помогла. Рассказала все, что требовалось. Кто он — сирота, привлекший внимание гильдии воров. Где он живет — в подвале собора, ведь там безопасно, и он поет в церковном хоре. Местный священник неравнодушен к мальчику, сжалился над ним год назад, когда исхудавший Гусь прибился к крыльцу и уснул, свернувшись калачиком. Он умел вызывать жалость, поэтому никто никогда его не подозревал. Почему его продали незнакомке? Разве никто больше его не искал? Никто, кто мог бы заплатить более крупную сумму за такую ценную информацию? Конечно, искали, но все оскорбленные аристократы прибегали к помощи стражи, подкупая их, а обнаглевшие от взятки блюстители порядка только мешали жить нищим, упекая кого-нибудь за решетку для вида, лишь бы отработать оставшуюся сумму подкупа.       Ивонн не похожа на богачку. Ее проигнорировала стража, не признают местные. Приезжая чужачка, попавшая в передрягу. Разве она опасна? Не особо. Но, может быть, она бы смогла проучить Гуся или нанять кого-то, кто сможет сделать это по-настоящему.       А еще… Старушка просто голодала. Ее мужа по ошибке забрала стража, как раз вместо Гуся. Одинокая, озлобленная, она искала, кому сможет выговориться, кто не отвернется и не пригрозит. Ивонн подходила на эту роль. В конечном счете, девушка выглядела подозрительно. Может, скрывала что-то. Нищие знали цену людям и их словам.       Гусь создает так много проблем, еще и имеет наглость воровать у своих же. Он больше не представлял ценности ни гильдии, ни кому бы то ни было. Кто его пожалеет? Один лишь священник.       Внутри Ивонн боролась гордость и отчаяние: первый контракт выполнен меньше, чем за сутки! Именно этого от нее и ждали. Но выполнен не до конца. Ее ждало убийство. Первое. Осознанное. Она оправдывала себя за смерть Руфио, мол, он заслужил. Про Орма и тем более некроманта девушка уже не вспоминала. А сейчас, посреди ночи, где-то в подвале собора спал мальчишка, не сумевший найти, чем заработать на жизнь, кроме воровства. Достойна ли такая провинность смерти?       Ивонн повесила ножны на пояс и тихо проскользнула на улицу. В броне братства ее шагов почти не было слышно. Она ступала осторожно, шла вдоль стены, вглядываясь в темноту. Фонари совсем не освещали улицы города, только стража с факелами была особенно расторопной. Один за другим патрульные прочесывали улицы: возможно, та старушка сдала им Ивонн. Дала наводку, что ночью свершится убийство. Либо расспросы самой девушки так их завели, что они вновь принялись искать Гуся своими силами.       Убийца не знала, что делает. Шла так, как подсказывала интуиция, держалась теней и следила за окнами: везде ли занавешено? Никто не смотрит? Даже зная, что ее лица не видно под маской и капюшоном, Ивонн все равно не чувствовала себя достаточно защищенной. Она видела свое бледное отражение в окне заброшенного дома, долго его разглядывала, проверяя, не торчат ли где-то волосы? Фигура на стекле казалась абсолютно чужой.       Если бы у Ивонн спросили, она бы вряд ли вспомнила, как оказалась в соборе. Стоило ей зайти внутрь, как стало тяжело дышать. Она ничего не чувствовала, только нарастающее давление в груди и холодный пот. Тишина стояла звенящая, будто в воздухе еще звучали отголоски молитв Девяти. Убийца нервно сглотнула, посильнее сжав рукоять кинжала. Клинок горя она достала из ножен еще на ступенях, надеясь, что это поможет ей взять себя в руки. Ивонн осторожно прошлась вдоль рядов лавок, не зная наверняка, где именно мог ночевать Гусь, вдруг старушка наврала ей? Скользнула взглядом по алтарям и стала спускаться вниз, в крипту.       «Даже двери не заперли», — убийца толкнула наугад левую и вошла в кромешную мглу. В подвале было сыро и противно, как будто в пещере. Девушка поежилась, но держалась сосредоточенно, вглядываясь в темноту. Здесь, среди захоронений, не было ни единого горящего факела, пришлось идти на ощупь, вдоль стены, пока зрение мучительно долго привыкало к черноте вокруг. Наконец, спустя время, Ивонн могла видеть очертания, пока и вовсе не наткнулась на бледный свет впереди.       Притаившись, она остановилась, вслушиваясь в тихие шорохи. Кто-то зевнул, а свет покачнулся, став ярче. Затем послышались шаги. Ивонн припала к холодной стене и перестала дышать, когда мимо нее, хромая от старости, прошел священник в ночном балахоне. Он держал в руке факел, от света которого неприятно защипало глаза.       Когда старик скрылся из вида, Ивонн медленно выдохнула и собиралась проверить соседнее помещение, как она вновь услышала шорох. Другой, совсем тихий, похожий на вздох. Поправив маску на лице, девушка пошла на звук и тонкий запах гари, оставшийся после факела священника. Так она дошла до конца зала, крохотной комнатки, освещенной одной-единственной свечой.       На полу спал мальчишка. Весь худой, скрутился под тонким одеялом и уткнулся носом в локоть, борясь с холодом на соломенной подстилке. Он дышал рвано, но не ворочался во сне. Ивонн медленно проскользнула в комнатку и затаилась в тени, отбрасываемой свечой. Она не могла отвести жалостливый взгляд от светлой макушки, вздрагивая с каждым прерывистым вздохом Гуся. Вот он, воришка, терроризирующий город, жизнь которого стоила десять септимов и множество арестов невинных. Он спал в крипте, живя не многим лучше, чем нищие на улице, и заслужил чередой своих поступков смерть?       «Я не смогу…» — одними губами прошептала Ивонн, опускаясь на колени перед мальчишкой. — «Он не невинный, слышишь? Он заслужил!» — не слишком убедительно думала она, пытаясь заставить себя занести над ним клинок горя. — «Может, в пекло все…? Я не могу убить ребенка…»       В ту же секунду все произошло так стремительно быстро, что девушка перестала дышать, парализованная приступом паники. Гусь вскочил на нее чуть ли не со звериным рыком, схватив одной рукой кинжал за лезвие, а другой занеся над ней заточку. Горячие капли крови вора просочились сквозь черную тканевую маску, и на приоткрытых от неожиданности губах проступил металлический привкус. Желудок свело судорогой. Ивонн, не сводя взгляда с острия заточенного столового ножа, направленного ровно ей в глаз, что есть силы пнула мальчишку, но тот оставался неподвижен, вдавливая ее в пол. От напряжения руки, останавливающие нападавшего, стали неприятно дрожать. Девушка вложила все силы и, едва не закричав, телом подалась вперед, скинув с себя Гуся. Не дав ему опомниться, она тут же перевернулась и пнула его в живот.       Сдавленный хрип эхом пронесся по крипте, пламя свечи колыхнулось, угрожая погаснуть в любой момент. Мальчишка, не намеренный сдаваться без боя, накинулся на Ивонн вновь. Словно привыкший к боли, он стерпел удар тяжелым ботинком и направил на убийцу заточку, начав размахивать ей во все стороны: неумело и глупо, будто пытаясь отогнать от себя дикого зверя, а не мыслящего человека, и в его разъяренном взгляде читалась только жгучая ненависть. Он хрипло дышал, но не отступил назад, а сильным выпадом дернулся прямо на Ивонн, занеся свое оружие для смертельного удара.       Девушка сделала все машинально. Ноги сами увели ее в сторону, а руки выполнили заученный до мозолей выпад: убийца ранила мальчишку на ходу, наотмашь резанув тому по грудине и задев горло.       Гусь с грохотом свалился на каменный пол в паре миллиметров от Ивонн. Не выронив заточку, одной рукой он зажал кровоточащую глубокую рану, но встать уже не смог: убийца нанесла последний удар, насквозь пробив его тощую шею.       Контракт выполнен. Она справилась.       Руки в миг онемели: Ивонн выронила клинок горя и, попятившись назад, запнулась об свои же ноги, упав рядом с остывающим бездыханным телом. Свеча погасла.       У нее не было ни единой мысли о том, что бы осмотреть тело. Девушка выскочила из крипты, едва не забыв поднять клинок горя, и остановилась только тогда, когда ступила на порог заброшенного дома. Кровь прилила к лицу, в ушах стучало бешеное сердцебиение. Липкая от чужой крови маска все еще мазала влагой губы. Поморщившись от отвращения, Ивонн стянула ее с себя вместе с капюшоном и стерла холодную жидкость с губ сгибом локтя. Мельком девушка глянула в мутное окно: проверить, нет ли за ней хвоста, и взгляд тут же зацепился за чистое иссиня-черное небо, посреди которого величественно горели Массер и Секунда.              Ивонн встрепенулась, тряхнув чуть побаливающей головой.       Девушка спустилась вниз, к красной двери, и набрала в легкие побольше воздуха, чтобы доложить о выполненном контракте Винсенту. Ее, конечно же, никто не встречал. Первый контракт — не повод лишать себя сна глубокой ночью. Так было даже к лучшему: Ивонн сомневалась, что смогла бы притворно улыбаться, рассказывая про это убийство. Обезумивший взгляд мальчика, готового убивать, въелся под кожу. И в чем он был не прав? Ивонн сама поддавалась порывам защитить себя, когда на нее напал некромант и Орм. Но что-то ей подсказывало, не выполни она контракт, не ушла бы из той крипты живой в любом случае…       Винсент ждал ее, стоя в дверном проеме. Он вальяжно припал спиной к стене и сложил руки на груди. Лицо помолодело, кожа подтянулась — он был на охоте и весьма удачной, оттого нельзя было точно сказать, улыбается ли он скорому возвращению Ивонн, или просто доволен от насыщения. Девушка едва не поморщилась, представив, кого он мог поймать. Девушку? Девочку? Или стражника? Убийца совершенно точно знала, что не хочет быть посвященной в подробности его вампирской жизни.       — Гусь мертв, — коротко произнесла она.       — Вижу, — с легкой ухмылкой кивнул Вальтиери, жестом приглашая сестру в его покои. Только сейчас она вспомнила, что не смыла с лица чужую кровь. — Ты прекрасно справилась, — сдержанно, но все же мягко похвалил он Ивонн, когда они оба сели за стол. — Привлекла немного лишнего внимания, но, думается мне, по-другому разузнать о нем бы не вышло. Горевать по его кончине вряд ли кто-то станет.       Лицо Ивонн, казалось, не выражало ничего, кроме безразличия. Бледная, напряженная, она сидела перед древним вампиром, для которого ни одна смертная жизнь не значит ничего, а сама с тяжестью в сердце корила себя за содеянное, старательно делая вид, что ее это никак не коснулось.       — Оплата небольшая, но соразмерима затраченным на его убийство силам, сестра, — Винсент протянул девушке небольшой мешочек с септимами. — Ровно двадцать семь монет.       Убийца едва улыбнулась, приподняв уголки губ, но тут же вновь стала предельно серьезной, сунув мешочек в один из множества карманов на ее броне.       — Благодарю. Буду ждать следующего контракта, — сухо ответила она.       — Уведомитель уже готовит его, — в противовес угрюмой Ивонн, Винсент улыбался всегда: вежливо, как подобает аристократу.       Девушка кивнула, встав из-за стола. Все ее мысли были только о бутылке вина братьев Сурилли, которая стояла в шкафчике в их общей комнате. Ничейная, очередной трофей, который мог распить любой желающий. Оно стояло там явно не для подобного случая, точнее… Пить его предполагалось в совершенно ином настроении.       — Ивонн, — окликнул убийцу вампир, когда та почти покинула его покои. — Он заслужил свою участь. Я слышу биение твоего сердца, сестра, тебе не обмануть меня, — девушка попыталась понять, какие эмоции кроются за сказанным, молясь лишь о том, чтобы ее чувства не были восприняты, как оскорбление. — Он убил девушку на пару лет младше, за то, что та поймала его на краже. Предполагаю, большое количество арестов невинных тоже произошли с его помощью. Если тебя так волнует лично его невинность, то, поверь, он действительно не стоит сострадания.       Напиться захотелось еще сильнее. Не по собственной воле, Ивонн хрипло вздохнула, чувствуя, как защипало уголки глаз. Она не смогла заставить себя обернуться и поблагодарить вампира, смотря ему в лицо, ее сил хватило лишь на постыдный побег в тишине.       Вино ждало ее именно там, где и было оставлено.       Ивонн взяла его, стащила колючий плед со своей кровати и, незаметной тенью поднялась на чердак заброшенного дома, забившись в угол, где припрятала свое повседневное платье. Там, среди стога сена и пыльных ящиков, она поддалась беспокойному сну, распив в одиночку бутылку крепкого вина. Шум в голове помог отпустить и, возможно, забыть.