Истинные догматы

      Утро не стало для Ивонн радостным событием. Она с трудом смогла приоткрыть слезящиеся глаза, ни капли не удивившись тому, что в нескольких сантиметров от ее носа сидел таракан, шевеля своими мерзкими, тонкими усами. И первая мысль, пришедшая на ум — к «ароматам» вокруг привыкаешь слишком быстро, буквально за день переставая их ощущать. Впрочем, от тараканов все равно несло неизменно ужасно, и перебить этот запах для Ивонн не могло ничто.       Кости ломило сильнее, чем в день, когда девушка очнулась в доме у стариков, но сейчас о ней никто не мог позаботиться, кроме нее самой. Даже от медленного подъема на ноги закружилась голова. Вязкая, горькая слюна комом стояла в горле, а желудок тянуло так, словно его вот-вот вывернет наизнанку.       «Кажется, похлебка и правда была с гнилым луком…».       Слюна заполнила рот. Проглотить ее и сдержать рвотный позыв было настоящим испытанием. Ивонн медленно выдохнула, нагнувшись к своей сумке. К счастью, внутри лежала еще на половину полная фляга с водой. Пара крупных глотков избавила девушку от тошноты, но она понимала, что это ненадолго.       «Дорогу до Убежища я не осилю, здесь оставаться не вариант…», — от жара мысли путались, сосредоточиться было тяжело до рези в глазах. — «Отлежусь в… как его…? Фарегил».       Не медля ни секунды, насколько это было возможно в состоянии Ивонн, девушка похлопала себя по щекам, закинула на плечо сумку и поспешила вниз, придерживаясь рукой за хлипкую, заплесневевшую стену. Ее брезгливость сгинула еще в злосчастной таверне в Чейденхоле.       В «Дурном знамении» было все также уныло, как и всегда, за исключением нервно посматривающего в сторону подвального люка трактирщика. Он протирал склизкой, позеленевшей от сырости тряпкой один из трех столов, что-то тихо бубня себе под нос. Из-за этого мужчина даже не сразу заметил Ивонн, ковыляющую вниз по лестнице.       — Доброе утро! Желаете чего-нибудь перекусить? — трактирщик задумчиво замолчал, уставившись на бледное, почти серое лицо своей гостьи. — Вам нездоровится?       — Ерунда, — сипло отмахнулась Ивонн, потерев ноющие от жара виски.       — Это не мое дело, но, может, вы останетесь еще на ночь? Я принесу вам сухое одеяло бесплатно.       «Да, конечно, чтобы у тебя в таверне стало на один труп больше».       — Спасибо, конечно, — девушка кашлянула, — но денег у меня больше нет.       — Мы бы могли сойт.....       — Нет, не могли, — уверенно отрезала путница, не желая больше ни дня находиться в этой дыре, еще и зная, что там, в подвале, сейчас понемногу разлагался труп старика.       — Что ж, счастливого пути, — с кислой улыбкой буднично ответил трактирщик и вернулся к своей унылой работе, даже не подозревая, что скоро может разориться из-за произошедшего здесь убийства. А ведь вместо этого он мог нажиться на беспомощной девушке, если бы был более красноречив.       Хотя… Ни одного его предложение никогда в жизни бы не смогло уговорить ее здесь остаться. Как и любого другого путника, по глупости остановившегося в «Знамении».       Ивонн, не успевшая облегченно вздохнуть, почувствовала сильный рвотный позыв, отчего почти выскочила из таверны, метнувшись к ближайшим кустам. Из ее желудка вышло все скудное содержимое, а во рту остался горький привкус. Девушка закашлялась от рези в горле и сделала несколько глубоких вдохов. Тошнота ненадолго отступила.       «Лук однозначно был гнилым».       То ли из-за болезни, то ли от отчаяния, Ивонн уже не испытывала особо сильных эмоций из-за своего абсолютно пропащего положения. Жар затуманивал разум, хотелось лишь упасть на землю и проваляться в беспамятстве под каким-нибудь раскидистым кустом — потому что так было бы теплее. Но все же трезвый рассудок еще был в состоянии одержать верх над лихорадкой и заставить девушку стоять на ногах. Ивонн, пошатываясь, подошла к поросшему вьюном колодцу и с надеждой заглянула внутрь, но затхлый, гнилостный смрад, исходящий от зеленой воды, вернул тошноту, так что у девушки на секунду потемнело в глазах.       Тяжело вздохнув от очередного невезения, Ивонн устало пошла к дороге, на ходу вынимая из сумки флягу с водой.       «Кажется, убийство Руфио было самым легким испытанием за последние два дня».

***

      Два дня спустя.       Так она провела в Фарегиле больше суток. Первый день валялась в беспамятстве, а второй — редко выползала на улицу, чтобы очистить желудок. По правде говоря, все-таки на второй день она чувствовала себя намного лучше. Деньги уже не волновали Ивонн — пока что, их было достаточно, чтобы выжить, хоть и раскидываться ими было глупо.       Комната была снята на двое суток — с запасом, но больше Ивонн позволить себе боялась. Ей было важно пережить жар, а дальше… Как-нибудь бы справилась. Она надеялась, что в убежище ее не бросят просто так, на произвол болезни. Правда, оказывать такую заботу ей никто там не обязан, но… может, все-таки, семья — не просто красивое название? Томиться в догадках было также мучительно, как трястись от холода, чувствуя, как ломит все тело и каждую косточку и мышцу.       Абуки, — хозяйка таверны, — была невероятно радушной. Ивонн только ступила внутрь, как ее окружили вниманием: «Девятеро! Да вы еле на ногах стоите! Откуда-откуда? Страх какой, как вас могло занести в Знамение? О, девятеро, бедняжка…». Хозяйка приговаривала «Девятеро» и «Бедняжка» всякий раз, как смотрела в сторону девушки, а с ее слегка рычащим голосом любая фраза казалась уютной, родной, как будто сидишь дома, у камина со своей любимой кошкой. И в ней не ощущалось фальши! Оно и понятно — с ее красноречием и удачным расположением для путников, в деньгах она не нуждается. На жизнь ей точно хватает, да и дела идут сносно. Провизия есть, печь топится так, что тепла хватает на всю ночь, а сквозь стены почти не дует сквозняк. В общем, по ней было видно, что она просто живет и радуется.       Пара дней передышки и ядреная перцовка по рекомендации Абуки помогли Ивонн набраться сил перед долгой дорогой.       Заходить в город было до ужаса страшно. Воспоминания о той ночи терзали мысли. Ивонн оглядывалась: нет ли за ней слежки? Пыталась рассмотреть фигуры стражников впереди: вдруг они уже готовы к ее аресту? С каждым шагом оказываясь ближе к Чейденхолу, девушка ясно осознавала, что совершенно не готова сюда вернуться. Слишком сильно на нее давили воспоминания об убийстве, а два дня в пути до города прошли в напряжении. Тревога сжала ей горло, просочилась сквозь ребра к самому сердцу, а симптомы возвращавшейся болезни заставляли ее чувствовать себя как никогда беспомощной.       Ивонн вцепилась в растянутую лямку своей сумки, стараясь выглядеть невозмутимо. На подходе к воротам стража подозрительно ее оглядела, а затем, без лишних слов, открыла ей проход в город. На мгновение девушке даже показалось, что они действительно ее узнали и нарочно проигнорировали. Стоило сделать пару шагов за крепкие стены, как Ивонн с облегчением выдохнула, непроизвольно подумав: «Я справилась». До этого момента она не позволяла себе ни единой мысли о том, что может с ней произойти в пути, поставив себе одну цель — добраться до Чейденхола живой.       Девушка медленно пошла вперед по широкой улице, приобняв себя за плечи. Город был красивым. По-настоящему красивым. Старинным, живым, дышащим сквозь века. Каждый его сантиметр хранил в себе какой-то таинственный секрет. Здесь пахло сеном, выпечкой, сушеными цветами. Чейденхол был тихим. Ивонн сразу это заметила, помня, как у нее звенело в ушах от гомона в Имперском городе. Ощущение реальности захлестнуло ее с головой: мимо проходили темные эльфы, каджиты, и просто люди, кто-то буднично беседовал, кто-то спешил по делам, а кто-то возвращался с рынка с покупками. Перейдя мост, девушка увидела впереди палатки с деревянными прилавками, какие-то уже были закрыты, с каких-то начинали убирать товары, а пара лавочек еще работали: с различными травами, подозрительного вида корешками и фруктами, но весь их выбор состоял из побитых яблок и пары помятых груш.       Кто-то озирался на Ивонн, подозрительно разглядывая, кто-то просто игнорировал. Словом, ее появление никак не отразилось на жизни города, а Лашанс был прав: дело с убийством Орма закрыто.       Холодало.       Ивонн поежилась, осадив себя: «У тебя еще будет время для прогулок по городу. Нужно найти убежище». Проблема была в том, что она абсолютно не представляла, куда ей идти.       Она плутала между домов, в надежде найти хоть что-то похожее на дом из игры, но первое время поисков все было тщетно. Ивонн обошла почти весь город, блуждая по витиеватым узким проулкам и путаясь в тропинках, протоптанных местными, пока, наконец, не вышла в бедный район города: это сразу было ясно по состоянию построек. Но возникла новая проблема — заброшенных домов здесь было, как минимум, три. Ивонн остановилась посреди дороги, переводя дух. Болезнь так и не прошла, чему девушка ничуть не удивилась, ее больше поразила собственная выносливость. К вечеру тело пробил озноб, конечности ломило от усталости, но Ивонн стоически терпела. Ей осталось совсем чуть-чуть. Она в паре шагов от своей цели.       Разглядывать дома было глупо. Девушка чувствовала себя откровенной дурой, надеясь, что ее не увидит никто из местных, потому что в этом районе было довольно пусто. И тут взгляд зацепился за самые неприметные развалины дома с провалившейся крышей и забитыми наглухо окнами. Здание небольшое, неприметное, его словно замечаешь где-то в уголке своего глаза и сразу же забываешь, но Ивонн не забыла. Она все смотрела, точно не зная, что именно так сильно ее привлекает в нем. Сердце будто екнуло от его вида, подтолкнув вперед. Решив довериться своему чутью, Ивонн с осторожностью обошла дом, изучая его. На заднем дворе был колодец, наверняка тот самый колодец, заросший плющом. Местами разрушенный, с потрескавшейся катушкой, к которой был привязан лохматый кусок веревки.       Девушка мягко коснулась замшелой каменной стены, и по кончикам ее пальцев прошелся разряд холода. И он был сильнее, чем колючий осенний вечер.       «Словно бездна…», — промелькнуло в мыслях.       Вход в дом оказался сбоку, не на виду у всех, как это было глупо сделано в игре. Ивонн даже ухмыльнулась, обрадовавшись такой незначительной, но важной мелочи. Почему-то именно сейчас она уже ни капли не сомневалась, что здесь находится вход в убежище братства. Но, увы, поверх двери были прибиты доски, а гвозди, на которых они держались, заржавели.       Девушка еще раз обошла дом кругом, надеясь увидеть где-то более простой пролаз, но ее поиски не увенчались успехом. Она вернулась к двери, задумчиво постучав по гнилой древесине. Выбора у нее не было — придется ломать. С глубоким вдохом Ивонн схватилась за доску и со всей силы дернула ее на себя, но та только противно хрустнула, оставшись на месте. После второй попытки по краям древесины пошли трещины. С третьей попытки доска начала поддаваться. И когда Ивонн дернула ее в четвертый раз, она переломилась пополам, местами раскрошившись в труху.       Теперь предстояло убрать еще хотя бы пару досок, чтобы у Ивонн была возможность открыть дверь и пролезть внутрь.       И вот! Дело было сделано. Ивонн оперлась плечом на стену, переводя дыхание. Теперь между досками было достаточно места, чтобы она могла подобраться к двери. Забывшись от радости, что ее долгий путь окончен, она взялась за ржавую ручку и… осознала, что дверь, разумеется, была заперта.       «Да катитесь к чертям!», — девушка взвыла от досады, со всей силы ударив кулаком в дверь. — «Выломаю тебя при первой же возможности!» — и снова крепкий удар, за который последовал пинок, а затем характерный щелчок замочной скважины.       Ивонн на мгновение замерла, с недоверием вновь взявшись за ручку двери и легонько толкнув ее вперед: вход был открыт. С жалобным скрипом дверь, будто нарочно, медленно раскрылась. В нос тут же ударил запах пыли. Пригнувшись, девушка шагнула внутрь, не забыв закрыть за собой дверь и постаравшись ее как можно плотнее прижать. На глаза попалась бочка, натолкнувшая на мысль: не стоит оставлять открытым вход в убежище. Ивонн также придвинула к нему пару полупустых ящиков, сначала заглянув внутрь, но, к ее сожалению, в них валялись остатки мешков с зерном, изрядно поеденных крысами. Подперев дверь бочкой, девушка задумчиво оглядела плоды своих трудов, и, довольно хмыкнув, она пошла в подвал, безошибочно зная, куда ей теперь идти: ее вел холод. Он пронизывал ее насквозь, копошился внутри, будто изучая.       Ивонн вздрогнула от неприятного ощущения. Она не сопротивлялась этой странной силе, ощущаемой все больше с каждым шагом девушки навстречу двери. В подвале холод стал исчезать. Ивонн даже почудилось, что перед ней в стороны разлетелась пыль, расчистив путь вперед, в разлом в стене, из которого уже шло мягкое, алое свечение. Сердце стало биться ровно, руки и плечи расслабились.       Сложно было передать ощущения, бурлящие внутри.       Но самым странным было одно: Ивонн больше не чувствовала страха, который испытывала в присутствии Люсьена Лашанса и рядом с заброшенным домом. Казалось, будто вместе с выдохом ее волнение исчезло, и девушка никак не могла это объяснить.       И остановившись перед светящейся дверью, на которой был выгравирован череп с алыми искрящимися глазницами, произнеся заветный ответ, — «кроваво-красный, брат мой», — на будоражащий сердце вопрос, и услышав шипящее, протяжное: «добро пожаловать Домой», Ивонн поняла.       Ее приняли в Семью.       Дверь открылась сама. Без шума, скрежета. Запах сырости сменился теплым, железистым и пряным. На языке ощущался вкус сушеных трав, дышать сразу стало легче.       — Добро пожаловать, сестра! — радушно-шипящий голос Очивы вывел Ивонн из легкого оцепенения.       Девушка вымученно улыбнулась, нервно теребя лямку своей сумки. Эйфория от происходящего понемногу спадала, и от этого симптомы болезни вернулись, накатив на ослабшее тело лавиной. Взгляд Ивонн помутнел, она едва смогла сделать шаг вперед, толком не разглядев взволнованную Очиву, как ее ноги подкосились, и девушка свалилась на каменный пол. Прежде, чем потерять сознание, она почувствовала острую боль в виске и быстрые шаги и то, как кто-то взял ее за плечи. Очива бросилась на помощь своей новой сестре, позвав на помощь Тейнаву, но Ивонн этого уже не слышала.       «Я справилась…».

***

      «Голова…».       Ивонн пошевелилась, пожалев от том, что пришла в себя. Все ее тело затекло, болезнь так и не ушла, и эти мерзкие ощущения сразу же вернули ее в тот момент, когда она очнулась на ферме стариков сразу после убийства Орма. Девушка поморщилась, перевернувшись на бок. Только сейчас она поняла, где находилась на самом деле.       «Точно! Я же в убежище братства», — будь у нее силы, она бы посмеялась от радости и облегчения, но пока она смогла только улыбнуться, чуть приоткрыв глаза.       Мягкий полумрак в общей спальне не раздражал зрение. Даже с сильной головной болью Ивонн было вполне комфортно осматриваться. Откуда-то со стороны доносились приглушенные голоса. Девушка чуть приподнялась на кровати, чтобы прислушаться к ним, и сразу же узнала шипение Очивы.       — Люсьен Лашанс не обрадуется, если наша новая сестра умрет от болезни. Она из Скайрима, проделала долгий путь.       — И определенно упрямая, — кто-то ответил Очиве. Голос был женский, спокойный и рассудительный. По нему сразу было ясно, что тот, кому он принадлежал, не волновался о состоянии Ивонн, уверенный, что ничего с ней не случится. — У меня есть зелье исцеления болезней, я принесу.       — Слабачка! — с рыком небрежно бросил Каджит.       Девушка вздрогнула, совсем забыв о том, что в братстве есть Мрадж’Дар. Его заявление было вполне очевидным, с учетом того, что даже в игре он нагло хамил главному герою и выглядел так, будто в любой момент вцепится ему в глотку своими вечно выпирающими длинными клыками.       — Она не достойна быть нашей сестрой.       — Перестань! — шикнула Очива. — Разве не помнишь, какой к нам пришла Мари? Кожа да кости, на нее было страшно смотреть.       — Помню, и она не валялась в постели два дня, а сразу же принялась за работу.       — Мрадж’Дар, спокойнее, — вклинилась в диалог третья участница обсуждения Ивонн. — Мы ее совсем не знаем. Если она тебе не нравится, имей совесть следовать догматам и не позорить все братство своим брюзжанием.       Каджит на строгое заявление никак не ответил. Скорее всего, он ушел, и Ивонн не сомневалась, что этот облезлый кошак проклинал ее себе под нос. Его шагов не было слышно, и только шарканье тяжелой деревянной двери о пол могло свидетельствовать о том, что он покинул помещение.       — Тэлэндрил, принеси зелье, пожалуйста, — устало выдохнула Очива.       После этого послышались удаляющиеся шаги, а следом, — все тот же скрип и шарканье тяжелой двери.       Ивонн почувствовала легкое головокружение и легла обратно. Она старалась не думать о том, что нечаянно подслушала, как и не думать о том, что будет дальше. Было лишь одно желание: скрыться где-нибудь в глубокой пещере и избавить всех от недоразумения в лице себя. Девушка еще помнила ту окрыляющую эйфорию, которую ощутила, впервые ступив в убежище, и сейчас она совершенно не понимала, что могло так сильно ее обрадовать. Нет, она не имела в виду, что здесь было ужасно, грязно и страшно. Спальни создавали впечатление довольно уютного и обжитого дома, за которым тщательно следили. Все кровати были заправлены, ковер посреди комнаты вычищен, в люстре под потолком горели новые свечи. Даже шерстяное одеяло, которым была укрыта Ивонн, не воняло сыростью и было абсолютно чистым.       Девушка даже могла бы сказать, что ей было комфортно, но все же… что-то не давало ей покоя. Волнение напомнило о себе, будто вывело из иллюзорных снов и заставило увидеть реальность: Ивонн была среди хладнокровных убийц. Стала частью их кровавой семьи, потому что у нее не было иного выбора. И эта мысль, как заноза, не давала ей расслабиться.       Она справится. Как-нибудь, с горем пополам, но справится. Она же добралась до убежища, вся больная и едва стоя на ногах, верно? Значит и все остальное будет ей по силам. Главное — дом, еда и постель. Теперь ей есть где жить, и от этого большая часть проблем просто исчезла.       — Ох, ты уже проснулась.       Ивонн не заметила, как к ней бесшумно подошла Очива, держа в руках мутный бутылек. Девушка вымученно улыбнулась, стараясь игнорировать взявшийся из ниоткуда озноб, и ответила своей новой темной сестре:       — Да, вот совсем недавно. Спасибо, что… позаботились, — девушка поджала губы, сомневаясь, стоит ли ей извиниться за случившееся. — Приношу извинения за лишние хлопоты со мной, я э… переоценила свои силы.       — Не нужно оправдываться, — Очива отвечала абсолютно спокойно, как будто ничего и не произошло. — У каждого из нас своя история и свои проблемы. Вот, выпей, — аргонианка протянула Ивонн снадобье, которое девушка сразу же взяла и, откупорив, залпом осушила до дна. — Оно быстро подействует, — довольно добавила Очива.       Девушка едва сдержала рвотный позыв, как только распробовала вкус проглоченной вязкой жижи. Он был и горький, и приторно-сладкий, с какими-то мелкими крупицами, словно остался налетом на раздраженном от болезни горле. Но, как ни странно, уже в следующую же минуту Ивонн начала чувствовать, как к ней возвращаются силы.       — Снова благодарю, — она улыбнулась еще раз, на этот раз искренне.              Очива с пониманием кивнула, забрав у девушки пустой флакон.       — Твое платье было грязным и влажным от лихорадки, Тэлендрил сложила его и оставила сверху на твоей сумке. Мы увидели, что вещей у тебя нет, так что подыскали простенькую одежду, она в сундуке у кровати. Приходи в себя, одевайся, и как будешь готова — вон за тем коридором выход в главный зал, я буду тебя ждать, чтобы познакомить с Убежищем.       Аргонианка, не дожидаясь ответа, встала и быстрым шагом вышла из спален, оставив после себя неприятную гудящую тишину. Ивонн вообще заметила, что все звуки здесь ощущались как-то не так. Вроде не было эха, но какое-то странное давление… Непроизвольно вздрогнув, она нехотя вылезла из-под пледа и опустила босые ноги на холодный каменный пол. Сразу почувствовался легкий сквозняк и совсем капелька сырости, от чего Ивонн снова поежилась, а ее кожа покрылась мурашками.       Новость об одежде приободрила: сокращаются будущие расходы, а покупать девушке придется очень много… Она не помнила, когда последний раз мылась, а зубы… Лучше вообще об этом не думать и держать рот закрытым. Ивонн забывала про грязь только в те моменты, когда ей становилось хуже от болезни, а сейчас, будучи бодрячком, она сгорала от стыда, хотя понимала, что для Тамриэля вонь — это естественный спутник всех живых существ. Девушка, не без труда, открыла сундук и увидела в нем свои вещи: кошель, бурдюк, клинок горя, карта, огниво и даже ржавый кинжал некроманта. Первым делом Ивонн схватила кошель, но сразу же почувствовала, что тот ничего не весит. Открыв его, девушка застонала от отчаяния: ее похождение обошлось почти во все ее деньги! Один жалкий септим валялся на дне, так что даже смотреть на него не хотелось.       Поджав губы, девушка вернула кошель на место, а на замену ему взяла новую одежду. Это была слегка желтоватая, поношенная рубашка, свободные льняные штаны и льняная жилетка. «Тапочки», — как их называла Ивонн, — стояли возле кровати. Это была ее единственная обувь, и весьма неудобная, а вдобавок еще и холодная для осени. Сунув в нее ноги, девушка немного размялась, пошевелив затекшей шеей и плечами, а потом с сомнением посмотрела на чистые вещи: надевать их на грязное тело не хотелось, так что Ивонн просто накинула на плечи жилетку, решив первым делом узнать у Очивы, можно ли в Убежище помыться.       А дальше все события превратились в полноценную экскурсию. Первым делом аргонианка показала их новой темной сестре банную, как она сама ее назвала. Это была небольшая комнатка с бочками, полными воды, парой табуреток и большой деревянной ванной, наполненной горячей водой почти до самого края.       — Гогрон — наш темный брат, натаскал горячей воды для тебя, — пояснила Очива, но после ее слов у Ивонн возник вопрос: как им удалось так быстро нагреть воду…?       Одним словом — Тамриэль. Мир, полный магии, чудес и загадок.       Также в Убежище имелась вполне уютная кухня с кладовой, тренировочный зал, личные покои, общая спальня, и, непосредственно основной зал, где темные братья и сестры проводили больше всего времени: читали, общались и просто отдыхали. Каждое новое отличие реального Темного Братства от игрового радовало девушку не на шутку. Одна за другой для нее исчезали проблемы дальнейшего существования. Также Очива рассказала про обязанности каждого члена семьи: строго поддерживать порядок после себя и выполнять поручения по хозяйству — уборку. Готовят все по своему желанию, и обычно получается так, что еды хватает на всех. Каждый привык делиться друг с другом, и никто никому ничего не должен.       Рассудив, что все довольно справедливо, Ивонн даже и не думала противиться местному жизненному строю.       — А теперь я хочу поговорить с тобой о контрактах, дорогая сестра.       Девушка насторожилась, услышав что-то подозрительное в тоне Очивы.       — Люсьен Лашанс распорядился, чтобы мы тебя подготовили. Как я понимаю, ты не владеешь ни оружием, ни магией? — Ивонн кивнула. — Не страшно, не каждые из нас с рождения прирожденные убийцы или дети искусных воинов. Магией среди нас владеет лучше всего Мрадж’Дар, но у него… скверный характер, не советую пока обращаться к нему за помощью. А владению мечом тебя может обучить любой из нас, и лучше всего тебе обратиться к Винсенту: он уже давно не выполняет контракты и почти всегда находится в Убежище. Из него выйдет прекрасный учитель. Ах да, — женщина положила руку на плечо Ивонн, — изготовление твоего комплекта брони займет чуть больше недели, и все это время ты как раз потратишь на обучение, а по мере твоих успехов мы решим, готова ли ты преступить к контрактам.       — Хорошо, — вновь понятливо кивнула девушка. — Справедливо. Я и сама хотела бы поучиться у таких выдающихся убийц, как вы, — слова, звучавшие как лесть, на самом деле были искренними. Ивонн уважала каждого члена Братства, признавая его силу и способности. Сильные, ловкие, прекрасно подготовленные и накопившие достаточный опыт, чтобы гордиться своим положением в могущественной организации.       После долгого пути пришло время покоя. Переменчивого и весьма относительного — Ивонн начали терзать сомнения, которые она совсем не ожидала вспомнить, уже ступив на этот путь. Что будет дальше? Пойдет ли она по установленному сюжету или же все сложится иначе? Она — главный герой? Появится кто-то еще? Безопасно ли сейчас в братстве?       Ивонн сидела в горячей ванне, обняв себя за колени. Она понемногу качалась из стороны в сторону, пытаясь предугадать грядущие события, заведомо зная, что это — глупая затея. И, самое главное, она ни на шаг не приближается к одному самому важному вопросу: как она попала в Тамриэль? Девушка не думала об этом, пока была в дороге, ее мысли занимало совсем другое, а сейчас, сидя в воде и отмокая, как жаба в болоте, она, наконец, сосредоточилась на своей цели — вернуться домой. И первым делом ей нужно было научиться защищать себя. После этого можно начать поиски. Но поиски чего…? Стоит ли ей нанять себе в помощь магов? Где взять деньги? Как совместить свое исследование с братством и не стать предателем по своей же глупости? Все было безумно сложно и совсем не укладывалось в голове. Ивонн еще в самом начале пути, а путь предстоит невероятно длинный.

***

      Распаренная, розовощекая, Ивонн стояла перед дверями, ведущими в комнату Винсента Вальтиери, прекрасно понимая, что он ее чувствует, но она все никак не могла заставить себя сдвинуться ни на шаг, не зная, чего ей ожидать. От нервов даже новая, вполне мягкая одежда, казалась ей колючей и неудобной. Ивонн стояла бы и дальше, возможно, вообще не нашла бы в себе смелость зайти к вампиру, если бы он сам не открыл дверь, видимо, не выдержав присутствие испуганной девушки за стенкой.       — Наша новая сестра, — кивнул он в знак приветствия. — Рад тебя видеть. Проходи, не бойся, — мужчина отошел в сторону, пропуская Ивонн.       «И как часто ты говоришь это людям…?» — подумала девушка, едва не озвучив вопрос вслух.       Винсент закрыл дверь сразу после того, как Ивонн прошла — от этого по спине пробежали мурашки. В комнате вампира было намного холоднее, чем во всем убежище, а каменный саркофаг у скалистой стены вызывал еще больший дискомфорт. Не хватало только мерзкой паутины и человеческих костей по углам, а на столе бокала, полного крови.       Ивонн мельком глянула в сторону. Бокал и правда был… Рядом с ним лежала белая салфетка с кружевной окантовкой, а на ней алели пятнышки крови. Наверняка отрывать вампира от ужина было крайне неразумно, так почему бы Ивонн просто не уйти, извинившись за свой неуместный визит? Она непроизвольно вздрогнула, ругая себя за собственное поведение. Винсент — член братства, он ей не навредит, и бояться его — глупо! Но все-таки страшно… В этом же и вся суть вампиризма: живое существо становится смертоносным хищником, все смертные — его добычей. А добыча всегда боится хищника.       — Присаживайся, — вежливо произнес Винсент, указав на стул с резной спинкой. Ивонн же вновь бестолково кивнула.       Вампир дождался пока она сядет и следом занял место напротив нее, дав девушке возможность, наконец, его рассмотреть. Первое, что бросилось в глаза — ярко-алые зрачки и бледная кожа. Несмотря на то, что он уже выпил кровь, стадия вампиризма была глубокой, и имела свои последствия, влияющие на внешность. Слегка впалые щеки, сероватые синяки под глазами, тонкая сеточка морщин, словно паутинка из трещин у самых глаз. И все же эти недостатки не могли затмить аристократическую и привлекательную внешность вампира, которой он был лишен в игре. Если отбросить все сверхъестественное, то перед Ивонн сидел мужчина средних лет, слегка за сорок, родом из богатой семьи. Его высокие, выделяющиеся скулы, и прямой нос, без намека на какой-либо изгиб, придавали внешности изюминку. Он выглядел дорого, иначе и не скажешь. А черный жилет, расшитый витиеватыми узорами, шелковая рубашка и золотое ожерелье на груди, прекрасно дополняли образ аристократа.       — Прошу, пусть тебя не смущает то, кем я являюсь. Догматы и семья для меня важнее, чем голод, поверь, — его голос был уж слишком приторным и спокойным, как у лиса, обхаживающего жертву. Ивонн ни капельки не верила в искренность намерений вампира, чувствуя нотку фальши во всем, что ее окружало в этой комнате.       — Я… — она запнулась, поймав вкрадчивый взгляд мужчины. — Я постараюсь, правда. Прошу прощения, — на одном выдохе пролепетала девушка.       — Всем по началу нужно время, я не в обиде, — мягкая улыбка обнажила кончики клыков. Ивонн поежилась. Опять. — Полагаю, Очива уже предупредила тебя, что сначала будут тренировки, а потом — настоящие контракты? — девушка кивнула. Она вообще не хотела сейчас ничего говорить, бестолково хлопая глазками и молясь всем богам о том, чтобы поскорее уйти отсюда. — Все для твоего же блага, дорогая.       «Ага, как же. Все, чтобы не посрамить честь Братства. Я и без вас знаю, что ни черта не умею».       — У меня достаточно свободного времени, чтобы побыть твоим учителем, если ты согласишься на уроки со мной, разумеется.       — Я согласна сейчас на все. Не просто ведь так Люсьен Лашанс распорядился об этом.       — И правда, не просто так, — посмеялся Винсент. — Прошу прощения, — он отпил крупный глоток из бокала, и Ивонн даже не поняла, в чем была такая резкая необходимость, только ощутила холодок на затыке, будто что-то все-таки было не так. — Когда ты пришла, я ужинал. К сожалению именно сейчас, это — необходимость. Не буду вдаваться в подробности, тебе не нужно еще больше бояться меня.       Небольшая натянутая пауза. Вампир определенно чувствовал себя на своем месте, а вот Ивонн уже растекалась по стулу, не выдерживая хищный взгляд Винсента. С первой секунды в этой комнате она только и мечтала о том, чтобы исчезнуть с глаз Вальтиери, пока она не выкинула какую-нибудь глупость.       — Предлагаю начать завтра. Я посмотрю, на что ты способна. Подберем тебе подходящее оружие. В этом деле не стоит торопиться. Освойся, погуляй по городу, тебе это наверняка нужно.       «Мне нужно перестать трястись, как осиновый лист», — Ивонн не сомневалась, что вампира забавляло ее нелепое поведение.       — Благодарю, — коротко отозвалась девушка, соглашаясь разом со всем сказанным, потому что больше она ничего не могла из себя выдавить.       — Тогда более не смею тебя задерживать, — Винсент снисходительно улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло раздражение. Хотя, возможно, что Ивонн просто показалось.       Так быстро она еще ни откуда не уходила. Девушке было плевать на приличие, лишь бы выйти к теплому камину и забыть как страшный сон то, что она испытала рядом с вампиром. К такой первой встрече она была совершенно не готова. Убийства, дикие животные, эльфы, аргониане, каджиты… все это — мелочь, на фоне такого существа.       После встречи с Винсентом хотелось бездумно ступить в огонь, лишь бы вампир не мог увязаться следом. Холодно было так, что девушка какое-то время стояла совсем близко к факелу — от чего ее и посетили странные мысли про добровольное самосожжение. Она вообще в последнее время думала о чем-то неординарном, если так можно выразиться. Ее бросало из стороны в сторону: то радость, то страх, то тоска, то гнев, и еще миллион разных эмоций и чувств, сменявших друг друга по щелчку пальцев.       Немного согревшись, девушка подошла к единственной открытой двери в большом зале и прошмыгнула внутрь, стараясь создавать видимость, будто ее вообще здесь нет. Она — чужачка. Забавно, но сейчас, находясь на месте главного героя игры, Ивонн прекрасно понимала Мрадж’Дара и его неприязнь. Наверное, она бы вела себя точно также, с учетом того, что в братстве все… ну, вроде бы, семья? Ревность в таком случае весьма естественна.       Оказалось, что девушка зашла в тренировочный зал, и, на ее счастье, он был абсолютно пуст. По примерным подсчетам Ивонн сейчас в убежище находилась только она, Очива и Винсент. Тэлэндрил ушла примерно в одно время с каджитом, и, возможно, она не скоро вернется, а местный торгаш наверняка решил проветриться, чтобы не загрызть новую раздражающую темную сестру. Тейнава же и Гогрон находились на общем контракте — об этом мельком поведала Очива. Орк присоединился к аргонианину позже, успев перед этим натаскать воды для Ивонн.       В Убежище и без того царила гробовая тишина, но в тренировочном зале она была другой. Сама комната почти не отличалась от игровой: здесь было также уютно, на стенах висели гобелены, на полу по углам разложены ковры и небольшие пуфы, на которых, наверное, темные братья и сестры отдыхали, возможно, даже медитировали. Небольшое помещение хорошо освещалось множеством канделябров и факелов. Ивонн чуть расслабилась, ощутив тепло, отчасти фантомное, ведь она понимала, что огня слишком мало для прогрева такого огромного подвального помещения, и даже этой комнаты с толстенными каменными стенами, и все-таки здесь ей было намного уютнее.       Девушка с интересом прошлась вдоль стоек для оружия, недоверчиво разглядывая разные мечи, топоры и луки, не представляя, что ей придется учиться владеть чем-то подобным. Интерес закрался в ее мысли, но Ивонн переборола себя, не став прикасаться к холодной стали, полностью уверенная, что порежется. Они совсем не были похожими на модельки из игры. Здесь все не было похожим на игру!       Ивонн ушла в самый угол и забилась в него, скрестив под собой ноги. Прошла ее первая неделя в Тамриэле, наверное, даже больше, она не считала дни, а вот недоверие к миру все никак не пропадало. Может, это последствие болезни: девушка провела в лихорадке много времени, и поэтому ей больше хотелось верить, что ее красочные пробуждения — всего лишь сонный бред, но она просыпалась, вставала на ноги шла дальше, а пейзажи, люди вокруг оставались все такими же чужими, но вот вполне себе настоящими.       — Зачем я здесь…? — глупый вопрос сорвался с бледных губ, и за ним последовала колючая влага в уголках глаз, которую девушка тут же стерла рукавом.       Она скучала по тем денькам, когда жила на ферме стариков: там она чувствовала себя в безопасности, хотя на самом деле все было совсем не так. Ее окружали заботливые милые люди, она занималась практически привычными домашними делами и понемногу вставала на ноги, пока не явилась стража, а за ней — недоверие к Ивонн, разрушившее все. Люсьен Лашанс пришел к ней, как какой-то ангел-хранитель, идеально подгадав момент, когда девушке больше всего нужна была помощь, и только из-за безвыходности своего положения она согласилась. Обомлела, как зашуганная овечка, вспомнила былую юношескую страсть и откровенно пустила слюни на своего игрового фаворита в очередной раз забыв, что она не спит. Иначе объяснить эйфорию, как от появления Уведомителя, так и на момент прихода в братство, Ивонн попросту не могла. Ее это пугало — вот в чем соль. Не убийцы вокруг, а ее реакция на них. Может, девушку воротило от самой себя? От того, что она делала? Ивонн не знала. Она устала об этом думать.       Девушка потянулась к клинку, висевшем на поясе. Она часто брала его в руки, чтобы доказать себе, что все вокруг — опасная реальность. Пора бы уже прекратить сомневаться и всячески себя убеждать, будто глупого ребенка, но Ивонн не могла, а этот кинжал был именно той вещью, которая заставила ее принять происходящее. Ни зверорасы, ни эльфы, ничто вокруг не внушало такой уверенности, как этот клинок.       — Что в тебе такого? — пробормотала девушка, поглаживая большим пальцем резьбу на рукояти.       От него исходил холод, подобный тому, что девушка ощущала в братстве, но он не внушал ей страх. Он притягивал Ивонн к себе, будто заставлял трогать прохладный металл, брать кинжал в руки и не отпускать. Впрочем, девушка считала это чем-то вроде наваждения, и не более, потому что именно этот клинок она впервые осознанно использовала, и это был первый дар от Люсьена Лашанса, а его появление произвело немалое впечатление, в отличие от всего остального братства.       Ивонн вздрогнула от шуршания и тихого хрипа недалеко от нее. Быстро переведя взгляд с лезвия в сторону, она сначала ничего не заметила, а потом обратила внимание на огромного злокрыса, подкрадывавшегося к ней. Шемер был таким же странным, как и его хозяева. Что-то в его крошечных черных глазках шевелило внутри девушки ее естество, вызывая ворох мурашек по всему телу. Если бы не его размеры, Ивонн бы сказала, что это обычная помойная крыса, но его огромный облезлый хвост, когтистые лапы и вытянутая морда с заостренными клыками совсем не были похожи на милых писклявых созданий. Он понемногу приближался, разглядывая девушку, а потом замер в паре сантиметров от нее и лег рядом, не спуская своего нахмуренного взгляда с незнакомки.       Что-то абсолютно безрассудное и глупое промелькнуло в мыслях Ивонн, и она решила протянуть к Шемеру руку.       — Тише, все хорошо, правда? — она не до конца понимала, кого именно успокаивала. — Давай познакомимся?       Шемер чуть вытянулся, чтобы понюхать кончики пальцев Ивонн, а потом резко зашипел и тремя большими скачками вылетел из тренировочного зала, оставив девушку наедине с ее колотящимся сердцем.       — Нет так нет, — грустно пожала плечами она, ненароком подумав, что главным хозяином этого гигантского грызуна вполне мог быть Мрадж’Дар.       Идти в общую спальню Ивонн совсем уж не хотелось. Ей становилось дурно только от одной мысли, что ее будут окружать головорезы всевозможных мастей и рас, в особенности древний вампир и орк, которого до этого момента девушка, к счастью, не встречала. Сколько бы она ни старалась искать плюсы в своем положении, следом за ними всегда вываливались громадные минусы, которые накладывались на вполне рациональный страх. Она — не убийца. Это Ивонн решила для себя твердо и сразу же, как все хорошенько обдумала. Братство — ее способ выжить по началу, а там… А что — «там»? До этого «там» еще нужно как-то добраться, и дорога предстояла ухабистая, пыльная и полная кошмаров.       Ивонн пробралась в спальню тихо. Проскользнула сквозь приоткрытую дверь, которую даже не попыталась сдвинуть с места, все еще с недоверием относясь к ее габаритам и собственным силам, прошла чуть дальше, все прислушиваясь к шумным разговорам ее новых… союзников?       — Как я его, да? Столько крови было! — веселый голос ящера практически эхом разошелся по коридору. Ивонн поежилась. — Гогрон тоже тот еще зверь, каждый раз удивляюсь его силище. Размозжил череп голыми руками, ха!       Ивонн нервно сглотнула. Посреди таких разговоров она, без сомнения, будет лишней, а ее побледневшая физиономия только усугубит ситуацию. Страх так и норовил увести ее подальше от этого места, но здравый смысл давил на очевидную слабость девушки: ей нужно освоиться здесь, влиться в семью, иначе она попросту не выживет в Тамриэле. Ей нужен защищенный тыл, союзники и друзья, если это вообще возможно в обществе головорезов. Хотелось надеяться, что да.       Сделав глубокий вдох и выдох, Ивонн прошла коридору до конца и показалась посреди спальни. Очива тут же ее заметила, помахав рукой.       — Сестра! Мы все тебя заждались, — Ивонн еще не слишком разбиралась в эмоциях зверорас, но ей показалось, что аргонианка улыбается. Рядом с ней как раз было свободное место, и девушка с облегчением выдохнула: компания главы убежища была для нее наиболее приятной среди всех возможных.       За столом собрались все члены братства, в итоге даже Тэлэндрил и Мрадж’Дар успели вернуться к ужину, хотя последний не проявлял особо энтузиазма в разговорах с момента появления Ивонн. Он затих, отодвинувшись в самый угол и уткнувшись в кружку пива — так было, очевидно, лучше для всех присутствующих. Ивонн неловко заняла свободное место, и Тейнава, сидящий по правую руку от нее, тут же придвинул к девушке полную кружку с тарелкой, заваленной жареной куриной ножкой и запеченным на углях картофелем. В животе неприятно заурчало: Ивонн была чертовски голодна, и поняла это именно сейчас. Она благодарно кивнула и едва не набросилась на еду, уже привыкшая орудовать смешной вилкой с двумя зубцами. Сильнейший аппетит перебил в ней любые страхи, она напрочь забыла о существовании Винсента в одной с ней комнате, а уродливое лицо Гогрона, которое она мелком разглядела, уже не казалось ей таким уж ужасающим.       — Мы тут обсуждали наши контракты, сестра, — заговорила эльфийка. — И нам интересно узнать, какова же твоя история.       — Да, очень интригующе! Ты убила Орма — вот это я понимаю жертва, что надо! У самого руки чесались, да никто ему смерти не желал. Поганец умело заметал следы, но на торговцев людьми у меня нюх, — прошипел Тейнава.       — Он был работорговцем? — оживленно спросила Ивонн, в последний момент поняв, что грубо проигнорировала просьбу Тэлэндрил.       — Да, и уже довольно давно. Как поселился здесь — стал подмазываться ко всем горожанам, а потом внезапно разбогател, и среди его друзей уже были все влиятельные люди Чейденхола. Он крал молодых приезжих девушек и продавал их контрабандистам. С его обаянием у него это прекрасно получалось. Ох не нравилась мне его смазливая рожа! Так ведь и не скажешь, что он норд, верно?       — А я тоже чувствовала, что что-то с ним не так! А потом Люсьен Лашанс рассказал про него все, так вообще! — затараторила Мари — Ивонн сразу узнала ее, девушка была единственной блондинкой, так что это было не трудно. — Сама бы с удовольствием перерезала ему глотку и оторвала поганый член.       — Да уж… — голова шла кругом от услышанного. Ивонн чудом спаслась от рабства, и даже не знала, хотела ли она об этом знать, или бы предпочла оставаться в неведении.       — Расскажи нам, как ты убила его, сестра. Он был первым? — глаза Очивы, впрочем, как и всех вокруг, горели от любопытства. Даже Винесент внимательно смотрел на Ивонн, ожидая ее рассказа.       — Ну… — девушка задумалась, как именно ей стоит начать. — Не первым. Я сбежала сюда из Скайрима, на мелком торговом корабле. Как приплыла, рванула гулять по окрестностям — здесь совсем другая природа, и вид на город издалека потрясающий. Ну… и… — снова запнулась она. — Там на меня напал некромант. Заметил в лесу, может, выслеживал. Я хотела собрать полевых цветов для венка, ну… не важно, в общем. Он парализовал меня, дотащил до своей берлоги, и только чудом у меня получилось спастись. Он потерял колючи или, не знаю… не смог он сразу открыть дверь, ведущую в руины, и просто забыл обо мне. Наверное, думал, что паралич будет действовать дольше. Я пришла в себя, нашла камень поострее и пробила ему череп.       — Молодца! — громогласно воскликнул Гогрон. — Так и надо, чтоб сразу и наверняка!       — При мне не было оружия, — как бы виновато начала оправдываться Ивонн. Ей было неуютно от похвалы за убийство. — А вот Орм был вторым. Я переночевала в Имперском городе, и на утро искала попутчиков в Чейденхол — мне сказали, что это ближайший достойный город, где я могу устроиться. Он подслушал мой разговор с трактирщиком, предложил помощь… — Ивонн в подробностях стала рассказывать про все, что с ней происходило, чтобы избавиться от лишних вопросов и отвлечь внимание братства от ее туманного рассказа про свое прошлое — сейчас она не хотела продумывать легенду, хотя знала, что однажды ей придется это сделать, иначе скоро девушка начнет путаться в том, кому и что она рассказывала.       — Лихо ты его, — Тейнава похлопал Ивонн по плечу. — Не зря Мать ночи тебя выбрала, что бы там ни говорил Люсьен Лашанс. За нашу новую сестру!       — За Ивонн!       Все разом подняли свои кружки, и девушка последовала их примеру, смущенная тем, что чествовали именно ее. Ее — не убийцу, а неудачливую незнакомку, которая наворотила дел по сущей случайности! Как же все это было глупо и бессмысленно… Кусок картошки встал в горле. Ивонн сделала крупный глоток пива, но и это не помогло, а в ответ братьям и сестрам она лишь неуверенно улыбнулась, как бы благодаря за то, что они тепло приняли ее. Приняли, совершенно не задумываясь о том, насколько лишней здесь была эта странная девушка. Именно лишней — Ивонн намеренно себе это повторяла, полностью отказываясь от звания убийцы. Даже сам Уведомитель в ней сомневался — теперь девушка была в этом уверенна, а речь Тейнавы — просто попытка приободрить новую сестру.       Впрочем, тост в честь Ивонн кончился, пиво было выпито, и все вернулось на круги своя: убийцы обсуждали контракты, вспоминали молодость и стремительно хмелели. Среди всех молчали только Винсент и Мрадж’Дар. Казалось, они оба просто наслаждались компанией своей семьи, и большего им не требовалось. За долгое время Ивонн впервые наелась досыта, не боясь, что опять отравится. Ужин был великолепно вкусным, жаль только, что закончился слишком быстро, и аппетит то и дело портили кровавые подробности убийств. На душе Ивонн было не спокойно, но кое-что все же стало для нее важным открытием: кажется, члены братства и правда дорожили друг другом, несмотря на весь ужас их разговоров и рода деятельности, они тепло общались друг с другом, обменивались комплиментами и искренне подбадривали своих сестер и братьев, заботливо наставляя их перед новыми контрактами. Семья они или нет, но узы крови их связывали тесно, жаль только, что кровь эта была чужой.

***

      — Винсент? — Ивонн постучалась в дверь, точно зная, что вампир ее слышал. Она сама не понимала, почему пришла к нему, ведь все еще его боялась. Так сильно, что даже сейчас не сразу смогла заговорить, и голос ее дрожал. Она могла бы просто остаться в своей постели, слушая грохот храпа Гогрона, пока под утро не уснет от усталости, но вместо этого в ее больную голову пришла абсурдная идея.       После застолья все члены братства довольно быстро собрались спать. Очива перед этим прошлась по убежищу, что-то проверяя. Она погасила часть свеч, ненадолго пропала в их банной комнате и вышла в спальню уже переодетая в нечто на подобие пижамы — возможно, этот тонкий льняной костюм она носила под броней, но сама аргонианка спала в отдельных покоях. Тейнава же остался в полном комплекте, готовый рано утром отправиться на новый контракт — о чем Ивонн узнала из разговоров за столом. Тэлэндрил вызвалась его сопроводить и сходить на охоту — в кладовой братства заканчивалось мясо. Словом, все знали, чем им предстоит заняться, в то время как их новая сестра должна была просто болтаться по убежищу. Эти мысли, в совокупности с бессонницей, и породили безумную идею позаниматься посреди ночи с вампиром, которого Ивонн до смерти боялась.       Дверь осторожно открылась, как будто мужчина предполагал, что Ивонн не сообразит отойти в сторону, окоченевшая от страха. Несмотря на ледяное спокойствие, в лице Вальтиери можно было разглядеть удивление: он не мог даже предположить, что девушка осмелится прийти к нему посреди ночи по неизвестной причине.       — Что такое, сестра? — спокойно спрашивает он. Сейчас его лицо выглядело более живым, если так можно выразиться: пропали темные круги под глазами, разгладились морщины. Он стал на пару лет моложе, и было отлично видно тот возраст и состояние, в котором его обратили.       — Я… — девушка запнулась, усомнившись в своих намерениях. От немедленного ухода ее останавливала только одна мысль: насколько же глупо будет выглядеть ее полночный променад. — Я хочу позаниматься с тобой, — Ивонн показалось, что она выразилась слишком уж прямо, поэтому торопливо продолжила. — Если ты не против, конечно. Прости за поздний визит.       — Неожиданно, конечно, — Винсент посмеялся, — но я не против. Уверена, что хочешь? — он с сомнением оглядел с ног до головы трясущуюся девушку.       — Уверена, — Ивонн ответила так жестко, насколько это было возможно, и в моменте она даже смогла унять свой страх, пока Винсент не улыбнулся, обнажив кончики клыков. Почему-то они все еще были сильно заметны, хотя он явно не испытывал голод.       — Хорошо, ты можешь идти в тренировочный зал, я скоро подойду.       Ивонн метнулась в тренировочный зал чуть ли не галопом, которому бы позавидовала любая скаковая лошадь. Она все еще не понимала причину своего странного порыва, и не хотела показаться полнейшей тупицей. Хотя, куда уж хуже!       Ее потрясывало не то от страха, не то от холода, к которому она наверняка будет еще долго привыкать. В попытке отвлечься девушка стала разглядывать оружие, гадая, какое достанется ей. Наверняка какой-нибудь короткий клинок, чтобы у нее хватило сил его хотя бы поднять. Борясь с сильным желанием взяться за самый маленький меч, висящий на краю стойки, Ивонн подошла ближе и стала разглядывать сталь. Это ее немного успокоило.       — Уже приметила, чем бы хотела овладеть?       Винсент появился настолько внезапно, что Ивонн едва не подскочила. Ее сердце бешено заколотилось в груди, и она резко обернулась в ту сторону, из которой исходил звук. Вампир стоял в дверях, вид у него был слегка виноватый — наверняка все в убежище уже привыкли к тому, что он передвигался практически бесшумно.       — Скорее нет, чем да, — стушевалась девушка и отдернула руку. — Я вообще не представляю, как этим всем пользоваться, — она обвела взглядом зал.       — Как и все здесь когда-то. Мари тоже ничего не умела, Очиву и Тэйнаву обучал Люсьен Лашанс, Гогрон так ничему и не научился — он просто машет молотом во все стороны, — кажется, это была попытка пошутить и приободрить.       Ивонн глупо улыбнулась. Ей было все также страшно, и страх этот казался ей все больше нерациональным, выходящим за рамки разумного. Она сцепила руки в замок за спиной и решила продолжить этот неловкий диалог.       — Но, думаю, очевидно… — она как будто перечисляла все известные ей наречия, не зная, как подойти к сути, — наверное, мне бы научиться пользоваться мечом, да? Лук как-то ненадежно и не очень универсально что ли…       — Мечи — тяжелые, — осадил пыл девушки Винсент и сам подошел к стойке с оружием. — Безусловно, владеть мечом — необходимо, и в глазах многих неопытных выглядит грозно, но, поверь, даже самый короткий кинжал может быть куда опаснее. Небольшого клинка… — он взял со стойки меч меньше метра длинной, рукоять которого идеально ложилась на ладонь, а лезвие не было слишком широким. — Для тебя будет достаточно, — он повернул оружие в руке, сделав несколько взмахов, как бы взвешивая его и размышляя, сможет ли им пользоваться Ивонн. — Возьми, — он взялся за острый конец и протянул девушке рукоять.       Взялась она за нее неумело, но стыдиться этого не было смысла. Пусть в Тамриэле девушки-войны были не такой уж и редкостью, но и чем-то обыденным их сложно назвать. Войнов в принципе было мало, особенно среди случайных горожан, да и не все искатели приключений умели держать в руках хоть что-то острое, чаще полагаясь на лук или магию, но Ивонн сразу для себя решила: магии нельзя доверять, эта сила была для нее неподвластна и поэтому очень опасна, да и неизвестно, в каком виде здесь существует мана, как работают зелья, сколько они стоят, и насколько вообще сильными будут те заклинания, которым она сможет по началу обучиться? Нет, ей нужно было что-то надежное. Огненные фокусы сгодятся для разведения костров, не более. Лук — тоже хорошо, по возможности Ивонн бы не стала им брезговать, но тогда в учителя стоит взять Тэлэндрил, а не Винсента, но, пока что, девушка считала, что совсем не знает братство. Нужно пользоваться тем, что она имеет.       — Тяжелый, — удивленно выдохнула Ивонн, когда ее рука качнулась под весом клинка.       — Для тебя — он еще легкий, — сдержанно улыбнулся Вальтиери. — Попробуй взмахнуть им, — видя смятение девушки вампир тут же добавил, — делай так, как тебе кажется нужным, рука тебе подскажет, прислушайся к ощущениям.       Ивонн стала судорожно вспоминать все игры и фильмы в сеттинге средневековья, сначала попытавшись повторить что-то вроде колющего выпада вперед, но чуть не выронила меч, когда тот по инерции потянул ее за собой. Винсент не проронил ни слова, молча наблюдая. У него определенно был какой-то план, которого он придерживался в своей методике обучения.       Довольно быстро девушка привыкла к весу меча и особо не стыдилась своих неуклюжих взмахов, порядком разгорячившись от нагрузки и нахлынувшего на нее азарта, как обычно бывало, когда Ивонн принималась за какое-то новое для нее дело или увлечение. Процесс обучения всегда был для нее особенным, самым интересным и живым, она могла часами торчать над учебниками и энциклопедиями в детстве, а потом также усердно стоять на сноуборде или ехать на велосипеде, безустанно поднимаясь после сотни падений. Ее стремление достичь успеха, не совершенства, а просто успеха, ничто не могло остановить.       — Следи за ногами, — вмешался в процесс самообучения Винсент. — Ноги чуть шире, да. Согни. Не настолько сильно, — он обошел девушку кругом, поправляя и терпеливо направляя ее, при этом оставаясь на комфортном для Ивонн расстоянии. Сейчас она расслабилась, отвлеклась на занятие, и не думала о сущности Вальтиери, так и их совместная работа пошла бодрее. — Клинок возьми двумя руками, пока попробуем так, да, правильно. Чуть выше острие, удары чаще всего стараются наносить в голову.       Мужчина говорил вкрадчиво и строго, но не позволял себе как-то оскорбить или высмеять Ивонн за ее неуклюжесть. По правде говоря, даже с его наставлениями она махала мечом, словно ребенок палкой, и следовала его советам не слишком точно, тут же забывая о том, что он ей говорил. Сейчас Винсент хотел, чтобы она выпустила эмоции и дурь в молодой голове, прежде чем они приступят к более вдумчивым тренировкам. Она не хотела чему-то учиться этой ночью, ей было нужно занятие, чтобы отвлечь мысли и избавиться от тревог. Людские эмоции вампир умел чувствовать и понимать прекрасно, по запаху человеческого тела точно определяя, о чем смертный думает, чего боится, чего желает. Может, еще полвека, и Вальтиери будет слышать мысли. С самого начала он понял — Ивонн чувствует себя лишней в братстве.       «Ты и правда странная, юная леди», — думал он всякий раз, когда видел в глазах девушки ребяческий задор от новой игрушки, а не жажду крови, просыпающуюся в любом из братства, когда их руки касались меча.       Если бы Ивонн хотела сейчас думать о чем-то кроме стального клинка, рассекающего воздух, она бы поняла, что вампир просто выматывает ее, лишь бы она не докучала своими странными просьбами. И она бы сказала ему спасибо, потому что тело уже начинало замедляться, она уставала, а вместе с усталостью приходила сонливость.       — Вижу, ты почти привыкла к его весу, — в некотором смысле Винсент все же был доволен крошечными результатами Ивонн. В ее движениях, пусть и бесполезных, появилась уверенность. — Постепенно осознаешь, на что способен меч. Он подходит тебе.       — Да, это точно, — с жаром ответила Ивонн и посмотрела на вампира без тени былого страха. Адреналин в крови утихомирил жертву внутри, и разум, наконец, смог донести до девушки то, что Винсент, пусть и опасен для смертных, но он друг для тех, кто стал частью братства. Ей не было комфортно и спокойно в его присутствии, она была напряжена и сосредоточена, и сердце ее билось чуть быстрее, чем обычно, но паника отступила.       Это — было главным ее достижением в их первую тренировку.