Черный Бархат

      Дела в блоге тоже шли все лучше и лучше, и настал день, когда Вельветт узнали на улице: какой-то грешник предложил потрогать свой хуй, но обратился к ней как "RedVelvetteCake", и хотя она послала извращенца на пару букв, сопроводив посыл характерным жестом, на душе расцвели розы.       Популярность!       Навык "казаться, а не быть" она отточила до совершенства: в выходные ходила по модным бутикам, примеряла одежду и внимательно изучала, а затем с помощью своей способности создавала копию, "идентичную натуральной" и снимала видео в ней, демонстрируя выдуманный уровень дохода. Иногда приходилось что-нибудь выкупить, металлическую фурнитуру создавать было невыносимо сложно, поэтому сумки и ремни все-таки приобретались, но для видео достаточно аккуратно спрятать магазинные ярлычки, и потом можно будет вернуть вещь сраным капиталистам, а деньги положить обратно в карман. Контент — это все.       Через несколько месяцев после первого успеха ей предложила сотрудничество одна косметическая фирма и прислала на обзор чемоданчик с ерундой, которой место было в мусорке, а не на лице RedVelvetteCake; тем не менее, свою работу она выполнила, товар продемонстрировала, получила деньги на счет и почувствовала себя совсем счастливой. Если так будет продолжаться дальше, она даже сможет переехать с квартиры Венеры во что-то более приличное; а то пока что приходится покупать соседке дозу каждый раз, когда нужно поснимать. Пошел бы к черту этот Педигри, в его квартире заниматься этим было гораздо удобнее...       Приток фанатов, впрочем, не смог решить проблемы с личной жизнью. После пережитого перед Истреблением Вельветт как-то не хотелось никого к себе подпускать, а для удовлетворения физических потребностей хватало, во-первых, Акаги, всерьез увлекшегося куклой, а во-вторых, пригодился сатисфаер, тоже посланный фирмой на обзор. Видео-обзора снято не было, Вельветт твердо решила, что подобным заниматься не будет, но словесно штучку все-таки похвалила, и хотя деньги ей заплатили смешные, сама игрушка пришлась очень даже кстати и неплохо скрашивала скучные вечера рабочих дней. Между прочим, справлялся сатисфайер лучше, чем Педигри. Надо будет ему об этом как-нибудь сказать...       Для создания красивых снимков иногда приходилось выбираться в стильные интерьеры, пусть она и могла себе там позволить разве что эспрессо и салат, зато сидела часа два, делая две-три сотни снимков. А еще в подобных заведениях можно найти выгодные знакомства, и постепенно телефон пополнялся именами, достойными внимания; некоторые, постарше, предлагали свои визитки, и Вельветт поразительно часто теряла эти бессмысленные картонки, но продолжала брать.       И однажды в руках оказалась карточка с именем "Валентино", написанным золотыми буквами, несколько вульгарно смотревшимися на фиолетовом фоне. Вельветт подняла глаза от своего коктейля и взглянула на упомянутую особу, подославшую для разговора одну из своих спутниц, нескромно раздетую миловидную грешницу; на соседнем диване, выныривая из серого от табачного дыма воздуха, показалась фигура подчеркнуто-элегантного мужчины с проницательными глазами и длинной сигаретой, зажатой в не менее длинных пальцах, но потушенной. Он смотрел изучающе, прекрасно зная, что на него в ответ тоже смотрят, демонстрировал стройные обнаженные ноги и широкие плечи, обтянутые чёрной кожаной портупеей, а сигарету держал как дирижер -- палочку. Вельветт спрятала визитку в клатч, собираясь проигнорировать этого чудика ровно так же, как и дюжину чудиков до него, но в голове всплыли слова: "Продадим ее сеньору Валентино".       И на душе появилось нехорошее чувство: этот человек может быть опасен, если обидеть его игнором.       Рассудив так, Вельветт встала, поправила короткое сверкающее платье с бантом на спине и глубоким вырезом, повторяющее модель одного модного бренда, и плавной походкой приблизилась к дивану. Взгляд сеньора тут же остановился на ее бедрах, затем переместился на грудь, и судя по морщинке, залегшей в уголке правого глаза, вблизи увиденное его не слишком впечатлило. Это он решил, что издалека Вельветт смотрится лучше? Вот мудак длиннопалый!       — Ваша девочка передала мне, — Вельветт протянула Валентино карточку, но тот не соизволил даже посмотреть на нее, удерживая внимание на лице собеседницы, хотя выражение его стало немного насмешливым. Он словно бы говорил: "Серьезно, думаешь, я собственной визитки не видел?".       Вельветт не позволила этому лицу вывести себя из равновесия и засунула карточку в пушистый воротник его шубы, мимолетно оценив мягкость этой белой шерсти, украшенной розоватыми сердечками. Какой бренд, интересно? Она что-то такого не видела...       Валентино фыркнул, резко поднял нижнюю руку и перехватил Вельветт за запястье, не отпуская от себя.       — Если играешь с огнем, можешь обжечься, — произнес он так торжественно, словно от этой банальщины все вокруг должны были кончить и кончиться одновременно; вышколенные спутницы сеньора тут же изобразили восторг.       Вельветт мгновение подбирала тактику, прикидывая, насколько активно можно подыгрывать Валентино и при этом остаться к концу дня свободной и без лишних трещин; а затем расплылась в приятной, ласковой улыбке.       — Огонь может и обогреть, — ласково произнесла она, без приглашения усаживаясь на его диван. — А я так замерзла...       Может, удастся просто дать ему разок-другой, и на этом их знакомство прервется? Судя по славе Валентино, сближаться с ним сильнее не стоит.       — Замечательная новость, означает, что тебе не помешает горячий испанец, — произнес он настолько уверенно, что Вельветт даже не стало противно. — Хотя признаться, издалека мне показалось, что в тебе больше интересного.       Рука отпустила ее запястье, но в ту же секунду пальцы, увенчанные золотыми когтями, скользнули по платью, от живота вниз, к лобку, и судя по блеску в глазах Валентино, он ожидал, что ее ноги тут же приветливо раздвинутся; вместо этого Вельветт сжала колени, едва не защемив палец между пластиковых бедер.       Да, она ему даст, но для начала немного поиграется.       — А каково твое предложение, дорогуша?       — Таково: ты даешь в задницу, я оставляю тебя жить.       — А ты умеешь четко формулировать желания, — оценила Вельветт, улыбаясь. — Но с тем же успехом можно было просто заплатить шлюхе.       — Я не плачу шлюхам, они все работают на меня, — сухо ответил Валентино и закурил. Дым полился из его рта, какой-то странный, розовый, с едва уловимым сладким запахом, словно от кальяна или дурной электронки; Вельветт все это показалось достаточно опасным предзнаменованием, но убегать она пока не спешила.       — Тогда предлагаю для начала выпить.       — Ты того не стоишь, — Валентино наклонился ближе и выпустил ей в лицо поток дыма, немедленно ударившего по мозгам.       — Но ты стоишь, — парировала она, стараясь, чтобы улыбка выглядела широкой и искренней. — И я хочу тебя угостить.       Он помедлил пару секунд, рассматривая ее лицо, затем завалился на спину, вытянув длинные ноги позади Вельветт, и все-таки сдался:       — Хорошо, угощай.       В теле зародилось странное, глубинное, утробное чувство, начинающееся откуда-то в районе клитора и волнами расходящееся по телу. Затвердели соски, проглядываясь теперь через плотную ткань платья, каждое движение ногами ощущалось особенно остро; Вельветт подозвала официантку и невольно сосредоточила взгляд на ее декольте, с трудом отвела глаза от задницы, когда девушка направилась с заказом к кухне, откинулась на вытянутые позади ноги и взглянула на сеньора. Сомнений быть не может, в странном состоянии виноват он. Проявление способности? Что это он делает, заводит?       В голову лезли какие-то нехорошие мысли; она видела перед собой Уолтера.       Обоняние ласкал легкий запах его кожи, под пальцами ощущалась мягкость волос; хотелось обнять, прижать к себе и засунуть руку под пояс его брюк, в то теплое место, куда ее так и не пустили. Увидеть румянец на его щеках, услышать, как он шепчет комплименты, желая добраться до того самого, того, что всем мужчинам нужно — и что Вайолет готова дать. Пусть только обнимет. Пусть прижмет к себе. Пусть почувствует ее тело своими тонкими, изящными, как на картинках, руками; а она прижмется лбом к его плечу, впитает его дух, его голос, его запах, и соединится с ним, пропуская в такие глубины своего я, куда ни одного любовника ни за что бы не допустила...       Вздохнув, Вельветт открыла глаза и взглянула на лицо Валентино, мутное из-за дымовой завесы. Уолтеру она в этом плане не была интересна; как-то раз она сняла платье и с сиськами на голо села на его диван, а он улыбнулся, вздохнул и сказал: "Тебе, наверное, холодно"...       Твоя любовь так безнадежна, Вайолет.       Но сеньору об этом знать пока не надо, пока еще рановато; делая вид, что дым кружит ей голову, она завалилась на бок, прижимаясь к бочку Валентино, пристроила голову на нижнее плечо, вжимая щеку в металлическую пряжку портупеи, и взглянула снизу вверх, протягивая в руках стакан с алкоголем.       — Что такое? — спросил он, великолепно изображая недоумение. — Тебе чего-то хочется?       — Мне хочется, — она закрыла глаза и сделала невинное выражение лица, — мне хочется еще выпить...       — Что ж, — Валентино казался немного разочарованным, — позову официантку.       — Здесь душно. Я пойду, прогуляюсь до бара, — предложила Вельветт, довольно резко вскакивая, чтобы он не успел ее удержать. — А когда вернусь...       Скользнув рукой по бедру, она подхватила пальцами подол платья и медленно потянула вверх, открывая вид на бессмысленно-крошечные трусы, которые носила с той лишь целью, чтобы в нужный момент продемонстрировать это безобразие нужным людям. Валентино явно остался доволен увиденным, тем более, что розовый дым заставил ее достаточно намокнуть, так, что это даже стало заметно со стороны; хорошая способность, только применили ее не на той женщине.       — Хорошо, жду с нетерпением, — произнес Валентино и для полной уверенности выдохнул еще одно облачко дыма в ее лицо.       Идти стало совсем трудно, ноги подгибались, клитор пульсировал, требуя внимания, и Вельветт чувствовала себя готовой упасть на ближайшее кресло и начать ласкать себя прямо у всех на глазах; но перед внутренним взором снова возник Уолтер, его насмешливая улыбка, прохладный взгляд и слова: "Возможно, тебе нужно уединиться? Я подожду в другой комнате".       Почему же, видя, что она истекает соками от страсти к нему, что она вешается, изнывает, умоляет, он так продолжал держать ее рядом, улыбаться, делать подарочки и оказывать знаки внимания, но так ни разу и не снял брюки? Что это за идиотская игра: обнимать, целовать в волосы, говорить комплименты, но ни шагу за черту? Ублюдку просто нравилось, что есть девушка, готовая на все ради его хуя, и хуй при этом даже не обязательно доставать?..       Вайолет сделалось так отвратительно, что возбуждение сразу спало, и на стойку бара она облокотилась уже со вполне ясными мыслями.       — Один космополитен, — попросила она. — И две стопки водки.       — Сеньор предпочитает коньяки, — спокойно отозвался грешник-бармен.       — Тогда еще коньяк, — подчинилась Вельветт.       — А у тебя денег-то хватит? Сеньор за тебя платить не будет.       — Еще одно слово, и я выбью тебе все зубы, — прошипела она, громко бухнув кулаком по стойке. — Завались и выполняй свою работу, дырявый.       Грешник взглянул на нее высокомерно — мол, кем ты себя возомнила, пигалица? — но спокойно занялся приготовлением напитков.       На маленький круглый поднос он поставил треугольный бокал с красным коктейлем, затем — квадратный граненый стакан с коньяком, практически намазанным на донышко, и, наконец, две стопки, по виду наполненных водой. Вельветт подтянула поднос к себе; другой посетитель отвлек бармена, и пока тот занимался его заказом, обе водки пошли в космополитен, а стопки она максимально незаметно скинула на пол — звон стекла проглотил шум бара.       Развернувшись, Вельветт поплыла обратно к дивану, пытаясь хотя бы внешне вернуть себе возбуждение; Валентино встретил ее взглядом, по которому становилось ясно, что он уже почти смирился со срывом рыбки с крючка. Подумал, что она убежала? Надо играть получше, влиятельные неприятели Вельветт пока не нужны...       — Лучший коньяк для сеньора, — промурлыкала она, опуская поднос на ближайший стол и поднимая квадратный стакан. Валентино протянул руку, сверля ее напряженным взглядом, явно пытаясь разгадать, что у этой куклы на уме; Вельветт широко улыбнулась, подняла стакан чуть выше и опрокинула содержимое на свое платье. В нос ударило тяжелым, немного травяным запахом, но она смогла не поморщиться.       — Какого хуя? — напряженно поинтересовался Валентино.       — Ах, я такая неловкая, меня не помешает выпороть, — как ни в чем не бывало заявила она, подплывая к дивану. — Но, может быть, сеньор будет не прочь слизать коньяк с моего тела?       Платье соскользнуло с плеч, словно все это время держалось лишь на мужских обещаниях, и Вельветт опустилась на живот Валентино, широко разведя ноги. Его спутницы напряженно поглядывали в ее сторону; надо уйти от спутниц.       — Ты маленькая, бестолковая сука, негодная даже на роль официантки, — проворчал Валентино, поднимаясь на локте. — Но сиськи вполне ничего, если присмотреться. С лупой.       Его длинный язык, влажный от розоватой слюны, скользнул между грудей, затем обвил одну (вот это длина! Какой же с таким будет куннилингус), затем прошелся по соску, и Валентино сомкнул губы на ореоле, посасывая и облизывая, словно втирая в пластик свою слюну. Вельветт застонала, стало еще жарче, чем прежде; а что, если его способность скрывалась не в дыме, а в слюне? Тогда, наверное, совсем не стоит покрывать себя ею, чтобы не словить приход...       Она дотянулась до подноса и подхватила свой коктейль.       — Раз я такая... нехорошая... и бестолковая, — поднесла бокал к губам, а рукой надавила на лоб Валентино, отстраняя его голову. — Позволь, я поделюсь своим...       Она набрала полный рот коктейля, а затем прижалась к губам сеньора, переливая алкоголь через поцелуй. От тройного шота нёбо жгло, и только полный идиот не заметил бы, что коктейль намешан; но когда на их животе сидит голая девушка, мужчины становятся удивительно тупыми. У этого даже должно быть название. Паховое слабоумие?       — А неплохо, — произнес Валентино, распробовав космополитен. — Обычно эта штука куда противнее.       — О, а я обожаю коктейли, — поделилась Вельветт. — Просто знаю секретный ингредиент.       — И что же это?       — Страсть, — она принялась целовать его лицо, прикусила щеку, заставив сеньора рассмеяться, прижалась влажной от розовой слюны грудью к его воротнику. — Похоть...       Он хотел поцеловаться еще раз, но вместо этого она залила в его приоткрытый рот коктейль, и снова вкус вполне пришелся по душе.       — Знаешь, а в тебе и правда что-то есть, — заявил Валентино; его язык уже начинал заплетаться, а руки гуляли по ее обнаженному телу, бесцеремонно сжимая грудь, ягодицы и подергивая за половые губы — зачем? — Не зря на тебя столько подписаны...       — Ты знаешь мой блог, — заметила она, позволяя делать с собой все, что вздумается; коктейль уже был выпит, и пришло время найти повод заказать новый.       — Не будь ты Ред-чо-то-там-куда-то-там, я бы тебя даже не заметил, — он прижался лицом к ее груди и укусил так, что вокруг правого соска остались отпечатки зубов.       — Я польщена, — она потерлась вульвой о его бедро, размазывая смазку. — Послушай, сеньор. Почему бы нам с тобой не уединиться?       — Я придерживаю мнения, что чем больше баб, тем веселее ебля.       — А ты философ, — благоговейно сказала Вельветт. — Ну, а я бы не хотела делить твой крепкий, толстый фиолетовый хуй с кем-то еще, по крайней мере, не в наш первый раз.       — Ты высокого о себе мнения, если считаешь, что это первый, а не последний.       — Еще бы, — мурлыкнула она, — во всех трех мирах тебе не найти другой такой, как я.       Что-то в этой браваде его подкупило; Валентино оторвался от ее груди, лизнул сосок, оглянулся на своих спутниц и приказал величаво:       — Найдите нам комнату.       Одна из девушек метнулась к персоналу, спрашивать, есть ли здесь место для траха, и уже через минут десять Валентино вталкивал ее в вип-комнату, на ходу снимая трусы — последний предмет одежды, что ей остался. Кто-то из его сучек, кажется, стащила ее платье; вот ведь разочарование ждет эту пизду, когда она поймет, что это подделка!       — Сеньор, а ты когда-нибудь пил прямо из вагины? — спросила Вельветт игриво.       — Спирт в пизду? Звучит довольно больно.       — А я люблю, когда мне больно, — заявила она, про себя подивившись его проницательности.       — Хорошо, давай поиграем, — он огляделся, опустил взгляд на минибар и открыл его, сразу выгребая весь алкоголь, что там был в наличии. — На какой бутылке тебе больше хочется посидеть?       Вельветт схватила ту, что выглядела более крепкой, и немедленно откупорила.       До главного блюда, к счастью, не дошло. Первую бутылку она споила ему через поцелуй, сделав при этом вид, что сама тоже хорошенечко приложилась; второй поливала себя, танцуя на его коленях, и при этом следя, чтобы как можно больше попало в рот. Третью он выпил сам, уже дойдя до хорошей кондиции, а до четвертой они не добрались: понижение градуса привело к тому, что сеньора замутило, и, проблевавшись как следует на пол, он отрубился на диване. Вельветт из чистого человеколюбия положила его голову на бок, на случай, если сеньор опять начнет блевать; стянула с него штаны и вытащила член, чтобы заглянувшие сучки подумали, будто секс и правда был, и теперь хозяин отдыхает. Дело осталось за малым и самым приятным: она обшарила его тело, вытащила из карманов все до последней монетки, перебрала портмоне и даже заглянула под чехол мобильного телефона, обнаружив там пару мелких купюр. Торчащий член невольно притягивал взгляд; он был фиолетовый, толстый, длинный даже в спокойном состоянии, а у основания виднелись желтоватые выступы, и ножки подкашивало при мысли о том, как приятно эти штуки должны стимулировать клитор; но нужно было держать себя в руках и думать о деле. Проебать в буквальном смысле деньги и свободу? Ну уж нет...       Подобрав с пола свои трусы, она превратила их в новое платье с большими карманами на подкладке, надела, запихала туда все деньги и выглянула из вип-кабинки. Дорогу тут же перегородила одна из спутниц сеньора, удивленно глядя на новое платье — вот почему они забрали старое... чтобы жертва не удрала.       — Сеньор хорошо провел время, — заметила Вельветт непринужденно. — А мне пора.       — Что-то его не слышно.       — Уснул.       — Что ты сделала? — громко спросила сучка. — Он никогда не засыпает первым!       Как трогательно.       — Слушай, пизда с ушами, — Вельветт схватила бедную девушку за бретельку платья и дернула на себя, заставляя наклониться, — сиди тихо и жди, пока твое хуетыкало не проснется, а если начнешь поднимать шум, я оторву тебе сиськи и пришью на спину, ясно?       — Ты охуела? — поинтересовалась девушка, еще не осознав, насколько Вельветт серьезна; пришлось схватить ее за грудь и действительно сильно потянуть в сторону, заставляя испуганно вскрикнуть.       — Будешь испытывать мое терпение, и пришью не на спину, а на жопу, — пригрозила Вельветт.       — А ты совсем не пьяная...       — Слушай, с такой скоростью мыслей, ты, наверное, до сих пор живешь в 2007, — фыркнула она, отталкивая девушку, причем тычок вышел настолько сильным, что та неловко завалилась на спину. — Повторяю для особо тупорылых: сиди тихо и не рыпайся, иначе тебе придется делать вагинопластику.       — Это же трансам делают... — удивилась она, посмотрела в красноречивое лицо Вельветт и испуганно опустила глаза. — Да, мэм.       Удовлетворенная, Вельветт направилась прочь из бара, немного спеша из опасения, что сучка все-таки отойдет от угроз и попытается разбудить сеньора; в карманах лежало столько денег, что на душе пели птицы.