Черный Бархат

      Секретарь Акаги водил большую и красивую черную машину с логотипом в виде буквы V. Вайолет такой марки не знала, но судя по запаху в салоне и блеску всех возможных поверхностей, это был автомобиль достаточно высокого класса, и на резких поворотах демонстрировал удивительную маневренность. Водитель, конечно, из секретаря оказался так себе, и несколько раз Вайолет билась головой об окно даже несмотря на пристегнутый ремень безопасности; зато у цели они оказались достаточно быстро.       Объектом Г оказался высокий многоэтажный дом, так сказать, "панелька", имеющая вид одновременно мрачный и какой-то тоскливо-романтичный. Стены темно-красные, будто бы из-за такого цвета можно поверить, что дом кирпичный, а не из говна и палок; окна, окруженные кривыми рамами, напоминали подбитые в драке глаза, из них лился свет, желтый, фиолетовый, синий, и судя по тем интерьерам, какие Вайолет смогла увидеть с улицы, жили там люди не самого высокого достатка — или просто непритязательные в силу каких-то своих особенностей.       Жестяная дверь покосилась от удара в районе замка, так что при желании через проем сверху можно было пролезть и не пользуясь такой глупостью, как ключ; тем не менее, на щербатом пороге секретарь остановился и протянул Вайолет связку из трех ключей: чип от входной, ключик побольше от квартирной, и поменьше — от почтового ящика, а еще брелочек с номером квартиры: "Г708".       — Седьмой этаж? — с восторгом переспросила Вайолет. — Круто! Я никогда не жила высоко.       Секретарь выпучил глаза, как если бы она сказала что-то безумное, а после развернулся и отправился к машине.       — Стой! — окликнула Вайолет. — Вы же предупредили мою соседку, что я приеду? И можно ли мне какой-то аванс, чтобы я хотя бы шампунь могла себе купить? Эй, да куда же ты? Мудак ебучий, чтоб тебя на обратном пути черти съели вместе с твоей колымагой, или пусть Акаги тебе так плотно сядет на лицо, что ты его шарами задохнешься!       Быстрая и бесшумная, машина скрылась за углом, а Вайолет вдруг с новой силой ощутила свое невыносимое, непроглядное одиночество, и еще раз очень сильно пожалела, что умерла. Нужно было взять номерок у того пса-охранника; а с другой стороны, на кой ляд ей сдался его номер, если у нее даже телефона нет?       Чип отпер дверь, правда, открывалась она все равно с трудом из-за повреждений. С другой стороны оказался серый подъезд, в прошлом, наверное, бывший белоснежным, но пятнистый слой мочи, блевотины и пыли, покрывавший стены, внес свои коррективы. Лифт не работал, на это намекала панель с кнопками, висевшая пониже своего места, приклеенная на жеваную жвачку; пришлось покорять лестницу, и тут-то до Вайолет дошла вся нелепость ее восторга по поводу седьмого этажа. Семь этажей пешком! Пиздец!..       Но деваться некуда и, превратив прикосновением платье в удобные брюки, она пошла вверх, смирившись с грядущим испытанием. Где-то через три пролета шарниры заныли, как и пластик ног, но что удивительно, дыхание совсем не сбилось; вернее, дыхания словно вовсе не было, и, приложив руку к своей груди, Вайолет обнаружила, что в ней не бьется сердце. Если она задумывалась об этом, то могла немного двигать грудной клеткой и издавать ртом звуки, будто бы дышала, но на самом деле кислород в ее тело не поступал. Тогда, просто из желания развлечься на этом длинном восхождении, она решила нарочно перестать дышать; и когда перед глазами возникла цифра "7", написанная краской из баллончика напротив лестницы, стало ясно, что воздух ей и правда больше не необходим. Сколько еще удивительных секретов таит тело пластиковой куклы?!       Расположение квартир оказалось не совсем понятным, а таблички у многих отвалились, поэтому пришлось несколько раз обойти весь этаж, чтобы понять, какая квартира под номером восемь. Вот она, даже немного видно очертания от когда-то присверленных к стене металлических цифр. 708. Ее новый дом...       Ее дворец.       Она вставила ключ в замок, повернула, толкнула, и по раздавшемуся изнутри удивленному восклицанию сразу стало ясно, что соседку никто не потрудился предупредить.       — Привет? Э... привет! — произнесла Вайолет, замерев на пороге. — Извини! Я твоя новая соседка, Вайолет.       Из глубины квартиры донеслось растерянное:       — Чего-йолет?       И в маленькой прихожей, кое-как вместившей в себя вешалку для курток, появилась девушка.       У нее была зеленая кожа, но не такая, как у Акаги, а сочного травяного цвета; на голове росли длинные розовые лианы, спускавшиеся почти до пола, и можно было бы даже счесть эту девушку весьма красивой, если бы ее губы не представляли собой два зазубренных коричневатых листа, сходившихся криво, из-за чего в уголках рта скапливалась слюна. От удивления при виде Вайолет она открыла рот, и стало видно, что он разрезает лицо на две половины, и при открытии листьев верхняя часть головы жутковато откидывается, как крышка электрочайника; а внутри, в этом жутком растительном рту, не было ни единого зуба, но как будто бы их отсутствие в данном случае казалось даже плюсом.       "Мухоловка, — пронеслось в голове. — Женщина-мухоловка!".       — Ты прости, я не знала, что тебя не предупредили, — виновато сказала она, все еще топчась у порога, не решаясь сделать шаг в чужую квартиру. — Меня зовут Вайолет. Вот, у меня и ключ есть, чтобы доказать, что я не просто с улицы к тебе влезла...       Мухоловка подошла сама, и с близкого расстояния стали лучше видны ее глаза, зрачки которых были размером с булавочную головку, что сразу встревожило; но кто знает, вдруг для женщин-растений это вполне нормально?       — Только что умерла?       У мухоловки был высокий, с истеричными нотками, звонкий голос, впрочем, в интонации Вайолет не услышала ничего недружелюбного. В глаза еще бросилась одежда: на девушке была чрезвычайно чистая беленькая футболка, кажется, с постером какого-то фильма на животе, но все актеры были человекообразными животными. Значит, в аду есть собственный кинематограф? Занимательно.       — А что, так очевидно, что я пока не местная?       — Конечно! Ты называешься настоящим именем. У нас так почти никто не делает.       Под белой футболкой виднелись очертания фигуры, сочной, женственной, с мягкими бедрами и красивой талией; нет, точно не на героине, героиновые так не выглядят.       — А может, это прозвище — Фиалка?       Мухоловка рассмеялась, совсем слегка высокомерно, но достаточно, чтобы Вайолет смертельно обиделась; а после посторонилась, пропуская новую соседку в квартиру.       — А меня зовут Венера. Само собой, это не настоящее имя. Просто так стали звать: Венерина Мухоловка, значит, Венера.       — Какие большие оригиналы тебе кликуху придумывали.       — Скажи, ну!       Обе рассмеялись, и Вайолет смогла немного расслабиться.       Прошла в прихожую, стянула чулки, уже разорванные на подошвах, и огляделась еще раз, надеясь либо увидеть глазами ванную, либо подсказать соседке, что самое время устроить маленькую экскурсию. Венера поразительным образом совершенно не понимала намека, а за единственной дверью, выходящей из прихожей, виднелась спальня с кусочком кровати. Может, Вайолет что-то упускает?       — Венера, а где тут туалет?       Кажется, вопрос заставил бедную барышню серьезно растеряться, словно само наличие туалета в квартире было чем-то экстраординарным, и Вайолет успела испугаться, что в объекте "Г" санитарная часть может оказаться общей, на этаже; но тут Венера отмерла, махнула рукой и прошла в спальню.       — Да вот тут же, — она указала рукой в сторону, и Вайолет, все еще тревожась, прошла туда и с облегчением обнаружила дверь напротив кровати. — Я вторую кровать вещами заняла, пока ты умываешься, освобожу.       — Спасибо большое! А можно воспользоваться твоим шампунем?       Венера снова зависла, но на этот раз, как оказалось, причина была более уважительная:       — Прости, зайка, я шампунями не пользуюсь, — она потрясла головой, и с прядей ее волос упало несколько бледных розовых листочков. — Это разве ж волосы? Лианы это. Я их не мою. Удобрением удобряю только. Удобрением... удобряю... потому я такая добрая!       Вайолет из уважения посмеялась, покивала и пошла все-таки к ванной, решив про себя, что даже вода без шампуня ей сейчас не помешает.       — Но у меня есть мыло, — в спину ей сказала Венера. — Можешь воспользоваться, только если не станешь засовывать в задницу.       Интересно, в свою или ее? И в любом случае, на кой ляд?..       Впрочем, терять время и задавать вопросы она не стала, только кивнула, поблагодарила еще раз и юркнула за дверь.       Ванная оказалась очень мрачным зрелищем, но Вайолет продолжала поддерживать в себе позитивный настрой, уговаривая себя, что хоть какая-то крыша над головой все же лучше полного ее отсутствия. Это же не навсегда! Она не собирается оставаться в казино Акаги до конца вечности. Это просто старт. Самое начало. Тот самый пустой участок в симс, на котором ты строишь только одну стенку, чтобы можно было пришить к ней унитаз. Она быстро придумает, как заработать побольше денег, и съедет отсюда, забыв и лягушку с его липучками, и эту странную Венеру не с волосами, а с лианами...       Кстати, о Венере. От входа в ванную влево шла куча вонючей грязной одежды, завалившая все пространство под крайне запачканной раковиной, на фаянсе засохли кусочки не до конца переваренной еды; а на краю этой раковины Вайолет заметила чайную ложечку со значительно подкопченным донышком, и с сожалением сделала очевидный вывод. Пожалуй, задержаться тут придется еще меньше, чем было в изначальном плане — делить быт с таким человеком чревато.       Напротив раковины стоял засранный унитаз, и Вайолет была очень рада тому, что пока не чувствовала необходимости им воспользоваться, а у противоположной от входа стены располагалась душевая кабина с разбитой дверцей, по причине которой вода, очевидно, текла на пол, и со временем на плитке образовалось настоящее болото. И все равно Вайолет была бесконечно рада увидеть это чудо цивилизации, еще недавно казавшееся абсолютной банальностью; бесстрашно стянула платье, босыми ногами прошлепала к кабине и встала под лейку, предчувствуя живительное, расслабляющее, приятное тепло.       На этот раз разочарования не последовало — из лейки мощной струей хлынула горячая вода, и добрых полчаса Вайолет стояла столбом, позволяя ей стекать по своему новому телу, смывая все пережитые ужасы, потрясения, сомнения. В конечном счете, все не так уж и плохо. Хотя бы ей не придется ночевать под открытым небом или давать какому-нибудь дальнобойщику в задницу за возможность поспать в грузовом отсеке его фуры. Все могло бы закончиться для Вайолет куда хуже. Особенно в аду.       Особенно для Вайолет.       Мыло и правда лежало на полочке, расположенной прямо внутри кабины, но было такое закисшее и страшное, что трогать его не захотелось. В итоге она просто вылезла из-под душа, вся мокрая, кажется, даже слегка потяжелевшая от воды, залившейся внутрь пластика, и прямо так, оставляя вокруг себя целые озера, вышла в спальню. Все равно Венеру это не должно особенно волновать — не в ее состоянии.       Упомянутая персона сидела между кроватей, по-прежнему заваленных вещами, раскрыв рот, отчего верхняя половина ее головы завалилась назад; и при появлении в комнате еще одной девушки испуганно вскрикнула, точь-в-точь так же, как когда Вайолет открыла дверь.       Пришлось понимающе улыбнуться и сделать вид, что все в порядке, хотя от вида раззявленной пасти захотелось дать деру.       — Привет?..       Венера рукой схватилась за свои лианы и вернула голову в нормальное положение.       — Ой, это ты. Я о тебе забыла, — призналась она, невинно похлопав ресницами. — Сейчас, я все сделаю...       — Да ладно, не переживай. Я сама, — Вайолет наугад выбрала менее заваленную постель и руками столкнула с нее все вещи, продавливавшие старый матрас. Кровати были железные, с решетчатыми спинками и изголовьями, грязные ножки местами заменены стопками книг, простыни не меняли лет сто; когда шмотки, сумки, косметика и прочий мусор посыпались на пол, в воздух поднялось облачко пыли, и Вайолет даже закашлялась, про себя удивляясь тому, откуда в ней взялась возможность кашлять при полном отсутствии носа.       — У меня давно не было соседки, — произнесла Венера, рамахивая руками в попытках разогнать пыль. — Предыдущая впала в кому прямо на этой кровати, ее увезли в хоспис, а с тех пор новых не появлялось.       Вайолет сдержала пару ироничных замечаний, рвавшихся наружу, и постаралась сохранить невинный тон.       — Какой ужас. Надеюсь, теперь она в порядке?       — Кто знает?       На столь равнодушную реакцию Вайолет даже не нашла достаточно ядовитого ответа.       Кровать теперь была расчищена, однако ложиться на нее все-таки не очень хотелось, и пятна, расплывавшиеся по матрасу, в лучшем случае были менструальной кровью, а о худшем страшно и подумать; тем не менее, усталость взяла свое, и, не одеваясь, не суша волосы, не тратя время на поиски простыни, Вайолет рухнула прямо на эти пятна и отрубилась раньше, чем смогла почувствовать потоки воды, полившиеся из шарниров.       Что ж, этой койке хуже уже не станет.