Сыворотка боли. Рецепт: один Снейп

Лаура едва касалась бокала пальцами, белое вино мягко переливалось в свете свечей, но вкус её интересовал меньше всего. Она смотрела только на него. Северус стоял по другую сторону зала, сдержанно пожимая руку какому-то влиятельному мужчине. Белая рубашка выделялась на фоне чёрной жилетки, натягиваясь на его плечах. Её глаза задерживались на каждой детали, на том, как напрягалась линия его руки, как изгибалась ткань на груди, как будто пряча под собой силу. Она представляла, как её ладонь ложится ему на грудь и она ощутит тепло и твёрдость мускулов. Мысль эта была такой явственной, что дыхание у неё сбилось, и чем дольше она смотрела, тем сильнее становилось желание дотронуться до него. Через некоторое время он вернулся, и его рука мягко коснулась её спины, той части где был глубокий вырез платья. От неожиданности и прохладного прикосновения она едва заметно вздрогнула. Северус наклонился ближе, и дыхание его скользнуло по её уху, обжигая кожу. Голос прозвучал низко, хрипловато, и от этого у Лауры по спине пробежала дрожь: — Сейчас мы пойдём к Яксли. Я представлю тебя ему. Она не уловила смысла сказанного, слова прошли мимо, растворились в гулком биении её сердца. Всё, что существовало для неё в этот момент, это он. Его плечо, плотное, сильное, его рука, слегка двинувшаяся так, что мантия натянулась, и Лаура ощущала на своей коже прикосновение его пальцев. Она жаждала его прикосновения так остро, что воображение само рисовало, как эти длинные, уверенные пальцы сомкнутся на её запястье, сожмут талию, скользнут ниже, заставив её потерять голову. В каждом его движении было столько скрытой власти, что ей хотелось отдаться этому давлению, почувствовать его тело над собой, услышать, как он хрипло произнесёт её имя, когда потеряет контроль. Она едва удержалась, чтобы не потянуться к нему, не прижаться ближе, не ощутить всей кожей ту силу, которую он так тщательно прячет. Лаура поймала себя на том, что хочет его сильно, жадно, до боли. Хочет, чтобы эта рука, которая сейчас лишь едва заметно двинулась, оказалась на её теле и уже не отпускала. С усилием она вырвала себя из наваждения и, моргнув, переспросила, едва слышно, почти шёпотом: — К кому мы идём? Северус медленно перевёл взгляд на неё. Его глаза задержались на её лице, на дрожащих губах, и он посмотрел так, будто уловил всё, что она пыталась скрыть. Губы его дрогнули в странной, тёмной полуулыбке, и он отчётливо произнёс: — К Яксли. Он возглавляет Совет по утверждению законов при Министерстве. Северус шёл рядом, высокий, напряжённый, и ни единым движением не выдавал того, что замечает её состояние. Но перед самой дверью в зал, где их ждал Яксли, он неожиданно замедлил шаг. Его ладонь, будто случайно, коснулась её спины ещё раз. Тепло от его пальцев прожгло её сквозь ткань, и она вздрогнула, едва не выдохнув вслух. В этом лёгком касании было больше, чем во многих поцелуях: признание, что он знает, как она на него реагирует… и демонстрация того, что именно он контролирует ситуацию. Северус скользнул взглядом по её лицу быстро, но внимательно. Его глаза задержались на её губах, приоткрытых от сбившегося дыхания. В уголках его рта мелькнула почти невидимая тень усмешки. А затем он отстранился, вновь сделавшись холодным и безупречно сдержанным. Толкнул дверь, и голос его прозвучал сухо и официально: — Яксли, позволь представить тебе мою спутницу Лауру Копош. У Лауры же сердце всё ещё колотилось так, будто он коснулся её не спины, а куда-то гораздо ближе и интимнее. Званный ужин у Яксли в его особняке вовсе не был пустой светской вежливостью, в этом зале действительно собрались самые важные волшебники Англии: высокопоставленные чиновники Министерства, главы комитетов и советов, представители старых родов и те, чьи подписи решали судьбы законопроектов. Для Яксли цель вечера была предельно прагматична. Он не дурак; ему было ясно, что в мире, где всё может повернуться непредсказуемо, лучше иметь рядом людей, чья лояльность выглядит тёплой и добровольной. Сблизиться с Лаурой означало не только очаровать одну из новоприбывших «звёзд» высшего общества, это был отличный вариант влияния на Северуса, так думал он. — Ваше присутствие здесь, в нашем кругу, — он позволил себе тёплый оттенок в голосе, — по-настоящему приятно. Надеюсь, нам удастся поближе узнать друг друга. Лаура чуть склонила голову в ответ, позволяя лёгкой, сдержанной улыбке тронуть губы. — Благодарю, господин Яксли. Для меня это также честь, — ответила она спокойно, стараясь вложить в голос ту нотку уважения, которая уместна в подобных случаях. Он удовлетворённо кивнул, давая понять, что принял её ответ. В просторном зале, куда они вошли, воздух был насыщен ароматом жареного мяса, вин и редких трав. По всему пространству были расставлены большие круглые столы, покрытые тяжёлыми скатертями глубокого бордового цвета. За ними уже сидели представители влиятельных семей, чиновники, старые аристократы. В каждом столике царила своя маленькая вселенная: где-то звучал весёлый смех, где-то напряжённый шёпот, а где-то откровенный спор. Яксли сделал приглашающий жест рукой: — Пойдёмте, я покажу вам ваше место. Она всё ещё не могла поверить, что сегодня Министерство магии Великобритании официально объявило о «Судном дне». Через три дня. Сама формулировка звучала как дурной сон, но это была реальность. Впервые за всё время режим позволил не только Пожирателям, но абсолютно всем гражданам участвовать в этом «дне очищения». Улицы откроются для хаоса, и каждому дадут право вершить расправу так, как он захочет. Мир сойдёт с ума. Лаура это понимала отчётливо, что соберутся отряды отчаянных тех, кто жаждет мести Пожирателям и их сторонникам, кто готов рискнуть всем ради возможности нанести удар. Кровь потечёт в обе стороны, и никто не сможет остановить лавину насилия. Но кое-кто уже подумал о безопасности. Слухи облетели весь зал, и Лаура знала, что они правдивы: Малфои собираются собрать «своих» избранных, нужных, влиятельных в поместье. Там, за высокими стенами, они проведут Судный день в кругу «элиты», подальше от разъярённой толпы и лишних глаз. Всё будет обставлено как камерное уединение, как знак особого доверия. И главное, газеты не напишут ничего лишнего. Официальные хроники будут молчать о том, как развлекается высшее общество. Несколько дней назад Северус сказал Лауре, что в поместье Малфоев уже привезли парочку особых пленных, которые будут развлекать остальных. Это будет Кровавый пир. Яксли мягким, но уверенным жестом провёл Лауру и Северуса к их столу. Он был круглый, небольшой, и за ним оказалось всего два стула. Место было выбрано так, чтобы выделить их среди остальных гостей, но при этом не дать ощущения, что они лишены окружения и участия в общей беседе. Когда они подошли, Северус едва заметно окинул взглядом пространство: пустые стулья напротив оставались свободными, и это соответствовало его желанию держать Лауру рядом и минимизировать лишние контакты. В этот момент Корбан посмотрел на Северуса всего на мгновение, но в этом мгновении прозвучало ясное понимание, его взгляд как бы говорил: «Ты, конечно, не хотел бы, чтобы кто-то ещё сидел с вами да столом. Я понимаю.» — Ты чувствуешь себя некомфортно? — спросил Северус, когда они остались наедине. — Да… — призналась она. — Мне не нравится, что я постоянно ловлю на себе чужие взгляды. Как будто каждое моё движение оценивается. Северус кивнул, не отводя глаз. — Им просто нужно привыкнуть к новой фигуре в нашем обществе. Тебе придётся смириться с этим вниманием, — сказал он ровно, без эмоционального накала. — Но если ты не хочешь сейчас подвергать себя лишнему вниманию, можешь остаться здесь, за столом, с хорошим красным вином. Лаура немного облегчённо выдохнула и кивнула: — Хорошо, — сказала она. — Тогда я останусь здесь. Северус едва заметно кивнул, и его глаза снова пробежали по залу. Он осторожно отстранился, оставив её наедине с бокалом вина и наблюдением за гостями. Лаура осталась за столом с бокалом вина, пытаясь успокоить дрожь в руках и одновременно следить за происходящим вокруг. Её взгляд снова скользнул к Северусу: он подошёл к небольшому круглому столу, за которым уже сидел мужчина средних лет с суровым выражением лица. Лицо Снейпа было сосредоточенным, каждое движение точным, каждое слово взвешенным. В этом выражении было что-то непоколебимое, холодное и властное, оно притягивало взгляд и удерживало его, словно магнит. Сердце Лауры забилось быстрее, дыхание сбилось, и внутри неё словно разлилось тепло, которое поднималось от груди к плечам и спине, вызывая лёгкую дрожь во всём теле. Она ощущала напряжение, которое растягивалось по каждой клеточке, и покалывание, будто невидимая энергия исходила от него и скользила по её коже. Её взгляд постоянно возвращался к линии его челюсти, плечам, рукам, когда он уверенно жестикулировал. Каждое движение, каждое слово, которое она уловила между отрывками разговора с Долоховым, будто отдавалось эхом в её теле, усиливая внутреннее томление и желание быть ближе. Лаура чувствовала, как её тело невольно реагирует: лёгкая дрожь в коленях, напряжение в спине, почти болезненное пульсирование в груди. Всё вокруг словно растворилось, оставив только его присутствие и то странное, томительное ощущение, которое невозможно было прогнать. Даже сидя на своём стуле с бокалом вина, она ощущала каждый жест Снейпа, каждый вздох и поворот головы. Всё в нём притягивало, возбуждало внимание и держало в плену, заставляя её хотеть быть рядом, ощущать силу и холодную власть, исходящие от него. Она ощущала не только силу его характера, но и магию, исходящую от него. Это была мощная, почти осязаемая энергия, которую она могла чувствовать на расстоянии: лёгкое давление в воздухе вокруг, холодок по коже, будто каждая клетка реагировала на присутствие сильного волшебника. Она обожала мужчин с такой магической аурой, и Северус притягивал её так, что дыхание сбивалось, а сердце билось быстрее. Но её восхищение внезапно прервал мимо проходящий мужчина. Он был высокий, широкоплечий, со строгим лицом, тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, глаза холодные и проницательные. Он остановился прямо напротив Лауры, чуть наклонил голову и внимательно посмотрел на неё, словно проверяя реакцию. — Что, он больше не водит тебя по борделям? Лаура вопросительно вскинула бровь, сердце болезненно кольнуло в груди, словно кто-то едва задел самую её суть. Голова будто пыталась вернуть какое-то воспоминание, образ, голос, но ничего не всплывало, только пустота, в которой она лишь ощущала странное, едва уловимое напряжение. По её взгляду, по лёгкому расширению глаз, по едва заметной судорожной задержке дыхания, Макнейр мгновенно понял, что она его не узнаёт. Он чуть сдвинул плечо и позволил себе лёгкий наклон головы, словно проверяя, как она среагирует дальше. — Похоже, я немного обознался, — сказал он ровно, холодно, с лёгким оттенком иронии. Не дожидаясь ответа, Уолден двинулся дальше, растворяясь среди гостей, словно ничего и не произошло. Лаура осталась сидеть, чувствуя, как внутри всё болезненно сжалось. Словно снова что-то вырвали из её памяти, оставив пустое место, где должны были быть воспоминания. В груди кольнуло, дыхание стало неровным. Его слова о борделе не выходили из головы. Может ли быть такое, что её действительно вывозили из Аскартида, но она не помнит? Что это была за жизнь, и кто тогда в этой истории Снейп? Медленно переведя взгляд обратно, Лаура снова уставилась на Северуса. Он всё ещё сидел напротив Долохова, погружённый в разговор, строгий и сосредоточенный. Но теперь её глаза задержались на нём иначе, она посмотрела на него вопросительно, внимательно, с оттенком сомнения. Лаура словно пыталась вычитать в его лице ответ на то, чего не могла вспомнить сама. Память предательски молчала, оставляя пустоты, которые пугали и заводили одновременно. Не выдержав, она снова оглядела зал. Среди множества гостей, мерцания свечей и гулких голосов она вновь нашла его. Тот самый мужчина. Высокий, широкоплечий, с жёстким, властным лицом. Его взгляд уже был обращён к ней, словно он заранее знал, что она начнёт искать его глазами. Уголки его губ тронула спокойная, уверенная улыбка, не доброжелательная, но исполненная странного, почти дерзкого намёка. И, заметив, что она смотрит на него, он подмигнул ей. У Лауры по спине пробежал холодок. Внутри вновь кольнуло, будто что-то давно забытое пыталось прорваться наружу, но натыкалось на преграду. Она не знала, кто он, но его улыбка и этот вызывающий жест были слишком личными, словно он напоминал ей о чём-то, что она когда-то должна была знать. Через некоторое время Северус вернулся и сел рядом. Его тяжёлая аура будто вытеснила из головы Лауры все посторонние мысли. Она вынырнула из вязкого тумана и снова смотрела только на него. — А кто этот человек? — спросила она тихо, почти лениво, но взглядом указала в сторону Макнейра. На долю секунды Северус изменился. Его плечи будто камнем напряглись, а пальцы, такие обычно неподвижные, чуть заметно постучали по столу. Лаура уловила этот жест, и внутри у неё кольнуло предчувствие. Он быстро вернул себе привычную холодность, но она уже знала, что что-то не так. — Он подходил к тебе? — спросил Северус ровно, глядя ей прямо в глаза. — Что он сказал? Лаура на миг замялась. Внутри боролись желание рассказать правду и какое-то странное, необъяснимое чувство, что пока лучше держать слова при себе. Она скользнула взглядом по бокалу, сделала вид, что всё обыденно. — Ничего, — спокойно ответила она. — Просто прошёл мимо и пожелал хорошего вечера. Она солгала. И, глядя на Северуса, почувствовала лёгкий укол в груди, потому что не хотела ему врать, однако, что-то ей подсказывало ответить именно так. — Это Уолден Макнейр, — произнёс он низко. — Самый главный палач Лондона. Но тебе не стоит тратить на него свое время, он не столь важная персона в наших кругах. Вечер тянулся монотонно и скучно, как бесконечный протокол. Северус поочерёдно подводил Лауру к разным людям из Министерства, представлял её, а те, вежливо улыбаясь, произносили положенные фразы. Они кивали, говорили правильные слова, будто всё происходило по заранее прописанному сценарию. Но за их масками Лаура чувствовала холодное безразличие, снисходительное отношение. Вежливые поклоны, изысканные улыбки, всё это было лишь декорацией. Внутри этих людей не было ни уважения, ни доверия к ней. И Лаура ясно это понимала. Она видела, как в их глазах отражается её прошлое, что она недавняя узница, чужачка, слишком быстрая взлётная фигура рядом с человеком, которого они опасались и ненавидели одновременно. Для них она была больше украшением при Снейпе, чем отдельной личностью. Она не ждала от них дружелюбия, и всё же осадок от этого липкого равнодушия был неприятен. Когда вечер подошёл к концу, и двери особняка Яксли наконец закрылись за их спинами, Лаура почувствовала странную пустоту. То напряжённое, почти болезненное возбуждение, что мучило её в начале вечера, растворилось. Осталась только усталость и тяжёлый груз мыслей. Она украдкой взглянула на Северуса. Его строгий профиль, привычная холодная осанка, и вдруг осознание ударило её: доверие, которое ещё недавно казалось прочным, словно стекло, и дало трещину. В груди стало тоскливо и тревожно. Что она вообще знает про него? Они вошли в дом, и впервые за весь вечер оказались одни. Северус, будто желая хоть как-то смягчить тяжёлое молчание, слегка наклонился к ней и попробовал коснуться её щеки поцелуем. Но Лаура осторожно повернула голову в сторону. Его губы лишь скользнули по её виску, и он сразу уловил холодную ноту в её движении. — Что-то не так? Лаура понимала, что прямой ответ вызовет лишь подозрения. Ей нужно было спрятать бурю внутри. Она подняла руку к виску, слабо улыбнулась и устало сказала: — Кажется, это красное вино неприятно ударило мне в голову. Виски пульсируют, и я правда чувствую себя неважно. Она опустила взгляд, пряча глаза, где мелькала совсем иная боль. — Я мог бы приготовить для тебя зелье, — предложил он низко и без лишних слов. — Оно снимет боль быстрее, чем что-либо другое. Лаура чуть заметно улыбнулась, хотя улыбка вышла усталой и бледной. Она осторожно покачала головой. — Спасибо, Северус. Но, пожалуй, я попробую обычный способ, — тихо ответила она, прижимая пальцы к вискам. — Теплый душ должен помочь лучше всяких зелий. Лаура пошла в ванную комнату, её шаги отдавались лёгким эхом по коридору. Захлопнув за собой дверь, она медленно стянула с плеч платье и позволила ему мягко соскользнуть к ногам. Обнажённая, она включила воду, и ровный шум потёков заполнил пространство, смывая остатки тяжёлого вечера. Подойдя к зеркалу, Лаура задержала взгляд на собственном отражении. В её глазах плескалась усталость, но в глубине всё ещё таилось что-то упрямое, живое. Сейчас ей нужно было отдохнуть, смыть с себя липкую тревогу. Что делать ей дальше она примет позже, на свежую голову. Она шагнула в душевую кабину, позволив тёплым потокам окутать её тело. Вода стекала по коже, забирая с собой напряжение. Мысли, давившие весь вечер, растворялись, уходили в шуме капель. Она закрыла глаза, намылила голову, чувствуя, как тепло постепенно возвращает ей лёгкость и почти забытое чувство безопасности. И вдруг она услышала шаги. Скрипнула дверь. Лаура чуть дёрнулась, отодвинула шторку и увидела Северуса. Его рубашка была полурасстёгнута, на ткани тёмнели влажные пятна. Он стоял у раковины, склонившись вперёд, и мыл руки. — Чёртов Твилч, — буркнул он, недовольно вытирая ладони. — Пролил на меня чай. Слова его звучали привычно сухо, но для Лауры этот момент будто распался на несколько слоёв. Его открытая шея, полурасстёгнутая рубашка, строгие движения его длинных пальцев, всё это сливалось в образ мужчины, который одновременно притягивал и пугал её. Она романтизировала его, видела в нём силу, таящуюся под сдержанностью. Но вместе с этим где-то глубоко внутри всё громче звучала мысль: он может быть причастен к её провалу в памяти. С ней что-то случилось там в Аскартиде. Но с другой стороны, он ни разу не причинил ей боли… — Ты мерзавец, Северус Снейп, — сказала она тихо, но в её голосе прозвучало одновременно и обвинение, и странная нежность. Северус остановился и медленно поднял взгляд. Его чёрные глаза сверкнули удивлением, брови едва заметно приподнялись. Он смотрел на неё, она стояла перед ним мокрая, уязвимая, но в то же время была дерзкой, он словно не знал, стоит ли усмехнуться или насторожиться. Лаура резко провела руками по волосам, смывая шампунь. Пенистые струйки быстро стекли по плечам и груди, исчезая в тёплом потоке воды. Она открыла глаза и, не раздумывая, потянулась вперёд, её пальцы скользнули к его рубашке, мокрые ладони сжали тонкую ткань, притягивая его ближе к себе. Северус на миг замер, тяжёлый, холодный взгляд пронзил её. Вода с её волос упала на его открытую грудь, оставив влажные следы на коже. — Будут ли какие-то аргументы к такому громкому заявлению? — улыбаясь спрашивает он. Лаура дерзко вскинула подбородок, её губы тронула тень усмешки. — Никаких аргументов не будет. И прежде чем он успел что-то сказать, она сама решилась. Резко потянулась вперёд и коснулась его губ, поцелуй хоть и был коротким, но оказался весьма страстным. Она ощутила приятное жжение внизу живота и прокляла Северуса ещё раз. Лаура попыталась притянуть его под воду, но он остался непоколебим, как скала, и сделав шаг назад, начал быстро избавляться от одежды. Одним резким движением он стянул с себя рубашку, ткань упала на кафельный пол, мгновенно намокая от капель. Следом он быстро избавился от остальной одежды, и через секунду оказался рядом, под душем вместе с ней. Тёплая вода хлынула на его плечи, стекала по сильному торсу, смешиваясь с её каплями. Пространство между ними исчезло, и теперь она ощущала его тело так близко, что каждый выдох, каждое движение отзывалось в её собственной коже. Северус поднял руку и задвинул за спину шторку душа, словно отрезая их от внешнего мира, от всего, что оставалось за этой дверью. Его ладонь легла ей на шею, большие пальцы крепко сжали её подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза. В его взгляде было всё: голод, подавленная ярость, желание, которому он больше не давал выхода. Он был так близко, что её грудь едва заметно касалась его груди, и каждая капля воды, скатывающаяся по его коже, будто переносилась и на неё. Лаура зажмурила глаза, вслушиваясь в рваное дыхание Северуса, и её собственное тело откликнулось на этот звук. Её соски напряглись, твердея под действием и прохладного воздуха, и его близости. Бёдра словно сами собой потянулись ближе, жаждая соприкосновения. Она ощущала его силу не только телом, но и его магическая аура давила, окутывала, смешивалась с её собственными вибрациями, заставляя сердце биться чаще. Северус резко вдохнул, когда её пальцы скользнули по его спине. Его тело напряглось, мышцы под её ладонью стали твёрдыми, словно сталь. Его рука властно сжала её горло, заставляя её приоткрыть рот, после чего последовал жадный, властный поцелуй. Вода стекала по их лицам, но они не замечали ничего, кроме этого пожирающего слияния. Его вторая рука поднялась к её груди, большой палец прошёлся по напряжённому соску, лёгкое, но обжигающее прикосновение, от которого у Лауры перехватило дыхание. Она прижалась к нему сильнее, отдаваясь, будто сама подталкивала его к потере контроля. Северус издал низкий, сдавленный звук, испытав смесь удовольствия и ярости, и в этот момент он заставил её повернуться к нему спиной и чуть прогнуться. Он прижал её к стене так, что плитка холодом обожгла кожу, и Лаура выдохнула прерывисто, вцепившись пальцами в кафель. Его тело прижалось к ней всей тяжестью, вода стекала по их спинам, превращая каждое движение в хищное скольжение. Он быстрыми движениями достал из шкафчика масло и налил её себе на руку. Сначала он помассировал одним пальцем вокруг её ануса подготавливая ко входу, а потом медленно начал входить, давая ей привыкнуть. Лаура чуть дернулась, томно вдохнула, и дала понять, что готова принять ещё один палец, показательно двинувшись вперед-назад. Ощущая вторжение второго пальца, она чуть застыла в своей позе, Северус заметил как её бедра чуть содрогнулись, и тогда он прошептал ей на ухо бархатным голосом: — Черт, мне будет очень тяжело сдерживаться, чтобы не начать тебя жестко трахать. — Северус, — сладко прошептала она, чувствуя как второй палец заходит на такую же глубину как и первый. — Я хочу чтобы ты взял меня как захочешь, но только… только дай мне привыкнуть… Услышав её слова, его вторая рука оказалась между её половых губ, раздвинув, которые он ощутил приличное количество смазки. Он не стал с ней церемонится, так что его пальцы сразу задали нужный темп. Ему не потребовалось много времени, чтобы увидеть как щеки Лауры залились красным, а она сама начала извиваться как змея, но он не собирался давать ей кончить сейчас. Когда она начала переводить дыхание, то Северус осторожно вынул из неё свои пальцы и смазал головку члена маслом. — Готова? Я буду входить медленно, и дам тебе время привыкнуть, хорошо? Она кивнула. Головка его члена казалось обжигает стенки её ануса, но на удивление его головка вошла быстро (за счет масла), и Лаура застонала от одновременно приятного и в тоже время болезненного ощущения. Ее тело дрожало, а сама она всхлипывала каждый раз, когда Северус постепенно углублял свой член. — М-м, остановись… — прошептала она. — Дай мне ещё чуть-чуть привыкнуть, он кажется таким толстым… Северус ухмыльнулся, одной рукой он держал ее руки за спиной, второй же вновь вернулся к её клитору, но его пальцы стали лишь только слегка её дразнить. Стенки слишком приятно сдавливали его член, что ему самому пришлось слегка отвлечься от процесса, и на время его взгляд зацепился на душевую шторку. Через некоторое время он ощутил как она сама осторожно позволяет себе насладиться на его член, и дойдя почти до конца, Лаура тяжело выдохнула. — Прошу только не разгоняйся сразу, — жалобно попросила она. Медленные осторожные толчки только сводили Северуса с ума, отчего он сильно вцепился рукой в её бедро и сильно сжал до красноты. В очередной раз, когда он вошел в неё до упора, Лаура застонала, и позволила ему ускориться, ощущая, что готова к более жесткому формату. — Кажется я готова, чтобы ты… — она немного запнулась, стесняясь произнести это вслух, — чтобы ты меня жестко взял. — Моя грязная девочка, — прорычал Северус, сжимая её бёдра. — Хочешь, чтобы я не щадил тебя? — Да… — голос срывался. — Не щади… Он толкнул её ещё жёстче, его дыхание обжигало шею. — Говори со мной, — приказал он. — Что я с тобой делаю? — Ты берёшь меня… как хочешь… — прошептала она, почти крича, ощущая, как жар расползается по всему телу. — Я твоя… полностью… Северус сжал её сильнее, и вода с их тел стукнулась о плитку в ритме их бешеного слияния. — Хорошо, — его голос стал грубее, почти рычанием. Лаура застонала, ощущая, как его слова разжигают её ещё сильнее. Её тело дрожало от каждого его грубого захода. Его движения становились всё грубее, резче, словно он хотел забить в её тело клеймо своей власти. Северус наваливался на неё всем весом, дыхание рвалось хрипами, а пальцы вонзались в её кожу, оставляя красные следы. — Чувствуешь?.. — выдохнул он почти рыком. — Я разрываю тебя… до конца… Лаура закусила губу, но вскрик всё равно сорвался наружу, сливаясь со звуками воды. Она ощущала, как волна нарастает, как её тело предательски подстраивается под его бешеный ритм. И вот, одним жёстким, последним толчком он впился зубами в её плечо, глухо простонал, и дрожь прошла по его телу, сильная, резкая, неудержимая. Северус прижал её к себе, задержался внутри, тяжело дыша, словно вырывая вместе с дыханием остатки сдержанности. Но он не отпустил её. Его ладонь скользнула вниз, между её бёдер, требовательно, властно. — Ты ещё не закончила, — прошептал он хрипло, касаясь её так, что Лаура застонала, выгибаясь спиной к его груди. Его пальцы двигались быстро, безжалостно, будто он знал каждую её слабую точку. Лаура уже не могла сопротивляться: жар вырвался наружу, накрыв её, и она вскрикнула, прижимаясь к нему, пока волны оргазма сотрясали её тело. Вода смывала их пот и безумие, но тяжёлое дыхание и бешеный стук сердец никак не могли утихнуть. Северус прижал её ближе, будто боялся, что если отпустит, потеряет её в этом вихре страсти. Лаура прижималась спиной к его груди, её дыхание всё ещё было сбивчивым, а сердце стучало так, будто пыталось вырваться наружу. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он. Лаура молча изучала его лицо. Резкие скулы, тень под глазами, чуть сжатые губы, всё в нём было чужим и родным одновременно. Я окончательно запуталась, мелькнуло у неё в голове. В себе. В нём. В этих воспоминаниях, которых у меня нет. Я будто живу чужую жизнь и пытаюсь убедить себя, что она моя. Чтобы скрыть смятение, она задала самый обыденный вопрос, который пришёл в голову: — Мы завтра будем работать в лаборатории? Северус поднял на неё глаза, и в его взгляде мелькнула улыбка. — Нет. Завтра ты останешься дома. — А ты? — тихо спросила она. — Я ненадолго зайду в Министерство, — ответил он спокойно, будто обсуждал что-то рутинное. — Всего несколько часов. Он провёл ладонью по её мокрым волосам, но взгляд его был серьёзен. — Через пару дней Судный день. Нам нужно набраться сил. Отдохнуть. Слово «отдохнуть» прозвучало слишком тяжело, словно он понимал, что никакой отдых в такие времена не существует. Лаура кивнула на его слова, но её мысли были уже далеко. В Министерство… значит, меня оставят одну. Я пойду на Чёрный рынок, и куплю восстанавливающее память зелье, и если ничего ко мне не вернется, то определенно займусь лечением своей головы. Взяв полотенце, и укутавшись им, она подняла взгляд на Северуса, который в это время надевал футболку, и осторожно спросила: — Северус… завтра, когда ты будешь в Министерстве… можно ли мне прогуляться в центре города? Просто ненадолго, подышать воздухом. Он замер на мгновение. В его взгляде скользнуло нечто тяжёлое, почти тёмное нежелание, тревога, подозрение. Лаура почувствовала, как он внутренне напрягся, словно борясь с самим собой. Секунда длилась слишком долго. Но он, наконец, кивнул, заставив губы изогнуться в кривой, почти натянутой улыбке. — Конечно, можешь, — сказал Северус медленно, тщательно подбирая слова. Она видела, как ему далось это разрешение. Он не хотел отпускать её. Он хотел держать её рядом, под контролем. Поздним вечером Лаура уже лежала в темноте, глядя в потолок, и уговаривала себя. Северус не может быть плохим для меня. Не может. Он слишком бережно держит меня, слишком внимательно смотрит. Да, он жёсткий, да, он скрытен… но рядом с ним я в безопасности. Разве мог бы человек, желающий мне зла, быть таким? Тепло его тела отгоняло холодные мысли. Северус лежал позади, крепко прижимал её к себе, его ладонь покоилась у неё на животе. Время от времени он касался её губами, то шеи, то уха, то линии плеча. — Ты не понимаешь, Лаура, как много для меня значишь, как сильно я тебя ценю, — аккуратно прошептал он ей в ухо. Лаура медленно повернулась к нему, глаза устремлены прямо на его, и с лёгкой решимостью залезла на него. — Хочу чтобы ты знал, что я вижу как ты стараешься мне доверять, и хочу сказать, что не предам тебя, Северус. Северус замер, его взгляд на мгновение стал открытым и удивлённым. — Почему именно меня ты выбрал себе в помощницы? — спросила Лаура, не отводя глаз. — Ну, мне нужен был специалист, кто-то не из своих. Я не доверяю остальным Пожирателям, поэтому я решил проверить кандидатов среди заключённых. Лаура кивнула, но в глубине понимала, что за его словами скрыто больше, чем он готов признать. Его взгляд, движения, даже тишина между фразами говорили о том, что он выбрал её не случайно, и что доверие — это игра, которую они будут разыгрывать вместе. Лаура откинулась назад, слегка улыбаясь про себя, когда Северус вновь обнял её. Скоро всё станет понятно.