Сыворотка боли. Рецепт: один Снейп

Утро начиналось спокойно, на столе был свежий хлеб, сыр, кофе и стеклянная бутылка кефира, из которой всё ещё шёл лёгкий пар холода. Лаура сидела напротив Северуса, завернувшись в белый махровый халат, мягкий и чуть распахнутый на груди. Под ним не было ничего, и её расслабленная поза выглядела вызывающе интимной. Она лениво потянулась к бутылке, и Северус уже собирался остановить её, так как он терпеть не мог, когда кто-то пил прямо из горла, но слова так и не сорвались с губ. Лаура прижала горлышко к своим алым пухлым губам и сделала глоток, часть белой жидкости скользнула мимо, и тонкой струйкой пробежала по подбородку, вниз по шее, сверкая в лучах солнца, исчезла под полами халата, оставив влажный след между её грудями. Она не спешила вытереть капли, вместо этого подняла глаза и встретилась с его взглядом. Виновато улыбнулась, как будто всё вышло случайно, и кончиком пальца собрала белёсую дорожку с кожи, медленно слизнув её с подушечки. Северус отвел от неё глаза на утреннюю газету ежедневного пророка. Заметив колдографию на которой он стоит вместе со французами, глаза быстро пробежались по строчка: «Сотрудничество крепнет: профессор Северус Снейп возглавил переговоры о совместных исследованиях зелий. Французская делегация выразила уверенность в плодотворности сотрудничества и уже заявила о возможности создания единой исследовательской группы. Министерство Магии Великобритании обещает финансирование и поддержку проекта». Газета шуршала в его руках, но взгляд снова и снова возвращался к Лауре, которая будто нарочно поправляла халат, позволяя увидеть больше, чем следовало. Северус невозмутимо перевернул страницу, когда заметил, что Лаура встала. Её глаза блеснули чем-то обиженным. — Вот и всё? — голос её прозвучал почти дрожащим, но с вызовом. — Я перестала нравиться тебе так быстро? — Не говори ерунды, — ответил он. Она подошла к нему и, не дожидаясь приглашения, устроилась на его коленях сверху. Тёплый запах её кожи смешался с ароматом его кофе. Она нарочно прижалась к нему, распахнув халат чуть шире, и, скользнув ближе, оставила на его идеально чёрной рубашке заметные белые пятна кефира. Северус нахмурился, готовый уже отбросить газету в сторону и дать ей смачных шлепков по попе за такое поведение, но краем глаза он уловил на следующей полосе знакомые буквы — свою фамилию. Его взгляд мгновенно стал внимательным и холодным. — Подожди, — глухо произнёс он, перехватывая её запястье. — Тут есть ещё что-то про меня. Лаура хмыкнула, усмехнувшись его серьёзности, и легко провела пальцем по его груди, размазывая белую кляксу ещё сильнее. — Ну неудивительно, — сказала она с лёгкой насмешкой. — Кто же ещё заслуживает целые полосы, если не профессор Снейп? Лаура всё ещё улыбалась, ерзая на его коленях, когда заметила, как резко изменилось выражение его лица. Его взгляд потемнел, пальцы сжали газету так сильно, что хрустнула бумага. Он читал заголовок снова и снова, как будто проверял, действительно ли видит это перед собой: «Северус Снейп и его пассия: любовь, рождённая в Аскартиде?» Автор: Рита Скитер Да-да, дорогие читатели! Сегодня у нас целых две статьи про величайшего зельевара Британии, и, что удивительно, сегодня он оказался в центре самого похотливого скандала последних лет. Казалось бы, профессор Северус Снейп — величайший зельевар Британии, человек с безупречной репутацией и железной сдержанностью, никогда не окажется в центре подобного скандала. Но, как показывает жизнь, даже самые холодные мужчины способны потерять голову, особенно если рядом появляется женщина с весьма специфическим прошлым. Так что же, все великие умы все же предпочитают «плохих девочек»? Его нынешняя возлюбленная Лаура Копош, осуждённая за незаконную эвакуацию магглорожденных из Чехии. Приговор был суров: пожизненное заключение в Аскартиде, тюрьме, откуда никто не возвращается. Никто — кроме неё. И вот тут самое пикантное, по данным моих источников, именно в стенах Аскартида мисс Копош впервые встретилась с профессором Снейпом. Что он там делал? Официальных объяснений нет. Но свидетели уверяют, что их «знакомство» быстро переросло в нечто большее. Да, дорогие читатели, всё указывает на то, что путь Лауры Копош к свободе и к сердцу профессора Снейпа начался прямо в тюремной камере. Ночные визиты, приглушённые разговоры и… совсем иные звуки, которые трудно спутать с привычными пытками. Так что неудивительно, что мисс Копош вышла из Аскартида там, где другим суждено сгнить, ведь её настоящим билетом на свободу стало постельное знакомство с самым могущественным зельеваром Британии. И теперь остаётся только один вопрос: может ли профессор Снейп объяснить обществу, как из непробиваемого одиночки он превратился в мужчину, чья любовь родилась не где-нибудь, а за решёткой, и в какой именно позе?» В самой середине статьи зияла колдография. На ней Лаура и Северус сидели в ресторане, он чуть наклонился вперёд, глядя на неё пристально и внимательно, она же смущённо улыбалась, играя пальцами со стаканом вина. Снимок был сделан из-под угла, явно издалека, словно фотограф прятался за колонной. Северус, едва взглянув, сразу понял, что в тот день Скитер не сумела раздобыть ничего интересного у француза и переключилась на них. Газета дрогнула в его пальцах, пока он смотрел, как магическая фотография раз за разом проигрывает их вечер, превращая их свидание в дешёвую сенсацию. Лаура, до этого ерзавшая на его коленях и насмешливо поддразнивавшая, вдруг скользнула взглядом по тексту статьи. Её улыбка застыла. Она ахнула, ладонь сама собой прикрыла губы. — Что это такое? — её голос дрогнул, и в нём слышалось не столько удивление, сколько возмущение и ужас. — Вот же мерзость! Это что написала та репортерша про нас?! Северус не ответил сразу, лишь сильнее сжал газету, его лицо, и без того мрачное, потемнело ещё сильнее. Мгновение, и он скомкал листы в ком грязной бумаги, бросил их в сторону, а затем коротким взмахом палочки очистил чёрную рубашку от белых пятен кефира. Лаура неловко соскользнула с его колен, всё ещё возмущённо глядя на него, словно ожидая объяснений. Но Северус только зло прошипел, выкинув остатки газеты в камин: — Вот же дерьмо. Он резко поднялся, вытянулся во весь рост и посмотрел на Лауру тем взглядом, который не позволял возражать. — Ты останешься дома, — отчеканил он. — Ради своей же безопасности. Я запечатаю дом заклятиями. — Но… — начала было Лаура. — Никаких «но», — оборвал он её. — Я разберусь с этой проблемой, навещу Люциуса, и вернусь домой. И, не дожидаясь ответа, он взял палочку, развернулся и громко хлопнул дверью. Лаура осталась стоять посреди комнаты, глядя на камин, в котором догорали обугленные клочки скандальной газеты. Пахло гарью и свежим озоном от его заклинания. Она медленно опустилась в кресло, положила руки на колени и только тогда заметила, как сильно дрожат пальцы. Её дыхание всё ещё было сбито, то ли от статьи, то ли от его резкости. Из-за угла осторожно показался Твилч, домовик не любил вмешиваться, но теперь в его огромных глазах светилось беспокойство. Он переминался, теребил свои длинные пальцы, и наконец осмелился сказать: — Знаешь, после того как вы сошлись, хозяин стал меньше пить. Лаура вздрогнула, подняла взгляд на него. — Меньше пить? — переспросила она, будто сама не верила своим ушам. — Да, — серьёзно кивнул домовик. — Раньше он часто приходил домой с бутылкой. Садился один, молчал, а теперь, этого почти нет. Кажется, ты ему действительно важна. Лаура нахмурилась, думая. Слова Твилча неожиданно согрели её изнутри. Она задумчиво провела ладонью по мягкой обивке кресла, словно в такт своим мыслям. — Он никогда не был со мной груб, — произнесла она негромко. — Всё между нами складывается… так, будто… будто он знает меня. И я вижу, что он временами сдерживается ради меня. — Губы её тронула мягкая, чуть грустная улыбка. — Возможно, мы… родственные души? Твилч опустил голову, но уши его дрогнули, и он пробормотал почти неслышно: — Может быть, так и есть. Прошёл примерно час после того, как Северус ушёл. Лаура сидела у камина, задумчиво глядя на пляшущие языки пламени, а Твилч хлопотал неподалёку, делая вид, что занят делами, хотя время от времени бросал на девушку тревожные взгляды. Вдруг где-то за окном раздался странный шорох. Сначала тихий, словно что-то заскреблось по крыше, потом громче, будто сотни маленьких крыльев трепетали в воздухе. Лаура настороженно подняла голову. — Ты слышишь? — спросила она вполголоса. Твилч замер, уши его дёрнулись, и он тоже прислушался. Шорох рос, превращаясь в непонятный шелестящий гул. Лаура подошла к окну и осторожно выглянула, то, что она увидела, заставило её отшатнуться. Со всех сторон, из тёмного неба и улиц, к дому начали слетаться газеты. Они крутились в воздухе, трепыхались, словно стая чёрных птиц, и падали прямо во двор. Одна, другая, десятая, и вскоре их было уже столько, что газеты небрежно осыпали землю, шлёпались на траву, на каменные плиты, цеплялись за кусты. И с каждой секундой их становилось больше. — Мерлин, — выдохнула Лаура, прикрыв рот рукой. — Он что скупил все газеты? Газеты сыпались и сыпались, пока во дворе не выросла целая куча, похожая на жуткий сугроб из серо-жёлтых листов. — Похоже на то, — пробурчал Твилч.

***

Разобравшись с газетами, Северус с глухим треском аппарировал у ворот Малфой-Мэнора. Его мантия развевалась на холодном ветру, а лицо было мрачнее, чем сама тьма. Двери особняка распахнулись почти сразу, и на пороге появился Люциус Малфой. На нём был тяжёлый махровый халат цвета вина, расстёгнутый чуть больше, чем прилично, а в руке красовался бокал белого вина, из которого он уже явно успел выпить не один глоток. — Уже читал этот шедевр! — громко протянул он, ухмыляясь, как театральный актёр на сцене. — Со своей… помощницей, которую ты вытащил из Аскардита? Ха! Тебе конец, Северус. Лорд точно тебя убьёт! Он небрежно протянул бокал Снейпу, чуть расплескав вино на ковёр. — Держи, старый друг, — усмехнулся Люциус. — Подними бокал за собственные похороны! Затем, прищурившись, крикнул вверх по лестнице: — Нарцисса! Поздоровайся с нашим гостем! Наверняка он не доживёт до сегодняшнего вечера! Северус даже не дрогнул, его взгляд скользнул по Малфою, как по пустому месту, но внутренняя ярость только усилилась. По коридору раздались лёгкие, чёткие шаги, и вскоре в проёме лестницы появилась Нарцисса. Её холодная красота и собранность разительно контрастировали с разгорячённым мужем. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что она мгновенно оценила ситуацию. Сухим, властным голосом Нарцисса скомандовала: — Вы двое, проводите его в спальню, и приведите его в порядок. Сейчас же. Эльфы метнулись вперёд, осторожно подхватили протестующего Люциуса и повели прочь, пока он всё ещё размахивал бокалом и невнятно бормотал что-то о «глупой статье» и «похоронах Снейпа». В гостиной воцарилась тишина. Нарцисса грациозно подошла ближе, взгляд её оставался холодным, но вежливым. — Северус, — произнесла она, мягко кивнув в знак приветствия. — Прости за поведение Люциуса, ты знаешь, что он в последнее время не в порядке. Северус сжал зубы, наблюдая, как Нарцисса остаётся спокойной среди хаоса, устроенного её мужем. — Я хотел поговорить с Люциусом о… Судном дне, — произнёс он с холодным оттенком раздражения, — но, видимо, придётся говорить с тобой. Нарцисса лишь слегка наклонила голову. — Люциус мне всё рассказал. Я всё знаю. — Ни мне, ни вам, — сказал Северус, — эта идея не нравится, но всем придётся быть на виду. Отсидеться где-нибудь не получится. — Он сделал паузу, словно проверяя её реакцию. — Так что я предлагаю собрать всех Пожирателей в одном месте, а именно в вашем поместье. Нарцисса молча всмотрелась в него. Её взгляд был строгим и чуть тревожным, но она не хотела соглашаться. Ей не нравилась мысль о том, чтобы весь этот мрачный контингент Пожирателей собирался у них в поместье. — Подумай сама, — продолжил Северус, не давая ей опомниться, — что будет, если они все разбегутся по городу? Хаос станет неконтролируемым. — Он сделал шаг ближе, его голос стал ещё холоднее, но убедительнее. — Проще держать их в одном месте. Мы придумаем им специальную программу, чтобы они не могли отказаться и не прийти сюда. Тут их будет контролировать проще, особенно если кто-то решит устроить гражданскую войну, а кто-нибудь да точно решит. Нарцисса напряглась, но Северус не отступал. Его взгляд был твёрд, расчётлив, как всегда, когда речь шла о стратегии: — Это не прихоть, — сказал он, — это вопрос выживания. И если мы хотим, чтобы всё прошло хотя бы хоть сколько-то под контролем, нам придётся действовать так. Нарцисса сжала губы, понимая, что спорить с ним бессмысленно. Она кивнула почти незаметно, но в её глазах осталась тень сомнения, потому что ей не нравилась цена, которую придётся за это заплатить. Из глубины коридора донёсся гулкий, сиплый голос Люциуса. — Н-не слу-у-ушай е-го, Цисса! Л-лорд… ох, Лорд то-о-очно при-кончит его… за то, что он вы-тащил из тю-рьмы… за-ключённую! — последние слова он почти выкрикнул, едва не спотыкаясь о собственный шаг. За ним поспешно семенили два эльфа, пытаясь отвести хозяина обратно в спальню. Люциус дёрнулся, размахнул рукой и едва не опрокинул бокал, а потом зло рявкнул на одного из слуг, которого умудрился задеть ногой: — Не трожь меня, мерзкое су-у-щество! Я сам! Но, покачиваясь и бормоча что-то невнятное, всё-таки позволил увести себя, хотя и обильно сыпал руганью и обидными прозвищами. Нарцисса проводила его взглядом и устало выдохнула. Затем перевела глаза на Северуса, вопросительно приподняв бровь. Северус, с привычной холодной решимостью, произнёс: — С этим я уже почти разобрался. На губах Нарциссы появилась лёгкая, почти дружеская улыбка. Она тихо сказала, с оттенком одобрения в голосе: — Помощница, значит? — Нарцисса вскинула бровь, в её голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Додумался же ты… сделать её своей помощницей. Северус чуть заметно напрягся, его пальцы скользнули по подлокотнику кресла, будто он держал себя в руках. — То, что написано в газете не совсем правда, — произнёс он сухо, тщательно подбирая слова, чтобы не звучать оправдывающимся. — Да конечно, — отозвалась Нарцисса, протянув это с таким тоном, будто не верила ни на миг. — Разве Лорд не будет следить за тем, как проходит Судный день? Он покачал головой. — Нет. Я лично буду перед ним отчитываться. Всё, что произойдёт, пройдёт через меня, — сказал он твёрдо, даже чуть глухо, но в голосе прозвучала уверенность, не допускавшая сомнений. Нарцисса замолчала, а затем медленно кивнула. — Наверное, это будет правильным вариантом согласиться с тобой, — произнесла она, на мгновение опустив глаза. — Потому что я не знаю, как поведёт себя Люциус в этот день. В её голосе мелькнуло что-то похожее на тревогу, и она сжала пальцы, словно признавая слабость мужа, но не желая говорить об этом прямо. Северус чуть сощурился, словно обдумывая что-то, и наконец сказал: — Я могу попробовать дать Люциусу одно зелье. Если оно подействует, то даже при употреблении алкоголя он не будет пьянеть. — Он сделал паузу и мрачно добавил, — но я сомневаюсь, что эффект окажется длительным, потому что Люциус почти не просыхает. Нарцисса слегка напряглась, тонкая морщина прорезала её лоб. Замечание задело её гордость, но в то же время отрицать правду она не могла. Она отвела взгляд, будто это признание далось ей тяжело. — Возможно, стоит попробовать, — наконец произнесла она тихо, но уверенно. — Пусть хотя бы на время. Её голос звучал спокойно, однако Северус уловил в нём неловкость, для Нарциссы признать слабость мужа было сродни уколу в самое сердце. Северус вдруг чуть дёрнулся, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. По лицу скользнула тень боли, тёмная метка на его руке загорелась обжигающим жаром. Нарцисса мгновенно уловила перемену. Она всмотрелась в его глаза и, едва слышно, но с тревогой спросила: — Это из-за Ежедневного пророка? Снейп резко выдохнул, сдерживая раздражение. — Всё будет в порядке, — отрезал он, в голосе зазвенела злость, хотя было ясно, что это не на неё. Не дав времени на расспросы, он взмахнул мантией и в следующее мгновение чёрное облако окутало его фигуру. С хлопком Северус исчез, трансгрессировав прямо из дома Малфоев в холодные каменные залы замка Волдеморта. Северус едва ступил в зал, как воздух будто стал тяжелее. Тьма сгущалась у трона, выстроенного из черепов, и на нем, восседая в неестественной неподвижности, ожидал его Лорд. Волдеморт держал в руках Ежедневный пророк, его змеиное лицо было перекошено гримасой презрения. Он швырнул газету в лицо Снейпу так, что та с хлестким звуком ударилась о щеку и упала к ногам. — Ты смеешь позорить меня, Северус?! — голос Лорда взвился, эхом ударяясь о каменные своды. — Ты, мой лучший зельевар, мой самый преданный, и вдруг твое имя воняет на каждой странице этой грязной писанины! Он поднялся с трона, его движения были медленными, плавными, как у змеи, готовой броситься на жертву. — Заключённая из Аскартида? Женщина, которую ты притащил из помойной ямы? Ты совокупляешься с отбросами, Северус? Его слова были холоднее лезвия ножа. Он сделал ещё шаг, глаза горели адским красным. — Я доверил тебе власть. Я позволил тебе быть рядом. И что в итоге? Вся Британия шепчет о том, что мой Снейп снимает с себя мантию ради тюремной шлюхи. Ты понял, как это выглядит?! Волдеморт резко взмахнул рукой, и невидимая сила ударила Снейпа в грудь, отшвырнув его назад. — Оправдывайся! Немедленно! Или я вырву у тебя язык и сам залью его зельем вечного молчания! Северус поднялся на ноги, тяжело дыша. Его чёрная мантия слегка подрагивала от магического удара, но он выпрямился так же холодно и уверенно, как будто ничего не произошло. Он знал, что любое проявление слабости будет смертельным. — Мой Лорд, — голос его прозвучал низко и спокойно, хотя в груди всё ещё гулко отдавался толчок. — Эта статья грязная ложь и провокация. Скитер пишет то, что ей выгодно, чтобы вызвать скандал. Я действовал ради вас. Ради вашей власти. Он шагнул ближе, едва заметно склонив голову, но сохраняя прямой взгляд. — Да, мой Лорд. Я вытащил её из Аскардита. — Он не отвёл взгляда, хотя прекрасно знал, как безумно опасно признавать подобное. — И да, между нами возникло большее, чем союз, но это не было изначально моей целью. Она убедила меня в другом. Эта женщина умеет варить зелья, не так искусно, как я, разумеется, но достаточно, чтобы быть полезной. Она даже не просила свободы, она просила служения. Жизни в обмен на службу мне и вам, мой Лорд. Он подчеркнул последние слова, отдавая акцент тому, что Лаура не прихоть, а ресурс, который он поставил в услужение Тёмному Лорду. Волдеморт откинулся на трон, длинные бледные пальцы постукивали по подлокотнику из костей. Его змеиные ноздри дрогнули, и тонкие губы скривились в омерзительной усмешке. Волдеморт медленно откинулся на трон, длинные бледные пальцы скользнули по подлокотнику, будто он гладил воображаемую змею. Его красные глаза сузились, и голос, наполовину шёпот, наполовину шипение, разорвал тишину: — Сначала Беллатриса приходит ко мне с жалобами, — он вытянул каждое слово, словно каплю яда, — то ты забираешь заключённую, то возвращаешь её обратно, то снова тащишь в свой дом. Я терпел это, Северус. Я думал, что ты просто играешь и относишься к ней как к вещи. Он резко вскинул руку, и газета, которую он бросил в Снейпа, взлетела обратно к нему, сложилась и легла на колени Лорда. Волдеморт скользнул по ней взглядом, и уголки его тонких губ исказила гримаса. — А теперь эта статья. Вся Британия читает, что мой самый преданный слуга связан с осуждённой шлюхой из Аскартида. Тебя обсуждают, Северус. Тебя пачкают в уличной грязи, и это несомненно тень, падающая на меня. Он поднял глаза, сверкая красными зрачками. — Мне не хочется видеть, как твоё имя, а значит и моё, валяется в газетной помойке рядом с дешевыми сплетнями. Ты понял меня? Северус едва успел выдохнуть короткое, сухое: — Да, мой Лорд. Палочка Волдеморта дрогнула в его руке. — Круцио. Боль накрыла, как ледяной удар по нервам, вонзившийся в каждую клетку тела. Снейп рухнул на каменный пол, выгнувшись дугой. Грудь судорожно вздымалась, дыхание сорвалось на хрип. Казалось, будто невидимые когти разрывают кожу на спине, и сквозь ткань мантии начали проступать кровавые полосы. Порезы множились один за другим, они были длинные, кривые, пересекающиеся, словно кто-то методично вырезал на нём карту боли. В ушах стоял собственный сдавленный крик, зубы вгрызлись в губу до крови, лишь бы не дать себе закричать громче. Волдеморт не сводил с него взгляда, и в его глазах была только мёртвая досада. — Вот так, Северус, — прошипел он, слегка усиливая заклятие. — Запомни эту боль. Каждый раз, когда твои слабости станут моим позором, ты будешь чувствовать её снова. Снейп, сквозь темноту в глазах и сдавленные рывки дыхания, сумел только выдохнуть: — Мой… Лорд… Заклятие оборвалось так резко, что Снейп с глухим стоном ударился плечом о пол. Его тело ещё трясло от послевкусия боли, мышцы сводило судорогой, дыхание было неровным, хриплым. Кровь проступала сквозь разорванную ткань рубашки, капая на камень. Волдеморт лениво опустил палочку, словно всё произошедшее было пустой забавой. Он наклонился чуть вперёд, прищурив красные глаза. — Встань. Северус, шатаясь, поднялся на колени, затем с усилием выпрямился. Он стоял, едва держась на ногах, но взгляд его был сосредоточен на Лорде. Волдеморт медленно поднялся с трона, змеиные глаза сжали Снейпа в ледяной хватке. Его голос был тихим, но каждое слово резало воздух, как лезвие: — Северус, ты можешь оставаться с ней. Ты можешь использовать ее в своих целях, но слушай внимательно. — Он сделал шаг вперёд, приближаясь так, что Снейп почувствовал ледяное давление его взгляда. — Если я хоть раз увижу, что твои чувства начинают управлять твоим разумом, то она умрёт. Мгновенно. И не надейся, что я буду разбирать, кто в этом виноват ты или она. — Он резко откинулся на трон, словно устал объяснять очевидное. — Запомни это, Северус. Любовь это роскошь, которую я тебе не позволяю. Используй её в своих целях, пусть она будет твоим полезным инструментом. Северус сжал зубы, глядя в красные глаза Лорда, и кивнул: — Я понял, мой Лорд. Всё будет под контролем. Волдеморт медленно обвел взглядом Снейпа, его голос был холоден и ясен, как сталь: — Судный день будет через пять дней. Мне нужно чтобы вы быстро подписали указ в Министерстве магии и объявили об этом дне по всем возможным инстанциям. Северус кивнул, сдерживая напряжение, понимая, что у него нет права на сомнение или задержку. — Я хочу, чтобы весь мир увидел наше безумие, чтобы все остальные страны знали, что магическая Британия готова к Судному дню. Северус кивнул, сдерживая напряжение, хотя каждая мышца в спине пульсировала от боли. Кровь продолжала проступать сквозь разорванную ткань рубашки, капая на пол, и напоминала о свежих, ещё не заживших порезах от пыточного заклинания. Каждый вдох отдавался резкой болью, но он не позволил себе моргнуть или издать лишний звук. Волдеморт наконец откинулся на трон, длинные пальцы расслабились, и Снейп почувствовал, что давление взгляда ослабло. — Иди, — сказал Лорд, холодно и коротко. Северус с трудом выпрямился, спина горела от свежих порезов, кровь проступала сквозь ткань, но он не показал слабости. С легким гулким шорохом он исчез, трансгрессируя к себе домой. Когда дверь его дома открылась, Снейп тяжело вздохнул, обжигая воздух раздражением и злостью. Голова гудела от перенапряжения. Он почти сразу обратился к Твилчу: — Принеси огневиски. Эльф замер, переглянувшись с пустым взглядом, он видал своего хозяина и в более худшим виде. — Какой огневиски принести, мой господин? Сколько налить? Со льдом или без? Головная боль Снейпа усилилась, и он вскрикнул, сжимая пальцы в кулак: — Бутылку! Твилч сразу исчез, побоявшись гнева хозяина. Лаура, видя его состояние, поспешила помочь, пытаясь снять с него мантию и рубашку, осторожно тянув за ткань: — Мерлин! Кто это сделал? Давай, я помогу. Снейус резко отмахнулся, стиснув зубы: — Я сам! Кровь с порезов на спине ещё жгла, каждый вдох был болезненным, а гул в голове не утихал. Но он продолжал стоять прямо, демонстрируя привычную железную самодисциплину. Северус тяжело опёрся на стол, вытянув руку к полке. Его пальцы с силой сжали бутылку огневиски, с которой он привычно боролся, стараясь не уронить. Крышка щёлкнула, и резкий запах спирта ударил ему в ноздри, заставляя слегка моргнуть. Он сделал первый глоток, и жар по горлу, обжигающий язык, мгновенно смешался с тупой болью в голове и жжением на спине. Второй глоток заставил его сжаться, словно каждый нерв кричал от холода и огня одновременно. Лаура осторожно наблюдала сзади, понимая, что пытаться помочь сейчас бесполезно, и отступила на шаг. Северус сел на край стула, всё ещё сжимая бутылку, а Твилч вернулся, робко поставив рядом маленький поднос с бокалом. — Не нужно, — сказал он с резкой грубостью, отбрасывая бокал. — Я сам разберусь. Он снова сделал глоток, ощущая, как алкоголь немного притупляет острую боль, позволяя сосредоточиться на раздражении, злости и недовольстве тем, что произошло в замке Волдеморта. Спина жгла, голова гудела, но внутренний контроль держал его прямо, как стальную скульптуру. Лаура принесла из спальни небольшой поднос: на нём были пузырьки с зелёными и прозрачными зельями, баночки с густыми мазями и свёрнутая чистая ткань. Она аккуратно поставила всё это перед Северусом на стол, но не произнесла ни слова. Её взгляд лишь на мгновение скользнул по его лицу, напряжённому и мрачному, и она поняла, что сейчас любое слово будет лишним. Он не примет ни заботы, ни сочувствия. Она почти неслышно вышла и закрыла за собой дверь, вернувшись в спальню. Там, в одиночестве, она медленно разделась, накинула лёгкую ночную сорочку и расчесала волосы, стараясь занять себя, чтобы не думать о нём, о его злости и боли, но мысли всё равно возвращались. Лаура улеглась в кровать, натянула одеяло до подбородка и долго ворочалась с боку на бок. Сон не приходил. Только когда усталость пересилила волнение, веки сами закрылись, и она провалилась в тревожный полусон. Поздно ночью её разбудил тихий, растянутый скрип двери. Лаура не двинулась, притворяясь спящей, но внутри всё напряглось. В комнату вошёл Северус. Его шаги были чуть тяжёлые, осторожные, он не хотел её разбудить, но всё равно каждое движение отзывалось эхом в тишине. Кровать слегка прогнулась, когда он сел на край. Некоторое время он сидел неподвижно, будто собираясь с мыслями, а потом осторожно лёг рядом. Лаура ощутила его близость: запах зельевых трав, горький аромат алкоголя и крови, всё ещё не до конца остановленной. Через миг она почувствовала, как его рука, медленная и тёплая, скользнула вдоль её руки, обняла, крепко прижав к себе. Лаура невольно вздрогнула и чуть сжалась, будто не зная, чего ждать. Она открыла глаза в темноте, но видела лишь его силуэт рядом. Собравшись с духом, тихим шёпотом, почти неуверенно, она спросила: — Это из-за меня? Он не ответил сразу. Его рука сжала её сильнее, почти болезненно, будто он пытался удержаться за неё, заглушая бурю внутри себя. В темноте слышалось только его тяжёлое дыхание. — Не думай, что это твоя вина. Он все равно через раз использует пытки, вне зависимости от того, что произошло, даже когда я выполняю всё безупречно. Его дыхание было горячим, и Лаура чувствовала, как он сдерживает в себе раздражение и боль, но не направляет их на неё. Лаура медленно повернулась к нему лицом, всё ещё наполовину во сне. Её волосы мягко скользнули по его плечу, когда она осторожно прижалась ближе. Она не стала ничего говорить, слова сейчас казались лишними. Сонно, почти несмело, она коснулась его груди лёгким поцелуем, словно этим простым жестом хотела забрать у него хоть часть той боли, что он носил в себе. Северус не отстранился, напротив его рука крепче обняла её за талию, прижимая к себе так, будто только её тепло удерживало его от полного погружения в мрак. Он вздохнул, тяжело, но в этом дыхании уже не было злости или напряжения, только усталость и облегчение. Они заснули обнявшись, словно защищая друг друга от всего, что ждало их впереди.