Сыворотка боли. Рецепт: один Снейп

Лаура стояла у зеркала, делая вид, что поправляет платье, хотя на самом деле пыталась успокоить дыхание. Сердце всё ещё колотилось, и её собственное тело выдавало волнение, которое она старалась скрыть. — Подожди меня внизу, — произнесла она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Северус, сидевший в кресле у окна, медленно поднял взгляд и вскинул бровь. — Ты снова меня стесняешься? — в его голосе слышалась сухая усмешка, но глаза внимательно скользнули по её силуэту. Она подошла ближе и положила ладонь на спинку его кресла, чуть наклонившись: — Нет, просто когда ты разрешил мне прогуляться, я была не только в баре. Я купила себе пару красивых вещей. Так что, могу ли я позволить себе удивить тебя? Северус задержался на секунду, словно проверяя её тон, потом молча встал. — Как скажешь, — произнёс он ровно, но уголок его рта едва заметно дрогнул. Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь. В лобби Северус не успел сделать и нескольких шагов, как на него налетел один из членов французской делегации, мужчина размахивал руками и почти кричал, густо мешая английский с французским: — Mon dieu! Quelle catastrophe! В моём номере жууук! Большой, мерзкий, отвратительный! Но это не просто насекомое, non! У него глаза блестят, как у шпиона! Я уверен, англичане послали его! Sacré bleu! Это диверсия! Он хватался за грудь, топал ногой и всё громче тараторил: — Я видел, как он следил за мной! Этот жук сидел у зеркала и трепетал крыльями, словно смеялся! Несколько других участников делегации с беспокойством переглядывались, а служащий гостиницы явно не знал, что делать. Северус остановился и холодно посмотрел на него. — Успокойтесь, — произнёс он ровно, с лёгким презрением. — Ни один английский шпион не опустился бы до такого уровня маскарада. Уверяю вас, ваш «жук» куда безобиднее, чем вы себе представляете. Француз замер, всё ещё бормоча «incroyable… incroyable…», но, встретив ледяной взгляд Северуса, замолк и отступил. Снейп слегка поправил мантию, отворачиваясь. Скитер, — мелькнула мысль. — Она должна прибыть завтра, чтобы написать отчёт о встрече с делегацией. Если уже шныряет здесь, значит, совсем нечем заняться. Северус уже собирался отойти от ресепшена, когда в лобби послышались лёгкие шаги. Он поднял взгляд, и на секунду замер. По лестнице спускалась Лаура, на ней было изумрудное платье, с глубоким V-вырезом которое смело подчеркивало линию ключиц и груди. Ткань мягко ложилась по её фигуре, и каждый её шаг отдавался плавным колыханием. Тёмно-каштановые волосы Лауры, оставленные слегка волнистыми, мягко скользили по плечам и спине, а при движении переливались в свете ламп. Она обвела зал глазами, ища его, и когда их взгляды встретились, Лаура едва заметно прикусила губу, а затем несмело махнула рукой, будто вдруг вспомнив, что они не одни. Щёки её слегка порозовели. — Mais кто эта девушка? — громко пробормотал тот самый француз, что до этого возмущался жуком. Он буквально вытянул шею, не сводя глаз с Лауры. Рядом с ним стоял другой француз из делегации, и с заметным акцентом пояснил: — C’est… her, oui. Болван, эта та девушка, что помогала нам с ингредиентами. Мужчина ошарашенно выдохнул: — Impossible! Это она? — он уставился на Лауру с искренним недоумением, будто впервые её видел. Северус мрачно скосил глаза на них, холодная складка легла у губ. Ирония ситуации была слишком очевидна: те же самые люди, кто ещё недавно не придавали значения Лауре, теперь разглядывали ее так, будто увидели неземное видение. Лаура дошла до него, её шаги замедлились, и она, словно невзначай, коснулась его руки. На секунду пальцы её скользнули по его ладони, а потом мягко переплелись с его. — Я всё ещё возбуждена, — прошептала она едва слышно, так, чтобы только он мог уловить. Северус не изменился в лице, но рука его не отдёрнулась, наоборот, пальцы чуть сильнее сжали её. — Ты выглядишь шикарно, — произнёс он. — Но тебе стоит скрывать своё состояние, не хочу чтобы остальные всё поняли. Лаура чуть опустила глаза, сдерживая улыбку, и пальцы её сильнее сжали его ладонь. Они вышли из отеля в вечерний воздух. Лаура, прижимая к себе небольшой клатч, оглянулась по сторонам, улица была пуста, но свет фонарей будто дрожал, и казалось, что всё вокруг слегка искривлено. — Куда мы идём? — спросила она, не выдержав паузы. — Что это за место? Северус повёл её по длинной узкой улочкой, которая, казалось, упиралась в глухую каменную стену. Он провёл пальцами по выщербленным камням, и на мгновение поверхность стены дрогнула, отозвавшись золотистым отблеском. — Сюда могут попасть только те, кого сочтут достойными. Чары самого заведения оценивают не деньги, и не статус, а скорее намерения. Он скользнул взглядом на неё. — Если войти удаётся, значит, место решило, что ты не пустышка. Лаура чуть приподняла бровь. — Заведение, которое выбирает себе гостей? — она усмехнулась. Когда они вошли в проём, каменная стена за их спинами сомкнулась бесшумно, и сразу стало тише, будто они покинули сам город. Лаура сделала несколько шагов и замерла. Ресторан оказался большим залом, но потолок скрывался в полумраке и казался бесконечным. В воздухе плавали лёгкие занавеси, сотканные из серебристого тумана: они дрожали, мерцали и время от времени раздвигались, открывая вид на отдельные столики. Каждая пара или компания сидела как бы в своём «кармане пространства», скрытом полупрозрачной вуалью. Огни свечей, зажжённых сами собой, горели в невесомых чашах, подвешенных прямо в воздухе. Вино в бокалах сияло мягким светом, а еда на столах выглядела так, словно была создана иллюзией, хотя вкус и запах выдавали в ней самое настоящее волшебство. Музыка была не от оркестра, а будто сам воздух играл: лёгкие переливы скрипки и флейты слышались то справа, то слева, словно следовали за посетителем. Лаура провела рукой по одному из туманных занавесов, ткань прохладно обвила пальцы и тут же рассеялась, словно пропуская её. — Это… — она едва выдохнула. — Невероятно. Северус слегка склонил голову. — Место не терпит громких слов. Но да, — его голос был низким, сухим, — здесь собрано всё лучшее, что может позволить себе мир, не выставляя себя напоказ. Он провёл её к одному из столиков, скрытых за вуалью, и пространство словно сомкнулось за их спинами, вокруг осталась только тишина, лёгкая музыка и мягкий свет свечей. Едва они устроились, из тени занавесов показался маленький эльф с изумительно аккуратной формой: длинная остроконечная шапочка, жилет с серебристой вышивкой и внимательные глазки, которые быстро оценивают каждого посетителя. Он поклонился низко, скрипя золотыми украшениями на запястьях. — Добрый вечер, господа, — произнёс он. — Что пожелаете на ужин? Северус, не отводя взгляда от Лауры, сухо сказал: — Что есть особенного сегодня? Эльф кивнул, а затем легко скользнул вдоль столов, оставляя за собой лёгкий аромат специй и свежих трав. Через мгновение перед ними на столе возникли блюда: — Для вас сегодня, суп из золотых корней с лёгкой дымкой из ароматических трав, — сказал эльф, ставя первую тарелку. — И основное блюдо, это утка с нежными ягодами вечнозелёного леса, с лёгкой искрой магии, чтобы каждый вкус откликался вашим настроением. А также к этим блюдам отлично пойдет белое сухое вино. Северус хмыкнул, оценивая блюда. — Подойдет. Лаура едва коснулась ложкой супа, чувствуя, как аромат и тепло сразу расслабляют её. Она украдкой посмотрела на Северуса, но он спокойно смотрел прямо перед собой, не выказывая эмоций. — Ты сказал, что Великобритания скоро запросит войска у Франции… Это значит, что скоро будет война? Северус, не поднимая взгляда от своего бокала, коротко ответил: — Да. Лаура откинулась на спинку стула, сжимая пальцы в кулаки, но стараясь сохранять спокойный вид. Внутри у неё зашевелилось лёгкое чувство тревоги, а взгляд снова невольно скользнул на Северуса, пытаясь прочитать в его лице хоть малейший намёк на эмоции. — А с кем будет война? — спросила она. — В основном с Германией. Лаура сжала пальцы на бокале и осторожно уточнила: — А Чехия будет в этом участвовать? Северус слегка склонил голову и спокойно ответил: — Да. Войска Чехии тоже будут вовлечены. На мгновение лёгкость вечера, которая ещё недавно обволакивала их, словно испарилась. Лаура сжала губы, а в её взгляде мелькнула тревога. Северус почувствовал, что момент уходит, и попытался исправить: — Лаура, — сказал он ровно, но с необычным для него оттенком мягкости. — У меня есть подарок для тебя. Должен был сделать это раньше… но я боялся, что ты… сбежишь от меня. Лаура удивлённо посмотрела на него, слегка приоткрыв губы, а в её глазах мелькнула смесь недоумения и интереса. Северус медленно провёл рукой под пазуху и достал аккуратно прямоугольную коробочку, обтянутую тёмной бархатной тканью. Он поставил её на стол перед Лаурой и, не отводя взгляда, открыл крышку. Внутри лежала волшебная палочка из тёмного дерева с едва заметными серебристыми прожилками, будто сам ночной лес отразился в её текстуре. Длина была идеальна, а балансировка безупречная. — Новая, — сказал Северус с оттенком тихой гордости, — и на ней нет никаких чар. Лаура с восторгом наклонилась, её глаза загорелись. Она осторожно взяла палочку в руки и сразу ощутила лёгкое покалывание, прилив магии, словно сама энергия заклинаний приветствовала её. — Она невероятная, — выдохнула Лаура, осторожно поворачивая палочку между пальцами. — Я чувствую магию! — То, что между нами произошло, — она слегка вздохнула, собирая слова, — это какая-то судьбоносная встреча. Я… я так быстро полюбила тебя. Со мной никогда ничего подобного не случалось. Северус молчал, наблюдая за ней, внутри него всё сжималось. Он вновь прокручивал в голове тот момент, когда стер ей память, и ощущал тяжесть невозможности признаться. Ведь сейчас между ними сложились такие идеальные отношения. Лаура улыбнулась, но в её глазах было больше тепла, чем в улыбке. Она снова сжала палочку, чувствуя магию, которая словно отражала их внутреннюю связь. Северус позволил себе короткий взгляд, полный недосказанной тревоги и скрытой заботы, оставаясь при этом сдержанным. Вдруг Северус услышал лёгкий стук, как будто что-то упало на пол. Он поднял взгляд, но прежде чем успел что-либо сказать, Лаура с игривой улыбкой продолжила: — Северус, а ну-ка иди сюда. — Её нога скользнула по его ногам и оказалась в области паха, слегка надавив. — Делаешь вид, что скромный? Северус ощутил неожиданное давление, и холодная маска самоконтроля дрогнула: его тело слегка отозвалось, и он понял, что возбуждение подкрадывается к нему внезапно и непривычно остро. Он хотел аккуратно убрать её ногу, отвести эту игривую провокацию, вернуть контроль, но Лаура не позволила. Её нога скользнула сильнее, прижимаясь между его бедер, и Северус почувствовал, как напряжение внутри него усиливается. Он напрягся, сдерживая дыхание, сжимая пальцы на столе, чтобы скрыть реакцию. — Лаура, — прохрипел он почти беззвучно, пытаясь сохранить контроль над голосом, но потом он замолчал, понимая, что слова бессильны, и единственное, что он мог сделать, это сдерживать себя, не позволять импульсу выдать всю правду о происходящем внутри. Лаура постепенно увеличивала обороты, играя с его терпением, но внезапно её лицо изменилось, оно стало спокойным, словно они обсуждали погоду. — Я хотела тебе кое-что сказать, — тихо произнесла она. — Я слушаю, — Северус слегка напрягся. — Я… — она слегка опустила глаза, — я всё ждала от тебя этот шаг, но ты никак не предлагал. Я всё ждала и ждала… А в конце концов, девушки не должны делать такие шаги. Северус тяжело вздохнул, стараясь сохранять привычный холод. — Да, Лаура… я понимаю, что ты хочешь, чтобы все знали про наши отношения, и я сказал ранее, что… Он замолчал, потому что вместе с ним Лаура одновременно произнесла: — Анальный секс. На мгновение оба замерли. Лауре только сейчас до конца дошло, о чём он говорил, а Северус обрабатывал информацию, стараясь совладать с собственной реакцией. Он приподнял бровь, слегка удивлённый: — Анальный секс? Лаура чуть сильнее надавила ногой, играя с его терпением, и с лёгкой улыбкой произнесла: — Да… я всё ждала, когда ты сам поднимешь эту тему. После этих слов её щеки слегка порозовели, и она убрала ногу, словно вернувшись в привычную сдержанную манеру, но в глазах всё ещё светилась дерзкая игривость. Северус, молча наблюдая за ней, пытался совладать с тем, что для него было неожиданностью, они никогда не обсуждали это прежде, даже до того момента, когда он стер ей память. Северус аккуратно поправил то, что раздражало его в брюках, отпил глоток вина и едва заметно улыбнулся: — Ты это предлагаешь, потому что думаешь, что так я быстрее тебя возьму? — сказал он ровным, но слегка дерзким тоном. — Но нет, Лаура. Я же говорил, что хочу довести тебя до самого пика, и только потом возьму тебя сполна. Лаура, поднося бокал к губам, медленно отпила вина и встретила его взгляд: — Я бы не стала пытаться разводить на секс таким способом. На мгновение в воздухе повисла пауза, и Северус вдруг, почти тихо, спросил: — А у тебя часто бывал анальный секс с предыдущим партнёром? Лаура мгновенно покраснела, словно обожжённая, и, отпив ещё вина, опустила взгляд, стараясь скрыть смущение. Она ловко ушла от темы, немного улыбнувшись и меняя разговор. — Знаешь, мне кажется, этот ресторан стоит того, чтобы мы сначала попробовали его блюда. Ты же не против, если я буду наслаждаться ужином, прежде чем мы продолжим обсуждать… эээ… взрослые темы? Северус приподнял бровь, заметил её улыбку и тонкий намёк, слегка нахмурился, но внутри ощутил тёплое удовлетворение, так как её ответ натолкнул на предполагаемый ответ. — Хорошо, — сказал он тихо, но с едва уловимой улыбкой. — Посмотрим, чем нас порадует этот ресторан. Они снова сосредоточились на бокалах и столе, но напряжение и ожидание витало в воздухе, словно невидимая магия, связывающая их между глотками вина и игривыми взглядами. В какой-то момент Северус заговорил более серьёзным тоном, и голос его стал холодным, с едва заметной тенью тревоги: — Есть ещё кое-что, что я должен тебе рассказать, — начал он, — и эта тема малоприятная. Лаура остановилась есть, взгляд устремился на него, она заметила, что его лицо изменилось, стало суровым и напряжённым. — Что-то случилось? — тихо спросила она. Северус глубоко вздохнул, его глаза сжались в узкую щёлочку, и он сказал ровно, без лишней эмоции: — Я буду участвовать в войне. Лаура отшатнулась, словно слова ударили её, и резко прошептала: — Нет… нет, не может быть! Я не хочу этого! Северус холодно поднял руку, чтобы остановить её: — Не перебивай меня. Он сделал паузу, оценивая её реакцию, и продолжил: — Среди Пожирателей мало кто действительно хочет этой войны… Волдеморт прекрасно об этом знает. И он придумал, как замотивировать нас. Он отдаст приказ об «Судном дне» — ровно сутки, когда будет позволено делать всё, что угодно. — Он посмотрел на Лауру, и его голос стал ещё холоднее. — Это будет абсолютным хаосом, потому что он разрешит убивать даже среди Пожирателей. И поверь, некоторым это очень понравится. Лаура сжала вилку в руке, её лицо побледнело, и она с трудом прокомментировала: — Это… ужасно… — У меня есть план, но сначала мне нужно будет поговорить об этом с Люциусом Малфоем. — Он поднял глаза на Лауру, и его взгляд был пронзительно серьёзным. — Мы не сможем тихо отсидеться, но я обещаю, что тебя никто не посмеет тронуть. Ты можешь мне доверять. Они ещё некоторое время молча ели, каждый погружённый в свои мысли. Лишь звон бокалов и тихий шорох посуды, которую приносил эльф-официант, напоминали, что вокруг них существует мир. Лаура первой нарушила молчание, тихо, но с какой-то трогательной твёрдостью: — А кто такой Люциус Малфой? Кажется, я что-то слышала о нём. Это ведь какой-то красивый, богатый мужчина, который вечно пьёт? Северус удивлённо приподнял бровь и даже чуть подался вперёд, в его взгляде мелькнуло недоумение. — Откуда у тебя такие представления о нём? Лаура слегка смутилась, но ответила честно, почти оправдываясь: — Я слышала, как в Министерстве две девушки обсуждали его. Одна говорила, что он красивый, другой больше нравилось, что он богатый. Ну и… вечно пьющий. Северус тихо усмехнулся, покачав головой. — Характеристика на удивление точная. В своё время ему сильно досталось от Волдеморта. Его брак… — Северус сделал короткую паузу, подбирая слова, — фактически закончился. Но Темный Лорд не позволил им расстаться, на публике они обязаны изображать счастливую семью. Это часть его «демографической политики»: поднять рождаемость среди чистокровных и даже полукровок. Видимость благополучия должна вдохновлять остальных. Он чуть откинулся на спинку стула, криво усмехнувшись: — Когда же им не приходится играть на публику с Нарциссой… Люциус спивается до бесчувствия. Порой я лично вытаскиваю его из борделей и потом откачиваю восстанавливающим зельем. Лаура опустила вилку, глядя на него с какой-то смесью ужаса и сочувствия: — И это один из самых влиятельных людей Англии? Северус скептически приподнял уголок рта. — Влияние не делает человека сильным, Лаура. Иногда оно только подчёркивает слабость. Они оба замолчали, словно почувствовав, что лёгкость и игривость, с которых всё начиналось, растворились где-то среди тяжёлых признаний. За столом повисла тишина, и только тихий звон посуды вокруг и шёпот других посетителей напоминали о том, что мир продолжает жить своей обыденной жизнью. Лаура провела пальцами по ножке бокала и, наконец, тихо сказала, с трогательной искренностью: — Спасибо тебе за всё. Но больше всего за то, что ты даёшь мне свободу. За то, что стараешься ради меня. Я вижу это, Северус и ценю. Он внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, спрятанное за привычной суровостью. Он слегка кивнул, принимая её слова, но не желая развивать тему. — День был слишком долгим, — произнёс он наконец ровным, но уставшим голосом. — Я тоже чувствую усталость. Думаю, нам стоит закрыть счёт и вернуться в отель. Он поднял руку, призывая эльфа-официанта, и лёгким движением скользнул по столу, словно невзначай, ближе к её руке. Лаура уловила этот знак молчаливой поддержки, и на душе у неё стало чуть теплее, несмотря на печаль, которую принёс вечер. Возвращение в отель было тихим. Вечерний ветер слегка трепал волосы Лауры, когда они шли рядом, почти не касаясь друг друга, но чувствовали, что между ними всё равно было какое-то напряжённое единение. Северус выглядел замкнутым, мысли его были далеко, но он держал шаг вровень с ней, словно охранял невидимой стеной. Они поднялись по лестнице, и, оказавшись в их общем номере, Лаура первой нарушила тишину. Сняв плащ и положив его на кресло, она обернулась к нему, чуть улыбнувшись, хоть в глазах её ещё оставалась печаль: — Даже если вечер вышел не таким лёгким, как хотелось бы, я всё равно благодарна тебе. И я чувствую, что все между нами происходит кажется мне правильным. Она подошла ближе, остановилась прямо перед ним, и её тёплые пальцы осторожно коснулись его плеча. Северус чуть наклонил голову, позволив себе впервые за вечер расслабиться. В комнате воцарилась мягкая тишина, в которой они словно растворялись друг в друге. — Завтра заключительный день моего обучения. В конце я дам короткое интервью репортёру, формальность. А потом мы сможем вернуться в Лондон. Лаура в этот момент уже заплела волосы, сняла платье и, оставаясь в тонкой комбинации, опустилась на край кровати. Простыни были прохладными, и она с наслаждением натянула их на себя, устроившись поудобнее. — Хорошо, — устало, но с облегчением отозвалась она, закрывая глаза. Северус потушил свет, оставив лишь мягкое мерцание ночного светильника, и лёг рядом. Некоторое время они молчали, слыша только дыхание друг друга и отдалённый шум улицы за окном. Лаура, уже почти засыпая, протянула руку и коснулась его ладони, будто проверяя, здесь ли он. Северус не отдёрнул, наоборот, переплёл пальцы с её. — Спи, — тихо сказал он. — Ты тоже, — шёпотом ответила она, зарываясь в подушку.

***

Она уловила каждый изгиб его фигуры, напряжённые мышцы груди, твёрдый пресс, силу, скрытую даже в состоянии сна. Тепло его кожи будто проникало в неё, заставляя сердце биться быстрее. Лаура медленно повернулась к нему лицом и на секунду задержала дыхание, Северус выглядел удивительно спокойно, волосы слегка растрепались, придавая ему непривычную мягкость. Не удержавшись, она склонилась к нему и нежно коснулась губами его груди. Один раз. Второй. Её дыхание смешивалось с его, и каждый поцелуй становился всё более тёплым и интимным. Северус чуть заёрзал, как будто даже во сне чувствовал её прикосновения. Лаура прижалась к нему сильнее, обняв за талию, её руки обвили его так, будто она боялась потерять этот миг. С нежной улыбкой она шепнула: — Прости… я тебя разбудила? Северус пробурчал что-то невнятное, не открывая глаз, и лишь крепче прижал её к себе, словно не собирался отпускать. Его объятия были тяжёлыми, надёжными, и Лаура вдруг ощутила себя по-настоящему в безопасности. Северус всё ещё держал её крепко прижатой к себе, его дыхание оставалось ровным, но Лаура почувствовала, что он уже не спит. Его пальцы едва заметно сжались на её талии, а грудь чуть быстрее поднималась и опускалась. Она снова коснулась его губами, теперь чуть выше, к линии ключицы. Северус издал низкий, почти нечленораздельный звук, и уголки его губ дрогнули в еле заметной усмешке. — Ты не спишь, — прошептала Лаура, скользнув ладонью по его боку. Он приоткрыл глаза и глухо пробормотал, голос был ещё хриплым от сна: — Если бы ты будила меня так каждое утро… Он лениво улыбнулся, уголком губ, не открывая глаз, и сильнее притянул её к себе. Лаура тихо засмеялась, проведя пальцами по его груди. — Ну… — она слегка приподняла голову, заглянув в его сонные глаза, — у тебя дома это было бы невозможно. Мы ведь спим в разных комнатах. Северус чуть приподнял бровь, наконец полностью раскрыв глаза. — Ты об этом жалеешь? — спросил он негромко, внимательно всматриваясь в неё. Она задумчиво прикусила губу, а потом, с какой-то смелой игривостью, но и с искренностью в голосе добавила: — Я могла бы будить тебя так каждое утро, если бы ты позволил. Её пальцы всё ещё скользили по его груди, и она ощущала, как его дыхание стало глубже, а взгляд стал чуть более серьёзным. Он слегка наклонился к её уху и добавил почти лениво, но так уверенно, что у Лауры перехватило дыхание: — Я распоряжусь, чтобы Твилч перенёс твои вещи в мою комнату. Лаура чуть отпрянула от него, отстранившись буквально на пару сантиметров, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Взгляд её стал внимательным, почти пристальным, и только сейчас она поняла, как странно и сладко её тянет к нему в эту утреннюю тишину. Её дыхание сбилось, на щеках появился лёгкий румянец. Внутри всё сжалось от томительного предвкушения. Тонкие пальчики медленно скользнули вниз, коснувшись мягкой резинки на трусах. Лаура чуть приподняла её, открывая себе доступ, и прикусила губу, будто заранее настраиваясь на то, что собирается сделать. Она смотрела прямо в его глаза, испытывая возбуждение от того, что он видит каждый её жест, каждую тень эмоции на лице. — Северус… — выдохнула она так тихо, что это прозвучало почти как молитва. — Можно ли мне… попробовать тебя на вкус? Её щёки вспыхнули румянцем, но взгляд оставался уверенным, почти дерзким. Она словно сама не верила в собственную смелость, и от этого её слова звучали ещё более возбуждающе. Северус глубоко вдохнул, его пальцы сжались на её талии, и он на мгновение закрыл глаза, борясь между контролем и нарастающим, почти болезненным желанием. Северус чуть приподнял голову с подушки и задержал на ней взгляд. — Ты сама заметила? Последние дни ты стала такой возбужденной, такой жадной до меня, что теперь мне достаточно лишь смотреть на тебя, чтобы самому возбудиться. — Он провёл большим пальцем по её щеке, задержавшись у уголка её губ, словно подчеркивая сказанное. — И, поверь ты даже не представляешь, насколько сильно это действует на меня. Лаура наклонила голову, прикусив губу, и аккуратно стянула ткань настолько, что его член почти полностью оказался на свободе. — Ты запретил мне трогать себя, но ведь ничего не говорил про тебя. Её волосы скользнули по его животу, лёгкие пряди защекотали кожу. Северус сжал челюсти, в глазах мелькнуло то самое напряжение, когда он привычно удерживал себя от слишком резкой реакции. Лаура провела губами едва ощутимо по его длине, как будто случайно, а затем мягко, ещё не касаясь ртом, обвела кончиком пальца по всей линии, задержавшись у основания. Северус резко вдохнул, его рука сама собой потянулась к её затылку, но он остановил движение, борясь с собой. Лаура уловила это и ещё сильнее оживилась, она медленно провела языком по всей длине, и задержалась на головке. Северус глухо простонал, на его лице отразилась смесь мучения и восторга. Она скользила губами всё глубже, ощущая, как напряжение в его теле нарастает. Северус лежал, сцепив пальцы в простынях, словно это помогало удержать хоть каплю самообладания. Лаура, словно угадывая его состояние, на секунду замерла и посмотрела на него снизу, её губы чуть дрожали от предвкушения. Она провела языком по головке, и вдруг ощутила первый солоноватый вкус предсемени. — М-м… — её глаза вспыхнули интересом, как будто это открытие только сильнее подстегнуло её желание. Она облизнула губы и снова взяла его глубже, чувствуя, как он откликается всем телом. Северус глухо простонал, не выдержав его рука всё-таки коснулась её волос, пальцы осторожно, но властно скользнули у затылка, не заставляя, а скорее направляя. Но она медленно отстранилась, облизнула губы и тыльной стороной ладони вытерла с подбородка тонкую влажную дорожку. На её лице появилась задумчивая, почти игривая улыбка. — Хм… вкус… — она на миг прищурилась, словно примеряя слова. — Как крепкое вино с лёгкой горечью. Запоминается. Она тихонько хихикнула, наклонив голову набок, и уже откровенно глядя ему в глаза добавила: — Но нет уж, Северус. Ты кончишь только после меня. С этими словами она игриво прикусила губу и ловко слезла с него, оставив его в полузабытом состоянии возбуждения и едва сдерживаемого желания. Северус на секунду застыл, тяжело дыша, всё ещё ощущая её тепло и влажность её губ. Его грудь мерно вздымалась, а в глазах горело то самое опасное, тёмное пламя, которое Лаура уже успела полюбить и бояться одновременно. Он медленно выдохнул, уголок его рта дёрнулся в сдержанной, но хищной усмешке. — Значит, правила теперь устанавливаешь ты? Лаура скользнула ладонью по простыне, поднимаясь, и нарочито спокойно проговорила: — А вообще нам пора вставать. Я не хочу, чтобы мы опоздали. Северус коротко усмехнулся, низким, сдержанным смешком: — Ты же всё равно постоянно опаздываешь на работу. Сразу после этих слов он словно сам осознал, что сказал лишнее. Его взгляд на миг стал настороженным, он чуть напрягся. Лаура нахмурилась, повернувшись к нему: — Когда это я постоянно опаздывала? Мы же всегда ходим на работу вместе. Внутри её будто кольнуло. Что-то странное и липкое скользнуло по памяти, знакомое чувство, будто она уже знала этот разговор. Дежавю накрыло её неожиданной волной, и она замерла, вглядываясь в него внимательнее. Северус, заметив это, чуть дернул уголком рта и ровным голосом, почти слишком спокойным, ответил: — Я имел в виду, если бы ты не жила со мной. Ты ведь сама знаешь, как торопишься дома по утрам. Его слова прозвучали правдоподобно, но слишком уж быстро, будто заготовленное объяснение. Северус опустил взгляд, будто разглядывал узор на простыне, но на самом деле мысли его были совсем в другом месте. Слова, сорвавшиеся с языка, всё ещё отдавало в сознании тяжёлым эхом. Он видел, как Лаура насторожилась, уловил мельчайший отблеск сомнения в её глазах. Совесть зашевелилась внутри, неприятной, грызущей болью. Она заслуживает правду. О том, что он стёр её воспоминания. О том, что их история совсем не так чиста и безупречна, как она верит сейчас. Он мог бы рассказать прямо сейчас. Должен был. Ведь Лаура доверяла ему всё больше, и их связь становилась крепче с каждым днём. И именно это доверие делало его ложь особенно мучительной. Северус глубоко вдохнул, прикрыл глаза на секунду. В голове словно боролись два голоса. Один шептал: «Скажи ей. Пусть знает. Иначе ты ничем не лучше остальных лжецов». Другой, более холодный, резонный, давил: «Сейчас не время. Всё разрушится. Подожди. Она должна быть ближе к тебе, тогда у неё не останется причин отвернуться». Он почти физически ощутил, как слова застряли в горле, так и не прорвавшись наружу. Северус медленно повернул голову к Лауре, наблюдая, как она встала с кровати, поправляя на себе сорочку. Она выглядела такой лёгкой, живой, будто ни одна тень не могла коснуться её. Чуть позже, убедил он сам себя. Чуть позже, когда она уже не сможет без меня. Когда между нами будет всё, и тело, и разум, и душа. Тогда я расскажу. Она простит. Обязательно меня простит. Он выдохнул и, как ни в чём не бывало, протянул руку, зацепив её пальцами за запястье. — Ещё минута, — сказал тихо, глухо, словно пытаясь оттянуть момент окончательно. И тут же у Северуса хлынуло холодное понимание: она ведь варила его сама. Её зелья иной раз оказывались нестабильными, так что вполне вероятно, что она может вспомнить все, если её разум сильно навлечь на забытые воспоминания. Северус поднял взгляд на её хрупкую спину в утреннем свете. Вся она будто дышала доверием и теплом, и это доверие давило сильнее любых пыток. Он заставил себя встать с кровати и натянуть рубашку. — У нас сегодня длинный день, — глухо произнёс он, словно скрывая за деловитостью тот хаос, что клубился внутри. Последний день мастер-класса по зельям с французской делегацией тянулся бесконечно. Каждый шаг, каждое объяснение приходилось повторять несколько раз, так как гости не всегда понимали тонкости ингредиентов и последовательность действий. Атмосфера была тяжелой, аромат редких трав смешивался с напряжением, а шум приглушённых разговоров и шелест перьев создавал ощущение усталости и монотонности. Северус чувствовал, как каждая минута тянется бесконечно, а глаза французских магов то и дело выражали смесь непонимания и любопытства, что делало день ещё более утомительным и муторным. Когда настал перерыв, большая часть участников мастер-класса ушла на обед, оставив Северуса в кабинете с теми, у кого остались вопросы. Он спокойно объяснял нюансы варки зелий, пока Лаура вышла в коридор, чтобы немного размяться и проветрить голову. Лаура шагала по коридору, но её внимание сразу привлекли громкие, раздражённые голоса. Сначала она прислушалась и поняла, что Элен ругает свою сестру. — Хелен! Что это за наряд? Ты же знаешь, что по регламенту ты всегда должна соответствовать моему стилю! — прозвучал строгий, холодный голос Элен. — Я… я просто хотела надеть что-то другое сегодня… — тихо пробормотала Хелен, опуская глаза. — «Хотела»? Ты всего лишь выполняешь мои поручения! Всё должно быть так, как я скажу! — продолжала Элен, сжатые губы и ледяной взгляд не оставляли сомнений в её авторитарности. Хелен нервно теребила рукава, шепча: — Прости… я больше не буду… — В следующий раз просто следуй правилам. Лаура наблюдала за этой сценой, чувствуя лёгкую тревогу и одновременно удивление от того, как подчинена Хелен. Вдруг Элен заметила Лауру, резко обернулась и недовольно взглянула на неё. Проходя мимо, с явной злобой и желчью в голосе она сказала, слегка задела её плечом: — Чего уставилась? Думаешь, ты здесь самая умная? Лаура отпрянула и слегка нахмурилась, ощущая неприятный холодок от её взгляда. — И как ты терпишь такое отношение к себе? — спросила она Хелен, слегка наклонив голову, пытаясь понять происходящее. — Я уже привыкла ко всему этому, — сказала Хелен тихо, опуская взгляд, а потом, словно заметив что-то, добавила с лёгкой насмешкой: — А вот ловко ты мою сестру обдурила. Только не пойму зачем, просто чтобы унизить? — О чём это ты? — Вчера вас видели в лобби отеля, — Хелен сделала паузу, взгляд стал острым, — очевидно, у тебя было свидание с профессором Снейпом. Лаура поспешно оправдалась, слегка смущаясь: — Нет, это недоразумение… между мной и Северусом было недопонимание… Хелен кивнула, не совсем поверив, но оставила комментарий при себе, после чего тоже ушла. День тянулся бесконечно, напряжённые лекции, обсуждения, демонстрации зелий. Северус, как всегда, держался холодно и собранно, отсекая глупые вопросы и придирки одним лишь взглядом. Лаура же старалась держаться в тени, она помогала, где могла, и внимательно слушала, но сама с нетерпением ждала окончания этого марафона. И вот, к вечеру, когда мастер-класс официально завершился, в здание прибыли репортёры из разных газет. В коридоре стало шумно: щёлкали перья, вспыхивали вспышки фотокамер, слышались перебивающие друг друга вопросы. Но больше всего Лауре запомнилась одна женщина. Она появилась в сопровождении стаи магических блокнотов, которые так и порхали вокруг, записывая каждое её слово. У неё были блестящие светлые волосы, собранные в замысловатую прическу, ярко-зелёные глаза за круглыми очками с толстой оправой, алые ногти и ядовито-зелёное перо в руках. Она вела себя так, словно всё вокруг принадлежало только ей. Это была Рита Скитер. Она буквально ворвалась в центр внимания, наступая на пятки французской делегации, перебивая их ответы, вставляя колкие замечания и поправляя их формулировки, словно лучше знала, что они хотели сказать. Её голос звенел, скользил по залу, как мед, но с примесью яда. — Ах, мисс Жерар, — протянула она громко, хватая представительницу делегации за локоть, — и как вы оцениваете английский подход к зелиям? Уж не скажете ли, что французы всё же изящнее в этом искусстве? Элен ещё не успела раскрыть рот, а Рита уже повернулась к Северусу: — А вы, профессор Снейп, безусловно, довольны собой? Скажите честно, трудно ли было работать с людьми, которые думают иначе, чем вы? — её улыбка сияла, но в глазах сквозила насмешка. Лаура всё это время стояла в стороне, прислонившись к стене. Она наблюдала за Ритой, сдерживая лёгкое отвращение: наглая манера, цепкие взгляды, бесконечные поправки, которые она позволяла себе в адрес даже самых влиятельных магов. Всё это было в её репертуаре. А Северус… он держался на удивление спокойно. Его сухие, предельно лаконичные ответы звучали как лезвие, ровные и отточенные, без шанса зацепиться за лишнюю деталь. Но Рита не унималась. Лаура уловила себя на том, что следит не столько за самой журналисткой, сколько за тем, как Северус искусно уходит от её острых крючков. В финале встречи, когда интервью было окончено, и сделали пару колдоснимков для отчетности, Лаура, как и прежде, держалась чуть в стороне, стараясь не выделяться, пока все обменивались дежурными фразами. Она уже собиралась облегчённо выдохнуть, как перо репортерши подлетело к её лицу, и чуть ли не ткнулось в щеку. — А это кто у нас тут такая? — протянула она громко, так, чтобы все обернулись. — Милая девочка, стоящая в тени. Очаровательно выглядит, но явно не журналистка. Так это вы протеже профессора Снейпа? — в голосе её звучал сладкий яд и нескрываемая насмешка. Северус, до этого хладнокровно и почти равнодушно отвечавший на вопросы французских репортёров, заметил поворот событий мгновенно. Его чёрные глаза метнулись к Лауре, затем к Рите. — Довольно, Скитер, — произнёс он резким, холодным тоном, в котором не было ни тени вежливости. Женщина едва заметно дёрнулась, но её усмешка не исчезла. — Что? — протянула она, приподняв брови. — Я всего лишь спрашиваю о девушке, которая так безлико стоит в стороне. У публики, знаете ли, есть право… — У публики, — перебил он ледяным голосом, шагнув чуть ближе, — нет права совать нос туда, куда его не звали. Мгновение тишины повисло в воздухе, и даже перья репортёров на секунду замерли. Северус медленно, подчеркнуто спокойно повернулся к Лауре, и его взгляд ясно давал понять: «Не отвечай. Ни слова». Рита, будто нарочно не заметив ледяного тона Северуса, снова повернулась к Лауре, вытянув к ней своё мерцающее зелёное перо: — Ах, какая таинственность! — протянула она с показной живостью. — С первого взгляда видно, что вы иностранка. Но точно не француженка… Так кто же вы? Откуда приехали? Лаура чуть напряглась, но, вспомнив взгляд Северуса, ровно ответила, сдержанно и почти сухо: — Я всего лишь обычная помощница. На мгновение в глазах Скитер мелькнуло разочарование, она изогнула губы в недовольной усмешке и, пожав плечами, убрала перо. — Ну что ж, помощница так помощница. И, словно потеряв к ней интерес, развернулась обратно к французам, уже нацеливая своё перо на следующую жертву. Когда всё наконец завершилось, Северус со сдержанной вежливостью попрощался с французской делегацией, обменялся формальными словами с Элен и сухо кивнул репортёрам. Лишь после этого он направился к Лауре, которая всё ещё стояла у колонны, наблюдая за происходящим. Подойдя к ней, он положил ладонь ей на спину и тихо сказал: — Наконец-то мы можем вернуться домой. От его прикосновения у Лауры внутри всё отозвалось теплом. Она повернула голову, посмотрела на него и мягко улыбнулась: — Я уже успела соскучиться по дому. Он коротко кивнул, и в его взгляде мелькнула усталость, смешанная с облегчением. Они двинулись вместе по коридору, стараясь не задерживаться, французская делегация ещё оживлённо обсуждала детали мастер-класса, а Скитер всё так же сновала среди них, но её перо больше не направлялось в их сторону. В отеле они быстро собрали вещи. Лаура тщательно уложила свои книги и записи, словно боялась что-то забыть, а Северус с его привычной собранностью уместил всё в один чемодан движением палочки. В комнате воцарилась тишина, наполненная лёгким напряжением после насыщенного дня. Когда они оказались на улице перед зданием, Северус задержался на миг, бросив взгляд на город, но тут же обернулся к ней: — Готова? — Да, — ответила Лаура, прижимая к груди сумку. И через мгновение они исчезли, растворившись в воздухе, оставив шумный французский квартал позади.