Сыворотка боли. Рецепт: один Снейп

Они прибыли в Хогсмид уже под вечер, когда огни уютных фонарей начали мерцать в узких улочках городка, а воздух наполнялся запахами выпечки и теплых пряностей. Лаура внимательно смотрела на окружающие дома с острыми крышами и красочными фасадами, пытаясь отвлечься от собственных мыслей. Она перебирала в уме, какой может быть эта его «свобода». Мелочь, крупица, но всё же что-то. Разрешит ли он пройтись одной по улице, где горят фонари и пахнет корицей? Позволит ли просто послушать разговоры людей, увидеть чужие лица, почувствовать себя не пленницей, а живой женщиной? Или хотя бы… оставит её наедине с собой на пару часов. Они остановились у стойки регистрации небольшого отеля, где в холле тихо потрескивал камин, а в воздухе витал запах дерева и пряных трав. Лаура стояла рядом, слегка оглядываясь по сторонам, а Северус, опершись ладонью о стойку, молча наблюдал за администратором, который заполнял книгу заселения. В его голове шёл привычный тяжёлый внутренний диалог. «Завтра я позволю ей прогуляться по Хогсмиду… хотя бы пару часов. Она заслужила это». Его первая же реакция была идеей незаметно наложить отслеживающее заклинание, чтобы в любой момент знать, где она, но он почти сразу оттолкнул эту идею. «Если и давать свободу, то без фальши, так будет правильно».И тут же возникла другая, ещё более неприятная мысль. «Она уйдёт при первой же возможности. Сбежит, как только у неё появится возможность. Почему бы и нет? У неё есть причина остаться со мной? Я слишком хорошо знаю, что на самом деле никто не захочет остаться рядом со мной добровольно». Он едва заметно сжал пальцы на стойке, сохраняя на лице привычную каменную невозмутимость, хотя внутри всё гудело от тревоги. Администратор наконец протянул Северусу тяжёлый бронзовый ключ с биркой и с вежливой улыбкой пожелал им хорошего вечера. Северус молча кивнул, взял ключ и направился к лестнице, и Лаура послушно последовала за ним. Когда они вошли в номер, Лаура огляделась, в комнате были невысокие потолки, мягкий свет ламп, ковер с простым орнаментом и камин с маленьким язычком пламени. Посреди комнаты стояла широкая двуспальная кровать с белоснежным покрывалом. — Я так устала с дороги… — пробормотала она, снимая с плеч сумку. Взгляд непроизвольно зацепился за кровать. Мысль о том, что придётся лечь с ним в одну постель, вызвала странное, щемящее смущение, которого она никак не ожидала от себя. Не желая показывать, как она растеряна, Лаура поспешила сказать, — я… тогда в ванную. И, не дожидаясь ответа, почти стремительно юркнула за дверь, чувствуя, как щеки заливает жар. Она долго стояла под струями горячей воды, позволяя усталости смыться вместе с дорожной пылью. В шуме воды таял весь её сумбур, тревога и скованность. Когда она, наконец, вышла из ванной, волосы были влажными, а отельный белый халат мягко облегал тело, придавая ей ощущение лёгкой, хрупкой защищённости. В комнате царил полумрак, освещённый лишь лампой у кровати. Северус стоял у окна, смотрел на огни вечернего Хогсмида, и неторопливо расстёгивал рубашку. Лаура поправила халат на плечах и, облокотившись на спинку кресла, тихо спросила: — Завтра мастер-класс… Мне тоже нужно готовиться? Может встать пораньше и что-то подготовить заранее в лаборатории? Северус стоял у окна, полуповернувшись к ней, и его силуэт на фоне тёплого света из холла казался особенно высоким и строгим. Он говорил спокойно, чуть ниже обычного: — Завтра будет только лекция, никакой практики. Практикумы — послезавтра. Она кивнула, поджав губы. — То есть завтра… я почти не нужна. Северус на мгновение замолчал, словно что-то обдумывал, а затем негромко произнёс: — Подойди. Лаура послушно сделала несколько шагов. Он протянул руку, коснулся её влажных волос, медленно проводя пальцами по пряди, и тихо сказал, глядя прямо в глаза: — Завтра можешь заняться чем хочешь. Останешься в номере… или прогуляешься по Хогсмиду. Лекция будут идти до 16:00, так что вернись к этому времени обратно. — Правда?.. — в её голосе была детская искренность. — Я так давно хотела просто пройтись по городу… Обещаю, я вернусь вовремя! Северус молча кивнул, сохраняя привычную невозмутимость. Но внутри что-то кольнуло, холодно и неприятно, словно он сам подтачивал свою защиту. Он заставил себя чуть смягчить выражение лица, даже позволил лёгкую, редкую для него улыбку. — Завтра можешь взять мой бумажник, — негромко сказал он. — Купишь себе чего-нибудь. Лаура расплылась в улыбке и, не удержавшись, обняла его за талию и прижалась щекой к его плечу. — Я правда счастлива, что ты прислушался к моим желаниям. Северус внезапно ощутил сильное желание крепко прижать её к себе, почувствовать тепло её тела и унять тревогу, разгорающуюся внутри. Ему хотелось задержать этот миг, сохранить её рядом как можно дольше. Она счастлива со мной сейчас, — подумал он, сжимая губы. — И, может быть, этого уже достаточно. Если она решит сбежать, значит, таков будет наш конец. Я не стану её ловить, не стану унижаться. Это будет её выбор… и моё наказание за то, что позволил себе хотеть слишком многого. Эта мысль жгла, но была честной, и в своей суровой прямоте приносила странное, горькое успокоение. Лаура чуть отстранилась от Северуса, сладко зевнула и, будто решившись, медленно развязала пояс халата. Мягкая ткань скользнула с её плеч, и она осталась в тонком белье, торопливо забравшись под одеяло, словно это могло скрыть её смущение. Она выглянула наружу только лицом, пряча остальное тело в тепле и безопасности. — Не смотри так на меня, — пробормотала она, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Когда я… вот так… Северус слегка приподнял бровь и, сдерживая усмешку, медленно ответил: — Я видел тебя голой. И, напомню, я был в тебе. Лаура зажмурилась и уткнулась носом в одеяло: — Всё равно… — её голос прозвучал почти жалобно. — Не нужно лишний раз смотреть. Я… стесняюсь. Он хмыкнул тихо, склонился ближе и поправил на ней край одеяла, позволяя ей спрятаться, но в его взгляде оставалась тёплая, едва заметная насмешка. Лаура выглянула из-под одеяла, заметила в его глазах насмешливый огонёк и нахмурилась. — Не смейся! — тихо, но возмущённо сказала она, поправляя одеяло у подбородка. Через мгновение, колеблясь, Лаура добавила, почти шепотом: — У меня вообще… был только один мужчина. Северус не изменился в лице, но внутри невольно удивился. Только один? — пронеслось в голове. Он-то уже успел заметить, что она двигается уверенно, реагирует тонко, и её поцелуи полны осознанной чувственности. Не похоже на ту, кто не знает, что делает… Он сдержал комментарий, лишь внимательно посмотрел на неё, а в мыслях мелькнуло сухое: Умелая ученица. Или прирождённая соблазнительница. — Всего один мужчина… — медленно повторил он. — Признаюсь, это неожиданно. Лаура чуть отвела взгляд, сжимая край одеяла пальцами. На её лице мелькнула тень воспоминаний, не лишённых боли. — У меня была… долгая любовь, — сказала она негромко. — Мы были вместе несколько лет. Я думала, что это серьёзно, что всё идёт к семье, к жизни вдвоём. — Она вздохнула и чуть горько усмехнулась. — Но когда я впервые заговорила о свадьбе, он только уходил от ответа. Я ждала… ждала слишком долго. В конце концов дала ему год, думала, что этого достаточно, чтобы определиться. — Лаура опустила глаза, её голос стал тише, — но он так и не сделал мне предложения. И мы расстались. — она на секунду замолчала и добавила с чуть заметной усмешкой, — вот и вся моя «великая» история. Северус молча снял рубашку, затем неторопливо расстегнул и стянул брюки, движения его были спокойными и уверенными, будто он скидывал вместе с одеждой и ненужные мысли. Подойдя к кровати, он взялся за край одеяла, чуть приподнял его и, склонившись, посмотрел на Лауру сверху вниз. На его лице появилась редкая, хитрая улыбка, в которой смешались насмешка и уверенность. — Если он не решился сделать тебе предложение, — произнёс Северус низким голосом, — значит, он кретин. Лаура замерла, удивлённо глядя на него, и только уголки её губ дрогнули, выдавая улыбку. Северус откинул край одеяла и почти бесшумно нырнул под него. Лаура сразу же обняла его, прижалась крепко и с улыбкой поцеловала пару раз в грудь. — От тебя всегда пахнет сексом, — пробормотала она с тихим смешком. Он нахмурился, но в глазах мелькнул интерес: — Что это значит? Лаура пожала плечами, устроившись у него на плече. — Ну знаешь… бывает, сидишь с человеком, он что-то рассказывает, даже скучное. Например, о том, насколько сложна правильная перегонка корня валерианы или почему нужно трижды помешивать настой мандрагоры против часовой стрелки… — она усмехнулась, скользнув пальцами по его коже. — А ты слушаешь и вроде киваешь, а на самом деле пропускаешь слова мимо ушей и думаешь только об одном, как сильно ты его хочешь. Северус усмехнулся, уголки губ дрогнули в редкой, ироничной улыбке. — Теперь мне ясно, почему у тебя не всегда получаются зелья, — тихо заметил он, скользнув пальцами по её плечу. Лаура фыркнула в ответ и уткнулась лицом ему в грудь, словно не желая продолжать спор. Она вскоре устроилась поудобнее и, не отпуская, уснула прямо в его объятиях. Северус долго не сомкнул глаз. Лаура действительно обнимала его почти всю ночь, и это ощущение казалось ему непривычным, но удивительно приятным. Его давно вот так просто никто не держал рядом, да и он и сам никогда не позволял женщинам оставаться настолько близко, что после секса предпочитал уходить или, в крайнем случае, отстраняться, сводя тактильный контакт к минимуму. Он слишком хорошо знал, что прикосновения, простая близость — это то, от чего рождается привязанность, а привязанности он всю жизнь избегал. Казалось, он проспал всего пару часов. Северус проснулся от мягкого света восходящего солнца, пробивавшегося сквозь тяжёлые шторы. Он чуть повернул голову и увидел Лауру, она спала, отвернувшись к нему спиной, и только ровное дыхание выдавал её глубокий сон. Мысли вернулись мгновенно, тяжёлые, липкие. Она уйдёт. Как только появится шанс — сбежит. Любая свобода, которую я ей даю, обернётся против меня. Это ощущение грызло его изнутри, не давая покоя. Он потянулся за часами на тумбочке и увидел, что время было как раз близко к утреннему подъёму. Северус тихо, чтобы не разбудить её, поднялся с кровати, поправил манжету рубашки и решил спуститься в бар, это утро можно было начать с огневиски, который помогал собраться и отогнать ненужные мысли. Северус натянул привычный чёрный костюм, застегнул пуговицы на пиджаке и спустился вниз по деревянной лестнице. В зале отеля царила тишина раннего утра: пустые столики, дремлющий огонь в камине и лениво протирающий бокалы бармен. Северус занял место возле барной стойки, скинул перчатки и сухо сказал: — Кофе. И отдельно сто миллилитров огневиски. Бармен кивнул и через минуту поставил перед ним высокий стакан и чашку. Беглым взглядом Северус заметил у кассы коробку с папиросами, небрежно выставленными на продажу. — Папиросы, — коротко бросил он, и вскоре тонкая пачка легла рядом с его локтем. Он налил себе в чашку чёрного кофе, сделал глоток, затем отпил огневиски и позволил теплу разойтись по груди. С первой крепкой затяжкой папиросы тревожные мысли чуть ослабли, уйдя на второй план. И именно в этот момент за его спиной раздался женский голос с мягким французским акцентом: — Пьёте по утрам, профессор? Ах, но вы же знаете… алкоголь и табак ужасно вредят потенции. Северус недовольно сощурился, резко потушил папиросу в пепельнице и процедил сквозь зубы: — На кой хрен вы лезете в мои привычки?.. Он обернулся, и слова застряли у него в горле. Перед ним стояла высокая, эффектная женщина с роскошными светлыми волосами, уложенными в элегантную волну. На ней было тёмно-синее платье, подчёркивающее фигуру и оставляющее открытыми плечи. В её движениях чувствовалась лёгкая провокация, а в глазах была насмешливая искорка. — Элен Жирар, — с лёгкой паузой и самодовольной улыбкой произнесла она, словно ожидала, что его впечатлит её имя. — Эксперт по трансмутирующим отварам и член Академии Эликсирного Искусства Лиона. Я возглавляю французскую делегацию. Она чуть склонила голову набок, позволяя локону светлых волос упасть на плечо, и небрежным жестом поправила тонкую лямку платья. Элен поставила изящную ладонь на стойку, наклонилась ближе, чем было уместно, и её улыбка стала слишком откровенной. — Вы знаете, профессор Снейп, я всегда с большим интересом читала ваши статьи о редких методах сгущения отваров. В них чувствуется… как это сказать по-английски… сила мужчины, который знает, чего хочет. Она почти мурлыкнула последнюю фразу, скользнув взглядом по нему так, что намерение было очевидно. В её манере держаться было что-то вызывающе раздражающее: она говорила громко для раннего утра, уверенно подчёркивала свои регалии, и всё это выглядело не как вежливое знакомство, а как нарочитое заигрывание. Француженки все такие? — Что ж, если уж говорить о привычках, — мягко продолжила Элен, не отрывая взгляда от Северуса, — я тоже предпочитаю кофе с огневиски, но, знаете, у нас во Франции принято пить их вместе в одном стакане. Это придаёт утру особый шарм и немного бодрости. Северус почувствовал, как её взгляд буквально прожигает его изнутри, и это вызывало не интерес, а чистое раздражение. Он сделал пару глотков остывающего кофе, но удовольствия не ощутил. Вместо привычного утреннего спокойствия его терзала досада: ему не дали насладиться своим ритуалом в тишине. Он резко поставил чашку на стойку и сухо произнёс, даже не стараясь скрыть холод: — Увидимся на лекции. Конференц-зал находится на пятом этаже.

***

Когда конференц-зал начал заполняться, Северус привычно скользил взглядом по публике, отмечая знакомые лица коллег и новых представителей делегаций. Но его внимание невольно зацепилось за одну деталь, у входа стояли две абсолютно одинаковые женщины. Обе были блондинками, с волосами цвета спелой пшеницы, уложенными в аккуратные, идеальные волны, ниспадавшие на плечи. Их голубые глаза казались слишком холодными и бездушными, чтобы воспринимать их как мягкую женственность, скорее это был ледяной блеск, который мгновенно выделял их из толпы. На обеих были одинаковые платья: серые, обтягивающие фигуру так, что каждый изгиб был подчеркнут; тонкие бретельки открывали изящные плечи и подчёркивали хрупкость ключиц. Ткань мягко поблёскивала при движении, создавая ощущение, будто они облачились в холодный шёлк или гладкий металл. С первого взгляда можно было подумать, что они — одна и та же женщина, стоящая рядом с самой собой. Но внимательный глаз видел разницу в том, как одна держала подбородок чуть выше, как её губы изгибались в самодовольной полуулыбке, как в осанке чувствовалась уверенность и даже вызов. Это была Элен. Рядом же её сестра стояла чуть тише, скромнее, словно повторяя позу, она выглядела менее заметной, почти тенью, видимо, её роль заключалась в том, чтобы отражать старшую. Когда Элен заметила взгляд Северуса, она не только улыбнулась, она подняла руку и помахала ему, как старому знакомому, не заботясь о том, что это выглядит слишком вольно для академического собрания. Сестра же в тот же миг опустила глаза и, получив лёгкий кивок от Элен, безропотно направилась к ряду кресел, чтобы занять место, словно послушная ученица рядом с учительницей. Северус развернул свиток с конспектом и, когда в зале воцарилась тишина, начал лекцию ровным и хрипловатым голосом: — Сегодня речь пойдёт о сложностях трансмутации отваров с нестабильной структурой. Я рассмотрю несколько случаев, связанных с реакцией… Он говорил спокойно и размеренно, но не успел договорить первую фразу, как в зале послышался тихий, но отчётливо презрительный смешок. Элен Жирар, сидевшая в первом ряду вместе со своей сестрой, чуть наклонилась вперёд, демонстративно облокотившись на край стола. — Профессор, — протянула она с мягким французским акцентом, улыбаясь так, словно делала комплимент, а не язвила, — вы, конечно, мастер своего дела, но надеюсь, вы не будете тратить наше время на азы. Всё же здесь собрались специалисты, а не студенты. Северус замер на секунду, поднял глаза от свитка и одарил её холодным взглядом, но промолчал. Сестра Элен, сидевшая рядом, поспешно закивала, будто подтверждая слова старшей, и опустила глаза к своим записям, не смея добавить ничего от себя. Элен же продолжала улыбаться, как будто бросила перчатку и ждала, что он поднимет её. — Надеюсь, — добавила она чуть тише, — у вас хватит материала, чтобы нас удивить. Северус медленно выпрямился, и в зале сразу стало ощутимо тише. — Поверьте, мисс Жирар, — произнёс он ровно, без малейшей дрожи, — удивлять — это последнее, ради чего я согласился читать лекцию. Моё дело — научить. А выдержать ли вы уровень материала, это уж покажет время. Он снова опустил взгляд на свиток, а в зале повисло напряжение. Сестра Элен неловко передёрнула плечами, будто ей самой стало не по себе. Северус продолжал читать лекцию, но внутренне напряжение никуда не пропало. Несколько раз, делая вид, что сверяется со свитком или расставляет акценты в объяснениях, он ловил себя на том, что взгляд невольно ускользает в сторону высокого окна. За стеклом медленно тянулись облака, утро в Хогсмиде вступало в силу, и каждый раз, когда он видел мелькающие внизу фигуры прохожих, сердце невольно замирало. Ушла ли она уже? — мелькала навязчивая мысль. — Соблазн слишком велик: целый город, полный свободы. Она обещала… но разве это удержит её? Его пальцы чуть крепче сжали край стола. Он снова вернул взгляд в зал, продолжил объяснять сложные свойства трансмутирующих отваров, но через несколько минут взгляд снова скользнул к окну. Он ловил себя на том, что ищет знакомый силуэт и походку, но улица оставалась далёкой и пустой, и это только сильнее давило на него. Если она сбежит… то куда пойдёт? Скорее всего, отыщет чёрный рынок, купит Оборотное зелье и, сменив облик, попробует нелегально пересечь границу. Дальше наверняка рванет в Чехию, где найдутся знакомые, готовые укрыть. Мысль была ядовитой и липкой, заставляя его пальцы медленно сжиматься в кулак. — Профессор Снейп? — раздался сбоку мужской голос с лёгким акцентом, выдёргивая его из тягостных раздумий. Северус медленно повернул голову и увидел мужчину лет сорока, явно одного из участников делегации, с толстой тетрадью в руках. — Скажите, — тот слегка наклонился вперёд, — как, на ваш взгляд, можно сделать зелье Долгого Здоровья ещё лучше? Увеличить срок его действия или, возможно, снизить побочные эффекты? Северус на секунду задержал взгляд на собеседнике, возвращаясь мыслями в реальность, и уже привычным холодным тоном начал разбирать вопрос. Когда лекция подошла к концу и зал начал пустеть, он собрал свои материалы, но не направился сразу в номер. Вместо этого решил вернуться в бар. Мысли о Лауре грызли сильнее, чем он был готов признать даже самому себе. Он слишком нервничал, чтобы просто подняться наверх и посмотреть правде в глаза, поэтому выбрал утонуть в алкоголе. Он заказал огневиски, и курил одну папиросу за другой, глядя на стрелки часов. Спустя почти час он отставил наполовину пустой стакан и, выдохнув, поднялся. Есть маленький шанс, что она все-таки вернулась, а я болван тут только зря напился… — подумал он, расправляя пиджак. И этот шанс был достаточным, чтобы заставить его покинуть бар и направиться к себе в номер. Когда он поднялся на свой этаж, то остановился возле двери номера, задержавшись на пару секунд. Повернув ключ, он открыл дверь… и сразу почувствовал холод, ввалившийся в комнату из распахнутого настежь окна. Шторы слегка колыхались от ветра, в углу на полу лежал смятый угол покрывала, а Лауры не было. Северус замер на пороге, взгляд его мгновенно потемнел. В голове зашумело, как будто кровь прилила к вискам. Он шагнул внутрь, резко захлопнул окно и с силой дёрнул шторы, не заботясь, что ткань треснула на шве. — Чёртова… — выдохнул он сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается злость, смешанная с холодным страхом. Он начал мерить комнату шагами, сжимая кулаки и вглядываясь в каждую мелочь, пытаясь понять, оставила ли она хоть малейший след того, куда ушла. Но каждый взгляд на пустое пространство только сильнее распалял его ярость. Северус стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и злость в нём росла, как яд, разъедающий изнутри. Алкоголь, что он вливал в себя в баре, теперь только подливал масла в огонь, убирая последние барьеры. Он схватил со стола пустой стакан и с глухим стуком поставил его обратно, так что стекло чуть не треснуло. Северус сорвал с кресла её забытый платок и сжал его в кулаке, так что побелели пальцы. Он резко его отшвырнул, и достал огневиски из маленького холодильника, после чего залпом опустошил стакан. Прошло пару минут, пока Северус приходил в себя, чувствуя, как жгучий алкоголь растекается по жилам, приглушая злость. И вдруг дверь скрипнула. Снейп, уже готовый сорваться на первый попавшийся предмет, резко обернулся. На пороге, слегка покачнувшись, появилась Лаура. Щёки её горели, а глаза блестели так, как блестят только у тех, кто пропустил пару бокалов. Волосы её были чуть растрёпаны, несколько прядей выбились из причёски и мягко обрамляли лицо. Губы влажно блестели, а в её походке сквозила лёгкая нетвёрдость, она вроде бы шла прямо, но слишком расслабленно, словно в теле появилось лишнее тепло. Пальто было накинуто кое-как, один рукав сполз с плеча, обнажая тонкую бретельку платья, а внизу на колготках предательски тянулась тонкая стрелка. — Я… прости, — выдохнула она, стараясь придать голосу уверенность, но в словах звенела эта пьяная, весёлая лёгкость, когда всё кажется чуть проще, чем есть на самом деле. — Немного заблудилась. Тут всё так похоже… два раза свернула не туда. Северус прищурился, медленно обводя её взглядом с головы до ног. Его глаза задержались на каждом мелком признаке её состояния. — Заблудилась… — протянул он низко, и голос зазвучал так, будто каждое слово резало воздух. — И вместо того чтобы спросить дорогу, решила выпить, да? Но Лаура, словно не заметив его злости, вдруг сделала шаг вперёд и обвила его руками за талию, прижимаясь всем телом. В её движении не было осторожности, только беззаботная теплотa, как у человека, который уверен, что всё уже прощено. — Не злись… — мягко сказала она, прижимаясь щекой к его груди. — Иди сюда, Северус, немедленно. Лаура подняла голову и потянулась к нему, желая коснуться его губ. Но он чуть отстранился, нахмурился и тихо, с недовольством, произнёс: — От тебя пахнет алкоголем… и выглядишь ты, как оборванка. Слова резанули воздух, как лезвие, но за этой внешней холодностью бушевало совсем другое. Он едва удерживался, чтобы не прижать её к себе так, будто хочет слиться воедино. Всё в нём кричало от облегчения: она здесь, она вернулась, она снова в его руках. В груди нарастало чувство почти дикого восторга, перемешанного с тихим, опасным счастьем. Она тихо хихикнула, подняв взгляд к нему. — А от тебя пахнет огневиски и табаком, — заметила она с мягкой насмешкой. Не дожидаясь ответа, Лаура снова потянулась к нему. И в этот раз он не стал сдерживаться, его руки крепко обвили её, прижимая к себе, и их губы столкнулись в поцелуе, мгновенно превратившемся в неистовую, почти яростную жадность. Она, не прерывая поцелуя, сбросила с себя пальто, и пальцы её вцепились в его плечи, притягивая ближе. Одним движением Лаура потянула его к кровати, и они вместе упали на неё, так и не отпуская друг друга. Внезапно он оторвался от её губ, тяжело дыша, и хрипло сказал: — Я думал, что ты сбежала от меня. — Сбежала? — переспросила Лаура, чуть приподняв бровь. — Не знаю, что у нас за странные отношения, но я не хочу от тебя уходить. Он молчал, продолжая смотреть ей в глаза, его пальцы скользнули к её лицу, большим пальцем он провёл по её щеке, задержался у губ. Северус не сказал ни слова, но его руки уже притянули её обратно с той силой, от которой невозможно было вырваться. И, когда он снова коснулся её губ, это был уже не яростный поцелуй, а глубокий, медленный, в котором слышалось немое признание: он не отпустит её. Она вдруг остановила его, не давая поцелую стать длиннее, и, не отрывая взгляда, легла сверху на него, внимательно всматриваясь в лицо. — То есть я действительно могла уйти? — спросила она тихо, с вызовом и лёгкой улыбкой. — И ты хочешь сказать, что на мне не стоят никакие отслеживающие заклинания? Северус на мгновение замер, затем ответил с едва заметным оттенком в голосе: — Твои вопросы звучат так, будто ты сожалеешь. — Безумец, — улыбнулась она, — раз на такое пошёл. Но теперь ты можешь хоть капельку больше мне доверять. Если ты действительно хочешь нормальные отношения, а я могу сделать вывод по твоему отношению ко мне, что хочешь, тогда тебе придётся давать мне больше свободы. И больше доверять. Северус чуть наклонил голову, его тёмный взгляд пристально изучал её лицо. — То есть ты хочешь, чтобы мы стали парой? — произнёс он медленно, почти без выражения, но в голосе слышался скрытый интерес. Лаура замерла, будто эти слова вырвали из неё воздух. Щёки мгновенно залились горячим румянцем, до самого кончика ушей. Она неловко переместила вес с ноги на ногу, словно не знала, куда себя деть, и упрямо отвела взгляд, опасаясь встретиться с его глазами. Пальцы судорожно сжали подол одежды, а губы прикусили себя изнутри, выдавая её волнение. Северус медленно поднял руку и мягко, но настойчиво коснулся кончиками пальцев её подбородка, вынуждая поднять глаза. — Я… — голос едва поддавался контролю, — хотела бы, — прошептала она, чувствуя, как сердце бьётся так сильно, что, казалось, он может услышать. Северус, не убирая руки с её подбородка, посмотрел ей прямо в глаза. — Тогда тебе придётся в моём обществе определённо себя вести, — его голос стал низким и твёрдым. — Если ты хочешь, чтобы всё было официально, я буду брать тебя на все мероприятия. — Он сделал паузу, будто давая вес каждому слову. — Ты постоянно будешь видеть ужасные вещи, и тебе придётся держать лицо. Лаура чуть приподнялась с кровати, задержав взгляд на его лице, изучая каждую черту, каждую тень в глазах. Я правда хочу с ним отношений? С врагом своей страны? — мелькнуло в голове. Она медленно подняла руку и коснулась ладонью его щеки, чувствуя холодную гладкость кожи под пальцами. — Разве ты не хочешь этого сам? Он тяжело вдохнул, на мгновение прикрыв глаза. — Мне будет очень тяжело объяснить Волдеморту и остальным… о нас, — произнёс он низко с особой осторожностью. Лаура замялась, ощущая неловкость от собственной прямоты. — Ладно… — она слегка опустила взгляд, смущённо улыбнувшись, — забудь, что я вообще подняла эту тему. Пусть всё идёт своим чередом. Она придвинулась ближе и обняла его, прижимаясь щекой к его плечу.