Сыворотка боли. Рецепт: один Снейп

На следующее утро Северус стоял у кухонного стола, наливал себе кофе и, не колеблясь, плеснул в кружку огневиски. Яркий запах алкоголя сразу ударил в нос, разгоняя остатки сна. Он отпил, и горький вкус обжёг язык, и только тогда внутри стало немного тише. В последнее время всё было чересчур напряжено, а с Лаурой, и вовсе невыносимо. Возбуждение, как оказалось, куда труднее обуздать, чем гнев или даже ненависть. Когда Лаура появилась в дверях кухни, он почувствовал её ещё до того, как услышал шаги. Она спустилась босиком, с влажными от душа волосами, которые касались её плеч и шеи. Халат на ней был завязан, но чуть распахнут, как будто нарочно. Она остановилась в дверях, склонив голову, и спросила с лёгкой хрипотцой в голосе: — Огневиски утром? А можно мне тоже? Голос звучал легко, почти игриво, но глаза её выдавали всё остальное. Она и сама не понимала, откуда эта наглость, слова вырвались прежде, чем она успела подумать. И тут же в ней поднялось волнение, почти паника. Получилось глупо и дерзко, но после вчерашнего она просто не могла иначе. Хотелось не думать, и хоть чем-то заглушить пульс, что всё ещё отдавался в теле, будто он прикасался к ней до сих пор. Он сократил расстояние до того момента, пока угрожающе не навис над ней, прислонившись предплечьем к стене — слишком близко от её головы, и приподнял другую руку, удерживая горлышко бутылки прямо напротив её груди. — Тебе вообще знакомо такое слово как «субординация»? — Скользнув горлышком вверх по шее, он очерчивал гладким стеклом путь по её подбородку, чтобы в конце концов замереть, прислонив его к уголку нижней губы. Начав медленно наклонять бутылку, он направил жидкость к точке соприкосновения с её ртом. Она опустила взгляд и заметила, что рубашка на нём снова не застёгнута до конца, те самые две верхние пуговицы, словно по привычке, были оставлены. Грудная клетка была частично обнажённая и дразнила, вызывала мысли, от которых ей было жарко и неловко. Внутренне она выругалась: это ведь пустяк… но именно эти пустяки и сводили с ума. — Да это вы виноваты! — вспылила Лаура, не в силах больше держать внутри. — Вы и сами не замечаете, как всё время соблазняете меня… — Голос дрогнул, в нём смешались злость, смущение и что-то ещё, совсем необъяснимое. — Вы подходите слишком близко, смотрите так, будто… будто… И эта рубашка… — Она бросила взгляд на его грудь, не в силах скрыть, куда именно смотрит. — Вы же нарочно её не застёгиваете, правда? Северус вскинул бровь. На его губах мелькнула едва заметная, сухая усмешка. — Значит, рубашка виновата? — Он склонился к ней чуть ближе, едва не касаясь губами её уха. — А я-то думал, ты просто хочешь меня. Было совершенно очевидно, что он не собирался поить алкоголем, поэтому Лаура прекратила попытки поймать горлышко бутылки, и просто замерла в ожидании, пока не почувствовала, как он слегка наклонил бутылку и жидкость начала медленно стекать вниз по челюсти. Она струилась по шее к груди, впитываясь в халат, расползаясь разводами на груди. Тонкие ручейки продолжали бежать по грудной клетке, вниз по животу с целью ещё сильнее пропитать её трусики. — Не думал, что ты такая впечатлительная, Лаура. Придётся быть… аккуратнее. Или наоборот, уже не сдерживаться вовсе. Она почувствовала, как его ботинок скользнул между её ног, раздвигая их в стороны. Следом опустив руку вниз, он приподнял халат. Невербально сняв трусики и отбросив их в сторону, он вернул руку обратно, скользя пальцами по лобку, прежде чем зарыться между половых губ. В мгновение ока он был внутри, взгляд всё ещё был устремлён ей в глаза, одновременно проникая и сверху. Лаура вспыхнула, будто от внезапного жара, её щеки залились румянцем, взгляд метался между его глазами и приоткрытым воротом рубашки. Ей казалось, что она предаёт саму себя, раз хочет Пожирателя. Но Северус заметил, как в её взгляде что-то изменилось, и неуверенность уступила место смятой, тревожной решимости. — Пожалуйста… не сдерживайтесь, — прошептала она, прикасаясь пальцами к его запястью. — Потому что я больше не могу. В одно мгновение он решительно придвинулся ближе, и его руки обхватили её за талию. Он легко, почти бесшумно, усадил её на кухонный стол, не обращая ни малейшего внимания на грохот упавших на пол вилок и ложек. Металл звякнул где-то у их ног, но в комнате уже не было ничего важнее того, что происходило между ними. Одним движением он стянул с её плеч халат, и тот бесшумно соскользнул, упав к её ногам. Северус задержал дыхание, словно впитывая каждый дюйм открывшейся перед ним красоты. Лаура резко потянула его к себе, вцепившись пальцами в ткань рубашки. Она прижалась лицом к его шее, вдохнув любимый аромат, и её дыхание сбилось, пальцы дрожали от напряжения, но она судорожно, торопливо расстёгивала пуговицы, не заботясь о порядке, лишь бы быстрее добраться до его кожи, ощутить его тепло, стереть границы между ними. Рубашка едва держалась, когда она нетерпеливо стянула её с его плеч, избавляя его от ненужной преграды. Северус с хищной усмешкой прижал её к себе и прошептал: — Ты так жаждешь меня, что теперь я хочу немного тебя помучить… — Помучить? У вас не выйдет, — Лаура хихикнула, прикусив нижнюю губу. — Я же вижу, как вы сами еле сдерживаетесь… чувствую это. Её руки быстро опустились вниз и начали расстёгивать его ремень, не отрываясь от его губ, которые она нежно и страстно целовала. Достав его член, она помогла руками войти ему в неё, Лаура ощутила внутри себя острое, пылающее желание, которое словно электрический ток пробежало по всему её телу, разжигая каждую клеточку. Нежные, розовые губки ее влагалища расширились, принимая в себя твердый от возбуждения член. Тело само выгнулось навстречу, а руки вжались в его плечи. Но Северус вынул из нее член и начал дразнить девушку. Раздвинув головкой ее губки, он массировал клитор, а когда подводил член к дырочке, то чуть чуть погружал внутрь свой агрегат, Лаура двигала бедрами стараясь насадиться поглубже и в этот момент он убирал головку, заставляя ее изнемогать от желания и двигаться в следующий раз быстрее и сильнее. — Это нечестно, — вырвалось из её губ, когда она в очередной раз попробовала насадиться на его член, но Северус тут же отодвинулся в сторону, не дав ей такой возможности. Северус прошептал ей на ухо: — Ты сама мучила меня всё эти дни, мне приходилось держать себя в руках, все это время. После его слов, ей все же удалось чуть дольше задержать его член в себе, она обхватила его ногами за спину, и сильно сжала мышцы таза. — Сдавайтесь… Ощутив как стенки её влагалища плотно сжимают его член, Северусу пришлось напрячься, чтобы вывести обратно член. Он вновь начал массировать головкой члена её клитор, смотря как смазка подступает к её выходу. Лаура, прерывисто дыша, едва справляясь с волной ощущений, зажмурилась и прошептала, почти умоляюще: — Я больше не могу… Прошу… Трахните меня уже наконец…. Её голос дрожал от переполняющего напряжения и наслаждения, а пальцы крепче вцепились в его плечи, будто в попытке удержаться в реальности. Северус провёл пальцами по её щеке, скользнул вниз к шее, и сжав её горло, с едва слышной усмешкой прошептал у самых губ: — Вот и прекрасно… Я этого и добивался от тебя услышать. Он загнал член резко и до самого конца, закрыв глаза, наслаждаясь её всхлипом. Движения стали резкие и быстрые, Лаура потерялась в пространстве и времени, весь мир сжался для нее только до крепких рук Северуса и наслаждения, которое он доставлял своей дикой страстью. Оргазм захлестнул их почти одновременно, стоны перешли в крики и волны оргазма сперва накрыли девушку, мышцы ее влагалища начали сокращаться в бешеном ритме и довели до оргазма Снейпа. Он выстрелил в нее тугой, белой струей, в то время как она сильнее обхватила его ногами, не давая вытащить член до тех пор, пока он не начнет становится мягким. Лаура обвила его руками и прижала к себе крепче, жадно втягивая воздух, будто хотела отдышаться. Грудь её быстро вздымалась, а пальцы скользнули по его спине, не отпуская, не позволяя ему даже пошевелиться. В этом движении была вся её настойчивость, и нужда, и нежность, и то отчаянное, что она не могла больше сдерживать. Когда он все-таки отпрянул, Лаура оставалась сидеть на столе, а из ее влагалища медленно вытекала белая вязкая жидкость, она текла по анусу и по ляжкам. На миг её накрыло странное чувство дежавю, будто это уже случалось когда-то прежде, с тем же напряжением между ними. Но она быстро отбросила эти мысли в сторону, возвращаясь к настоящему. — Кстати, ты опоздала на работу, — сказал Северус, надевая рубашку. Лаура моргнула, выныривая из своих мыслей, и уставилась на него. — Что? Он приподнял бровь и, повернувшись, взял свои брюки: — Ты всё ещё моя помощница, и, насколько я помню, рабочий день начинается не с секса на кухонном столе, а с отчетов по зельям, которые ты должна была разобрать ещё вчера. Он не обернулся, но по лёгкому движению плеч было видно, что он доволен собой, и ситуацией. — Так что, приводи себя в порядок и мы сразу же отправимся на работу.

***

В лаборатории царила тишина, нарушаемая лишь мерным позвякиванием стеклянных колб и негромким журчанием пузырящихся зелий. Северус стоял за длинным столом, что-то методично размешивая в котле, а Лаура заняла своё место с другого края, стараясь сосредоточиться на ингредиентах, хотя мысли её то и дело ускользали. Она украдкой поглядывала на него, на привычно сосредоточенное лицо, на строгую линию бровей, на точные и уверенные движения рук. Он, казалось, полностью ушёл в работу, как будто ничего не было. «Как он может быть таким спокойным?» — с удивлением думала Лаура, снова отвернувшись и углубившись в нарезку сухих корней. — «Мы… переспали…» Щёки её снова чуть порозовели при воспоминании, и она тут же упрекнула себя: «Хватит. Это не время и не место. Это вообще не должно было случиться.» И всё же… внутри неё стало чуть легче. Тот невыносимый накал, напряжение, которое преследовало её с первых дней совместной работы с ним, словно сбавило обороты. Огонь внутри всё ещё тлел, но уже не жёг. Она бросила взгляд в его сторону. Северус как раз поднял глаза, и их взгляды на миг пересеклись. Его взгляд был спокойным, почти равнодушным… или ей так казалось. — Что? — негромко спросил он, чуть приподняв бровь. Лаура тут же отреагировала, отводя взгляд и делая вид, что что-то ищет на столе. — Передайте мне, пожалуйста… корень жгучей крапивы, — пробормотала она, указывая куда-то за его локоть. Он молча подал ей банку, а она приняла её с подчеркнутой сосредоточенностью, как будто этот ингредиент был жизненно необходим. Хотя он ей совершенно не был нужен. Просто нужен был повод, хоть какой-то повод, чтобы отвести глаза, сделать что-то руками, избежать паузы. «Мерлин… Я переспала с Пожирателем. Переспала с Северусом Снейпом», — бешено стучало в её голове. — «И мне понравилось. Безумно. И теперь… теперь работать с ним — это будет пытка. Потому что для него это, наверное, был просто секс. Один раз. Очиститься от напряжения и забыть. А я…» Она судорожно вдохнула, разминая банку в руках, ее пальцы дрожали, и, к своему раздражению, она не могла заставить себя полностью сосредоточиться на работе. «Я не смогу просто… спать с ним. Это не про меня. Это никогда не было про меня…» — с тоской подумала Лаура, глядя в прозрачную жижу в колбе, будто в неё можно было упрятать мысли. «Я собственница, и я не умею отделять тело от чувств. И если всё это будет повторяться… если он будет так прикасаться ко мне, целовать, говорить эти свои слова, а потом так же легко идти дальше, без оглядки — я сойду с ума.» Она опустила глаза, чувствуя, как закусывает внутреннюю щеку, пытаясь не дать эмоциям вырваться наружу. «Я буду ревновать, злиться, терять самообладание. А он… он просто вернётся к своей обычной жизни. Он умеет контролировать себя, а я нет.» Она машинально перемешивала зелье против часовой стрелки, но с каждым кругом чувствовала, как внутри у неё снова закипает. В лабораторию резко ворвалась сова, хлопнув крыльями так, что перо слабо закружилось в воздухе. Лаура вздрогнула и машинально укрылась за стеклянной перегородкой, будто ожидала от птицы чего-то большего, чем письмо. — Отлично, — пробурчал Северус, бросив взгляд на часы. — Идеальное время для дипломатии. Сова с грацией аристократки уселась на стол, вытянув лапу с официально запечатанным письмом. Лаура вышла из-за перегородки, удивленно глядя на черный воск с золотой лилией — герб французского Министерства магии. Снейп аккуратно сорвал печать, раскрыл свиток и быстро пробежал глазами строчки. Чем дальше он читал, тем мрачнее становилось его лицо. «Министерство Магии Франции Département de la Coopération Magique Internationale Париж Уважаемый господин Снейп, В рамках программы международного обмена между союзными государствами, а также с целью укрепления профессионального сотрудничества в области зельеварения, Министерство магии Франции направляет в Великобританию официальную делегацию магических специалистов. Особой честью для нас станет участие Вашего высокоуважаемого имени в качестве лектора и демонстратора во время мастер-класса, который пройдёт в Хогсмиде 3 августа сего года. Делегацию возглавляет мадам Элен Жирар — признанный эксперт по трансмутирующим отварам и член Академии Эликсирного Искусства Лиона. Мы просим Вас провести открытый показ приготовления редких зелий, которые будут согласованы в соответствии с международным протоколом. Также приветствуется краткая лекция и последующее обсуждение формул. Франция ценит союз с Великобританией и надеется, что предстоящая встреча станет ещё одним шагом к укреплению доверия и общего дела. С выражением глубокого уважения и признательности, Элоиз Дюплесси Руководитель отдела внешних связей Министерство магии Франции» Лаура застыла с пробиркой в руке, мельком взглянув на Северуса, стоящего у окна с письмом в руках. Он ещё не сказал ни слова, просто вчитывался в строки, хмуря лоб всё сильнее. Его пальцы слегка сжали пергамент, но не дрогнули. Она сразу вспомнила: несколько дней назад его внезапно вызвал к себе Волдеморт. А теперь письмо из Франции. Внутри у неё что-то сжалось. Интуиция, или, скорее, страх. — Что пишут французы? — спросила она с напряжённым спокойствием. Северус свернул письмо, и убрал его в ящик стола. — Мне предстоит провести для них мастер-класс. Делегация из Франции прибудет через пару дней. Всё будет проходить в Хогсмиде, в одной из укреплённых лабораторий Министерства. Лаура сделала вид, что занята склянкой с ингредиентами, и, не глядя на него, будто между прочим, спросила: — А как же… работа здесь? Вы уедете, а как же я буду работать тут одна? Северус поднял взгляд и медленно, почти лениво ответил: — Ты ведь моя помощница, — спокойно сказал он. — И поедешь со мной. Кто-то должен заниматься всей мелкой, утомительной работой, пока я сосредоточусь на действительно важных вещах. Лаура невольно улыбнулась, почувствовав радость от того, что поедет с ним. Она почти собралась спросить, красиво ли в Хогсмиде, но внезапно остановилась, слова застряли на языке, и вместо вопроса осталась лишь лёгкая улыбка. Северус же думал, что в этот раз он ведёт себя правильно. Не давит, не играет в язвительного тирана, не подталкивает её к близости через контроль или угрозы. Он знал, насколько хрупкой была их грань доверия, и как легко всё это могло бы развалиться, если он хотя бы раз перегнёт. Но, несмотря на внутреннюю натянутую пружину, он старался, и всё чаще ловил себя на мысли: он хочет попробовать настоящие отношения. С ней. Именно с ней. Правда, он не был уверен, что сможет всегда сдерживать свои порывы. Его раздражительность, гнев, едкость — это всё часть его. Он не умел быть мягким, но он мог быть честным, и сейчас он старался, изо всех сил. Он отвлёкся от мыслей, когда взгляд скользнул в сторону. Лаура нарезала корень шореллы обыкновенной, капризного растения с резким запахом и вязкой мякотью. Она работала точно, аккуратно, как он и научил. Косынка слегка сползла, выбившаяся прядь волос прилипла к щеке. Она задумчиво покусывала нижнюю губу, сосредоточенная, словно на экзамене. Раньше он бы резко одёрнул её за небрежный вид, или хотя бы саркастически заметил. Но сейчас… сейчас он хотел подойти к ней, просто быть рядом, и сказать то, что на языке вертелось с самого утра. Он сделал шаг, другой, и его ладонь скользнула к её запястью, а пальцы легли поверх её руки, той самой, что держала нож. Лаура замерла, словно кто-то нажал паузу. Она не обернулась, но он видел, как напряглись её плечи. Он наклонился ближе, его губы почти касались её уха. — Утром… мне всё понравилось, — сказал он низким голосом, с той мягкостью, которая редко звучала у него. Она молчала пару секунд, а потом, чуть повернувшись к нему произнесла: — Вы сказали, что вам приходилось сдерживаться всё это время… — Лаура проговорила негромко, не отводя взгляда от его руки на своей. — Но не стали меня принуждать. Хотя могли. Северус выпрямился чуть медленнее, чем следовало бы, и задержал взгляд на её лице, на изгибе губ, на глазах, в которых отразилось понимание, и что-то ещё, более личное. — Я знал, — сказал он наконец, голосом, в котором было почти удивительное спокойствие. — Знал, что рано или поздно ты сама ко мне потянешься. Я чувствовал это… внутри. Он помолчал, глядя на неё чуть снизу, под углом. — А принуждать… — он едва заметно усмехнулся. — Это давно мне неинтересно. По крайне мере, мне не хочется этого делать с тобой. Она смотрела ему в глаза, а затем, не торопясь, будто преодолевая невидимое расстояние, сделала шаг вперёд и прижалась к нему всем телом, уткнувшись лбом в его плечо. Запах знакомого парфюма, смешанного с кожей и лёгкой горечью зельеварния, ударил в голову сильнее любого зелья, именно этот запах теперь неизменно вызывал у неё желание, покой и тревогу одновременно. Именно в этот момент она поняла, ей было достаточно этих слов. Возможно, он манипулировал ею, как привык манипулировать другими, с точным расчетом и знанием слабостей. Возможно, за этим стояло что-то гораздо более холодное и практичное, чем она хотела бы верить. И всё же… Она бы простила. Потому что он делал это тонко, умело, и по-настоящему, что в какой-то момент грань между игрой и истиной размывалась, и ей уже не хотелось её искать. Она не знала, кем именно она ему была. Любовницей, отвлечением, временной слабостью, но знала точно одно, что сейчас, в этот момент, ей не хотелось задавать вопросов и слышать правду. — Если вы и играете со мной… — прошептала она, чуть отстранившись, но не отпуская его. — …то хотя бы делаете это чертовски красиво. Северус смотрел на неё молча, внутри него всё сжалось от боли и признания, которое он до сих пор не осмеливался произнести вслух ни ей, ни самому себе. «Я полюбил тебя сразу… — с горечью пронеслось в голове. — Просто долго не мог этого принять, а потому и был груб». Пальцы его скользнули по её запястью, почти неуловимо, будто случайно, но от этого прикосновения у Лауры по спине пробежал дрожащий ток. — Я… — он осёкся, резко сжал челюсть, будто пытался удержать слова внутри. — Я не играю с тобой, Лаура. Лаура на мгновение замерла, всматриваясь в его лицо, в эту новую, непривычно открытую версию Северуса. — Если бы вы действительно не играли… вы бы дали мне хотя бы немного свободы. — Она чуть наклонила голову, прищурилась. — Я могла бы обращаться к вам на «ты». Так же ведь все происходит в нормальных отношениях, правда? Как только слова прозвучали, ей самой показалось, что она перегнула. Щека её вспыхнула, и, не дожидаясь его реакции, она отвернулась, взяла нож и вновь принялась нарезать корень шореллы. — Простите… — проговорила она почти шёпотом. — Это было слишком настойчиво, мне не следовало этого говорить. Я всё понимаю. Правда. Вы всё равно слишком много мне позволили… и я не имею права просить большего. Она старалась не показать, как это задело её. Северус смотрел на её согнутую спину, на то, как напряжённо она управлялась с ножом, словно хотела спрятаться в работе, уйти от сказанного, забить чувства делом. Он едва заметно втянул воздух, будто взвешивал каждое слово, борясь с собой. — Ты хочешь свободы… — произнёс он наконец негромко, но чётко. — И ты её получишь, но мне нужно время. Лаура застыла, не сразу поверив в то, что услышала. Медленно она обернулась, всматриваясь в его лицо, ища подвох, но не находя. Её губы дрогнули в слабой улыбке, в глазах вспыхнуло искреннее облегчение. — Правда? То есть… если вы подумаете, что именно мне теперь будет дозволено делать, я буду очень рада, — она почти засмеялась от собственной неловкости, — то я буду очень, очень рада! Улыбка расплылась на её лице быстро и ярко, чтобы Снейп мог сохранить над собой прежний контроль. А в следующую секунду она уже подалась вперёд и поцеловала его в щёку — сначала одну, потом во вторую. Он чуть отпрянул, моргнул, сбитый с толку этой теплотой, но не сделал и шага назад. Напротив, его голос, сухой, хриплый, прозвучал почти сдавленно: — Обращайся ко мне на «ты», Лаура.