Сыворотка боли. Рецепт: один Снейп

Северус злился. На себя, на ночь, на слабость, которая вновь взяла верх, несмотря на его усилия держаться в стороне. Он отправил короткое официальное письмо: «Прибуду в Аскартид завтра. Личное, конфиденциальное дело. Никому не сообщать». Он использовал подпись, которой пользовался в работе над особо закрытыми задачами, зная, что в министерстве не посмеют ему отказать. Он психовал. По-настоящему. Сжимал кулаки, метался по комнате, затем резко обернулся к окну, глядя в темноту, как будто в ней можно было найти ответ на свой собственный идиотизм. — Зачем, чёрт побери? — выдохнул он, зарывая пальцы в волосы. Прошло десять дней. Десять чёртовых дней с того момента, как он стёр ей память, и убедил себя, что это правильно, что так будет проще и ей, и ему. Он должен был забыть её полностью. Забыть как она смотрела, как вздрагивала от его прикосновений, как говорила тихо, будто боялась нарушить хрупкий покой между ними. Он должен был… …но он скучал. Скучал по её голосу, по тому, как она осторожно стелила для него плед на кресло, как вздыхала, когда думала, что он не слышит, как порой встречалась с ним взглядом и тут же отводила глаза. Он скучал до тошноты и до ломоты в висках. Он не имел права, сам себе это повторял, но всё же отправил письмо, потому что иначе бы просто сгорел изнутри. — Один раз, — бросил он самому себе. — Я навещу её только один. Утром Северус проснулся раньше, чем планировал. Сон не шёл, и не шёл уже несколько ночей подряд, а в этот раз и вовсе казался бесполезным. Он сварил себе терпкий кофе, сделал пару глотков, после чего пошел собираться. Стоя у шкафа долго, он сам себе раздражённо приказывал не превращать это утро в сентиментальный спектакль. Но рука всё равно потянулась к тому самому черному жилету, который он тогда надел поверх белой рубашки. В день их первой встречи, когда между ними что-то странное и неизъяснимое впервые промелькнуло. Тогда он, скорее по случайности, выглядел почти элегантно и, как оказалось позднее, попал в самую точку. Она определенно обожала мужчин в костюмах. Северус сам себе говорил, что это глупо. Что не имеет смысла и нелогично, пытаться воссоздать ту встречу, но всё же натянул тот самый жилет. Следом он достал из футляра свои старые круглые очки. Те самые, которые предпочитал носить крайне редко, разве что для работы с мелкими записями или в полумраке, как тогда, в Аскартиде. Он присел на край кровати, задумчиво крутя очки в пальцах, и позволил себе на несколько минут отдаться воспоминаниям. Ему тогда было приказано посмотреть её воспоминания в поисках любой информации, связанной с погибшим министром Чехии. Лаура могла владеть полезной им информации, даже не подозревая этого. Он появился в Аскартиде вечером, сразу после допросов других заключённых в Азкабане. Там было сыро, стены дышали плесенью, пахло смесью крови и прокисших зелий. Северус ненавидел Аскартид всей душой, здесь всегда было ощущение, что камни впитывают в себя чужую боль и потом отдают её обратно, в воздух. Он надел очки тогда машинально, в этих подземельях света было мало, и зрение порой подводило. Его допрос пошел изначально не так, как он планировал. Когда Северус остановился у двери камеры, взгляд его упал на тело, распростёртое на каменном полу. Лаура лежала без движения, будто забытая кукла, брошенная в пыль. Её тёмно-каштановые волосы беспорядочно рассыпались по лицу, частично скрывая его. Но то, что сразу привлекло внимание, это её правая рука, вытянутая в сторону. На ней зияла глубокая, неровная рана, и кровь всё ещё медленно сочилась, окрашивая рукав тюремной робы тёмными пятнами. Северус стиснул челюсти. — Беллатриса, — тихо прошипел он себе под нос, чувствуя, как раздражение закипает внутри. Она в очередной раз накинула ему лишней работы. Он ненавидел, когда та «разогревала» пленных без предупреждения. Это делало воспоминания грязными, рваными, их становилось труднее извлекать. Он резко обернулся к стоявшему в стороне стражнику и бросил коротко, не терпя возражений: — Принеси воды и флакон с восстанавливающим зельем. Она выглядела так невинно, что эти мрачные стены были неуместными для нее. Лицо, почти детское в своей мягкости, с аккуратным курносым носом, длинными густыми ресницами и чуть приоткрытым ртом, словно она едва успела что-то прошептать перед тем, как провалиться в небытие. Он мягко, но твёрдо взял её за запястье, кожа была ледяной. Из-под тюремной робы показалась ключица и тонкая шея. Северус заметил, как слабо бьётся пульс. Рана на руке всё ещё сочилась кровью, оставляя алые полосы на камнях. Снейп сжал губы и поднял палочку: — Vigoratus animus, — произнёс он. Серебристый свет окутал её тело, проникая под кожу, заставляя магические потоки внутри вновь замкнуться. Она зашевелилась, её веки дрогнули, дыхание стало глубже. Рядом уже вернулся стражник с зельем и стаканом воды. Северус молча кивнул, принимая всё, что тот принес ему. Когда девушка медленно открыла глаза, взгляд её сначала был пустым, затуманенным, но вскоре сфокусировался на нём. Несколько мгновений она будто бы не понимала, где находится, а потом, слабо улыбнувшись, прошептала: — Вы… вы за мной? Мы… уже в поезде? Северус нахмурился, не сразу уловив смысл сказанного. Она смотрела сквозь него, будто пытаясь узнать в нём кого-то другого. Губы дрогнули вновь: — Я же сказала министру Йозефу, что забыла паспорт… он, наверное, сердится… Он не ответил. Просто наблюдал, как её рассудок метался между осколками памяти и настоящим, стараясь укрыться где-то в более безопасном месте. В таком состоянии он не сможет посмотреть её воспоминания. Северус молча опустился на корточки рядом с ней, оценивая её состояние. Лаура слабо дышала, взгляд всё ещё был затуманен. Он протянул руку и, двумя пальцами аккуратно коснувшись её подбородка, приподнял лицо, чтобы заглянуть ей в глаза. Её голубые глаза с трудом фокусировались на нём и периодически закатывались. Он аккуратно поддержал Лауру за затылок, приподнял её голову и влил в неё зелье, наблюдая, как она с трудом глотает. После этого он прошептал мягкое, но сильное заклинание: — Sanentur vulnera lenta. Тонкое сияние пробежало по её телу, затягивая самые опасные раны и притупляя боль. Затем, медленно оборачиваясь к стражнику, он ледяным голосом произнёс: — Беллатрису сюда не пускать. До тех пор, пока я не закончу с ней работать. Понял? Тот судорожно кивнул, торопливо вышел, прикрыв за собой дверь. Северус вновь перевёл взгляд на Лауру. Она казалась чуть живее, но теперь ей нужно дать отдохнуть. На следующий день, по личной просьбе Северуса, ему выделили небольшой кабинет в глубине Аскартида, в стороне от основной тюремной части. Помещение было скромным: каменные серые стены без отделки, узкое окно под самым потолком, через которое пробивался тусклый свет, деревянный стол, пара не самых удобных стульев и высокий шкаф, в который он сразу же перенёс несколько зелий на всякий случай. Он сел за стол, сцепив пальцы перед собой, чувствуя, как глухо стучит боль в висках. Привычное напряжение, вызванное бессонницей, давлением сверху и запахом сырости, въевшейся в камни этого места, начинало действовать на нервы. Через какое-то время дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвалась Беллатриса, глаза полыхали безумием, на губах играла злобная, искривлённая усмешка. Волосы разметались, как у разъярённой фурии. — Как смеешь ты отдавать приказы?! — взвизгнула она, как ошпаренная. — Как смеешь ты запрещать мне приближаться к этой жалкой сучке?! Какой-то сопливый стражник сказал мне, что «по приказу Снейпа» я не могу войти! — она подошла ближе, яростно ткнув пальцем в его грудь. — Ты забываешь, кто тут главный! Северус медленно поднялся со стула, его движения были ледяно спокойными. Он не отступил ни на шаг. — Я не забываю. — Его голос был низким, почти шипением. — Я действую по прямому указанию Лорда. И если ты, Беллатрисса, не можешь контролировать себя рядом с ценной пленницей то, да, я приказал не пускать тебя, чтобы потом не собирать её мозги с пола. Беллатриса отшатнулась, глаза метали молнии. — Ты стал слишком наглым, Снейп! Лорд узнает об этом! — Пусть узнает. — Он вскинул бровь. — А ты расскажи ему, как, из-за твоей истерики, мы потеряли возможность получить важную для него информацию. Она замерла, выдохнула резко и зло, но в её глазах мелькнула неуверенность. Она не любила, когда её ловили на слабости. — У тебя неделя, — прошипела она. — Потом я её заберу. И тогда уже ничто не спасёт эту дрянь. Она развернулась, хлопнув дверью так, что со стены осыпалась пыль. Беллатриса обожала Аскартид. Она считала эту тюрьму почти своим дворцом, построенной Лордом чуть ли не специально для неё. Во всяком случае, в его отсутствие именно здесь она чувствовала себя нужной, незаменимой… и, самое главное, развлекалась. В её больной голове Аскартид был не тюрьмой, а игровой площадкой, где каждый заключённый её личная игрушка, а каждая пытка это акт любви к своему повелителю. Долбанная сука. Настроение Северуса окончательно испортилось. Голова гудела после бессонной ночи, от голосов заключённых в подземельях хотелось выть, а теперь ещё и истерика Беллатриссы, которая даже после всего от него не отстает. И всё же в душе он обрадовался, что сегодняшний день выбивается из привычной череды однотипных, удушающе тоскливых будней. Обычно его работа в тюрьмах была механической: спуститься, запустить Пыточное заклинание если нужно, извлечь нужные воспоминания и уйти. Он даже не смотрел заключённым в глаза и совершенно не запоминал их лица, для него они были просто носителями информации. Но с Лаурой, всё пошло иначе. Её взгляд, реакция, голос, даже то, как она смотрела на него сквозь, но цепляясь за него всем своим оставшимся сознанием выбили его из равновесия. Он не знал, почему это его задело. Или… знал. Но предпочитал не задумываться. Когда её привели, Снейп сидел за столом в своём временном кабинете, нервно прокручивая палочку между пальцами. Лауру буквально затолкнули внутрь. Она пошатнулась, но не упала, выпрямилась и молча встала у стены, не удостоив Северуса даже взглядом. — Мистер Снейп, — коротко кивнул стражник. — Уходи, — бросил Северус, не глядя. Дверь захлопнулась, оставляя их наедине. Снейп поднял глаза, и увидел, что Лаура всё ещё стояла, не двигаясь, будто выжидала. Он встал из-за стола, медленно подошёл. — Смотри на меня, — холодно приказал он. Когда их взгляды встретились, он отметил про себя, что реакция есть, ориентация в пространстве возвращается, дыхание стабилизировалось, а значит он может залезть к ней в голову. — Вы будете меня пытать? — спросила она неожиданно. Снейп усмехнулся краем губ, не отводя от неё взгляда. — Я не настолько извращенец, чтобы сначала вытаскивать тебя из бессознательного состояния, а потом с наслаждением возвращать обратно, — сухо бросил он. — Мне нужны не твои крики, а твоя память. Возможно, ты владеешь информацией, которая нам нужна. Она нахмурилась, приподняв голову чуть выше, слабо опершись о край стола. — Это больно? — снова спросила она, тише. Он подошёл ближе, шаг за шагом, пока между ними не осталось почти никакого расстояния. Склонившись чуть вперёд, он снова коснулся её подбородка, заставив взглянуть прямо в его тёмные глаза. — Всего лишь почувствуешь дискомфорт, — произнёс он. — Если не будешь сопротивляться. Когда кончик его палочки коснулся её шеи, чуть выше сонной артерии, Лаура дернулась, её тело на мгновение напряглось, как струна, а затем внезапно обмякло. Её глаза закатились, ноги подкосились. Он среагировал молниеносно, и одной рукой перехватил её за талию, притягивая к себе, не давая упасть. Он крепче прижал её к себе, чтобы сохранить равновесие. На мгновение она просто висела у него на руках, прижавшись щекой к его плечу. Северус сжал палочку, направляя поток заклинания глубже, и воспоминания Лауры начали всплывать перед его мысленным взором обрывками, как старые киноплёнки. Просматривая её воспоминания, Северус отметил для себя, что Лаура действительно владела важной и нужной им информацией. В какой-то момент Северус начал замечать, что постепенно теряет связь с её воспоминаниями, сознание Лауры будто уходит в туман, а её прижатое к нему тело начинает «мякнуть» и терять силу. Она становилась слишком слабой, чтобы держаться. Тогда он осторожно усадил её на стул, запрокинул голову назад и влил в рот зелье. Лаура резко распахнула глаза, словно встрепенулась, и, проглотив жидкость, взглянула на Северуса. — Что это было?.. — прошептала она, всё ещё с трудом фокусируясь. — Какое-то странное… восстанавливающее зелье? — Моё, — коротко ответил Снейп, наблюдая за её реакцией. — Личная доработка. — Вы… лекарь? Снейп усмехнулся, склонившись чуть ближе и глядя на неё поверх очков сказал: — Нет, всего лишь личный зельевар Тёмного Лорда. — Значит, вы… личный зельевар, который ещё выполняет и другие задания? — медленно произнесла она, чуть наклоняя голову набок, словно изучая его заново. Она как будто бы призадумалась над его словами, в её глазах на миг мелькнуло что-то задумчивое, почти трезвое, как будто она пыталась сложить части мозаики. Северус слегка склонил голову и, прищурившись, с язвительной прохладой произнёс: — Личный зельевар, шпион и убийца, всё в одном флаконе. Разве не звучит вдохновляюще? Он ожидал испуга или хотя бы тени тревоги. Но она, словно проигнорировав мрачную реплику, оживилась и поспешно, почти с искренним энтузиазмом, выдала: — Наверное, у вас так много работы, что совсем не хватает времени на личную жизнь? — и не дав ему шанса ответить, добавила, — А знаете что? Я отлично умею варить зелья. Могла бы стать вашей помощницей. У меня, как видите, неплохое резюме, я была личным секретарём самого министра. Снейп прищурился, всматриваясь в её лицо в поисках лжи, он знал, что она пытается ухватиться за хоть какую-то возможность выбраться отсюда. Но Лаура вдруг улыбнулась. Легко, даже чуть вызывающе. И прежде чем он успел произнести что-то язвительное, она склонила голову набок и сказала ласковым голосом: — Правая рука Тёмного Лорда, как и любая другая часть тела, должна иногда… расслабляться. Иначе заклинания могут соскальзывать с кончиков пальцев не туда. — Ты не боишься, — он сделал паузу, не отводя от неё взгляда, и, наклонившись ещё ближе, одно его колено оказалось между её бедрами, — что подобное поведение может иметь болезненные последствия для тебя? И кое-что другое соскользнет не туда. Она не отвела глаз, напротив, как будто вызывала его на шаг, словно говорила без слов: Ну давай. Посмей и сорвись. И в тот момент, без единого движения с её стороны, магия словно откликнулась на внутренний импульс. Её руки медленно потянулись назад, за спинку стула, и в следующее мгновение из воздуха, будто сотканная из тени и заклинания, появилась верёвка. Она обвилась вокруг её запястий, крепко и точно, не оставив ни малейшей свободы. Северус вспомнил, что ещё тогда подумал: «Если она откажется, я не стану её насиловать, только проучу пощечинами». Его рука скользнула ниже, останавливаясь на ткани трусиков, которые были слегка мокрыми. Он медленно провел пару раз пальцами вверх-вниз, чем вызвал из её рта томный выдох, а её щеки мгновенно порозовели. Снейп усмехнулся, глаза блестели холодным огнём: — А ты отчаянная. Он крепко схватил её за руки, заставляя подняться, и резко повернул лицом к холодной стене. Одной рукой сжал её запястья за спиной, прижимая к камню, заставляя слегка прогнуться. Его рука стремительно прошлась под тонкую ткань робы и жёстко сжала её соски, вызывая у неё резкий вздох и едва сдерживаемое дрожание. Его удивляло, как её тело легко поддавалось каждому его грубому прикосновению, после чего он окончательно нагнул её и, не теряя жесткости, грубо раздвинул ягодицы и резко вошел, заставляя её дрожать от каждого хаотичного толчка. Он жестко шлепал её по бедрам, чувствуя, как его собственное желание нарастает с каждой секундой. Пальцы сжимали её шею, и он впился зубами в нежную кожу, оставляя яркие следы засосов. В его взгляде читалась холодная страсть: он хотел, чтобы наслаждение получил только он, а она запомнила их связь с горечью и сожалением. Вот только через пару минут она закричала от переполняющих ее ощущений, чувствуя, как все сжимается внутри, и он ощутил приятную пульсацию стенок её влагалища, а на его член обрушился ещё больший поток ее смазки. От осознания того, что она может так легко отдаться, да и ещё будучи пленницей, он невзначай представил сколько у неё могло быть партнеров за всю её жизнь, от этого он усилил и без того грубые толчки, и с бóльшим наслаждением кончил прямо в неё, не желая до последнего вытаскивать из неё член, пока он совсем не обмякнет. «Шлюха», — тогда подумал он. Но ни один Пожиратель не оставит шлюху гнить за решёткой. Не потому что она чего-то стоит, а потому что таких всегда забирают себе. Мысли о том, сколько мужчин могло быть у неё до него, вспыхнули в голове внезапно, он не знал, откуда взялся этот укол. Но что-то первобытное, тёмное шевельнулось внутри, глухо зарычало, вырываясь на поверхность. Ревность? Презрение? Желание доказать, что он не один из многих фоновых трахарей, а тот, кто запомнится телом, страхом и властью? Он не стал разбираться. Инстинкты требовали контроля, но он с трудом его удерживал, и это злило его ещё сильнее. Он без нежностей стащил ее изможденное тело на пол, а сам облокатился об край стола, стараясь унять бешеное сердцебиение, окидывая взглядом ее, черт возьми, идеальное тощее тело, лежащее у его ног. Он непременно оставит её себе. Так он тогда решил. Вернувшись из своих тяжелых, насыщенных воспоминаний, Северус тяжело поднялся с кровати. Накинув тёмную мантию, он бесшумно вышел из дома и трансгрессировал к тюрьме Аскартид. Мрачный коридор Аскартида, впитавший слишком много страданий, гулко отдавался шагами. Дежурный стражник метнул на него взгляд, но сразу же опустил глаза. Северус остановился у двери, что вела вниз к её камере, постоял с минуту, будто решая, стоит ли идти. Стоит ли вообще говорить с ней. О чём говорить? Она же его не помнит. Коридор, ведущий к её камере, показался ему вечностью. Каменные стены давили, воздух был слишком густым, а шаги отдавались гулом, раздражающим слух. Каждый шаг был как вызов самому себе — зачем ты идёшь туда, Северус? Что ты хочешь услышать? Что ты хочешь ей сказать? Или ты просто молча мельком на неё посмотришь и тут же уйдешь? Когда он наконец дошёл до нужной двери, взгляд сразу упал на койку. Она лежала, отвернувшись к стене, спина хрупкая, согнутая. Казалась меньше, чем он помнил. Бледная, неподвижная, почти бесшумная. Волосы растрёпаны, пальцы сжаты. Снейп стоял в дверях, не двигаясь, несколько долгих секунд. Он пообещал себе, что едва увидит её лицо и сразу уйдёт. Ему нужно было только убедиться, что с ней всё в порядке. Но она не повернулась, а только сильнее сжалась, скрючилась, втянулась в себя, продолжая дальше лежать к нему спиной. — Повернись ко мне, — приказал он. Она вздрогнула, резко, словно до этого не слышала его шагов. Несколько секунд молчания, и испуганный, дрожащий голос: — Кто здесь?.. — Повернись и увидишь. Она медленно перевернулась на другой бок. Его взгляд тут же заметил что-то странное: движения её были осторожны, почти болезненно выверены, словно каждое усилие отдавалось болью. Пытки? — мелькнуло у него. Возможно, у неё болит всё тело… Но когда её лицо оказалось в поле зрения, он заметил это сразу. То, что нельзя было не заметить. Зрачки были неестественного, мертвенно-серого цвета, цвет глаз будто выгорел, стёрся, оставив только тусклую пелену. Зрачки не реагировали на свет, не двигались, и не фокусировались. Она смотрела в его сторону, но не на него. Снейп в тот же миг распахнул дверь темницы и быстрым шагом подскочил к ней, тяжёлый плащ взметнулся за ним. Блять, Лестрейндж. Она вжалась в матрас, отшатнулась, лицо исказилось страхом. — Что… что вы хотите со мной сделать? — прошептала она, прижимая руки к груди. Снейп остановился, напряжённый, будто сдерживая себя. Его голос сорвался: — Я осмотрю твои глаза. Как это произошло? Она сжалась ещё сильнее, от одного воспоминания стало холодно. — Меня… пытали, — тихо выговорила она, глотая ком в горле. — Я не знаю, что это было… заклинание было жёлтое, почти золотое… Оно ударило прямо в лицо… и стало сразу темно. Снейп медленно протянул руку, осторожно, почти беззвучно, чтобы прикоснуться к её лицу, хотел осмотреть повреждение, оценить, что именно было сделано. Но как только его пальцы приблизились, она резко дёрнулась, отшатнулась. — Кто вы? — выдохнула она, паника прорезала голос. — Пожалуйста… хватит… — Она зажмурилась, прижимаясь головой к холодному камню стены. — Почему… почему меня пытают дольше и больше остальных?.. — прошептала она, сломленным, надломленным голосом, полным непонимания и усталой муки. — Довольно, — процедил он сквозь зубы. — Немедленно дай мне посмотреть твои глаза. Она продолжала дрожать, не реагируя. — Лаура. — Голос стал холодным и стальным. — Или я использую Империус, и тогда ты вообще не сможешь сопротивляться. Она застыла, а затем, дрожа, опустила лицо и с трудом повернулась к нему. Северус опустился на колени рядом и осторожно, но без колебаний коснулся её щеки, её кожа вздрогнула под его прикосновением. Руки незнакомца показались ей сухими, а подушечки пальцев шершавыми. Он провёл пальцами по её скуле, подбородку, приподнял голову, ловя свет, чтобы рассмотреть глаза. Лаура дышала прерывисто, сжала губы, с трудом удерживаясь, чтобы не отпрянуть снова. — Смотри прямо, — тихо сказал он, уже сдержаннее. — Мне нужно понять, что с тобой сделали. Снейп достал палочку и взмахнул ею, направляя мягкий, но яркий луч прямо в её глаза. Лаура вздрогнула, прижав плечи к стене, но сквозь тьму вдруг мелькнул тонкий, далекий свет. — Подождите… — прошептала она, затаив дыхание. — Я… я вижу очень слабо свет. Снейп ещё раз направил луч, внимательно вглядываясь в её зрачки, затем медленно опустил палочку. — У тебя первая степень ожога роговиц, — сухо произнёс он. — Повреждение не глубокое. Это заклинание сжигает верхний слой, но не проникает вглубь. В целом, зрение вернется к тебе само через сутки, в худшем случае через двое, но я помогу твоему заживлению. Она молчала пару секунд, словно переваривая сказанное. Потом с трудом, с хрипотцой в голосе, спросила: — Вы… вы что, из посольства Чехии?.. Снейп усмехнулся едва заметно, с привычной холодной насмешкой, она так наивна. — Даже если ты и писала в посольство, — сказал он, — твои письма никуда не доходили. Их даже не выпустили за пределы тюрьмы. — Он задержал взгляд на её лице, оценивая, как она воспримет правду, и спокойно добавил, — Я не имею никакого отношения к Чехии. Лаура нахмурилась, её пальцы сжались в тонкую ткань робы. — Тогда… зачем вы хотите мне помочь? — спросила она с осторожной подозрительностью. Впервые за всё время он не знал, что ответить. Он внезапно понял, отчётливо понял, что хочет вытащить её отсюда, но не может сделать этого прямо сейчас. Будь проклята чертова бюрократия с этими бесконечными бумажками! Поэтому он сказал то, что прозвучало почти правдоподобно: — Вообще-то, я подумал, что раз ты была секретарем самого министра, то могла бы стать моей помощницей. Наступила тишина. Лаура моргнула почти комично, если бы не было так страшно. Что? Он звучал серьёзно. Слишком серьёзно. Помощницей? Он что, высокопоставленный волшебник? Нет. Зачем кому-то искать себе помощницу среди заключённых, которых каждую ночь пытают до полусмерти? Это какая-то… игра. — Если у вас есть хоть капля сочувствия, — глухо сказала она, отстраняясь, — просто оставьте меня. Я больше не выдержу этих… этих изощрённых пыток. Северус смотрел на неё, и что-то внутри болезненно сжалось. Внезапно, неожиданно даже для самого себя, он почувствовал, как остро хочет её обнять, чтобы дать ей хоть крошечную опору, сказать, что он обязательно вытащит её отсюда. Но он не мог, Северус не хотел, чтобы она узнала правду, что именно он отправил её в это место. — Хорошо, Лаура, — отстранившись сказал он. — Но я сказал тебе правду.