Сыворотка боли. Рецепт: один Снейп

Лаура вылетела из борделя так, будто за ней гнались дементоры. Дверь с шумом захлопнулась у неё за спиной, и лишь тогда она осознала, что дышит тяжело, прерывисто, почти в панике. Сквозь пелену гнева, боли и обиды проступала одна мысль: она сама ушла от него. Гулкая, зловонная улица Удовольствий встретила её влажным, удушающим воздухом, пропитанным сладковатым дымом, звоном стекла и хриплым смехом. Мимо прошли две женщины с перьями в волосах, мужчина в маске шакала свистнул ей в спину, но она ничего не слышала. Шла на автомате, словно пробиралась сквозь пелену заклинания. Первый переулок, что попался под руку, был узким, грязным и носил название Аллея Пьяных Чар. Здесь один за другим стояли старые, перекошенные пабы с облезлыми табличками, мигающими чарами и зазывным светом из мутных окон. Вывески качались на ветру: «Кружка Без Дна», «Пьяный Тролль», «Пена и Порча», «Трещина в Казане»… Всё, что нужно для тех, кто хотел забыться. Она не раздумывала. Просто толкнула ближайшую дверь, над которой висела вывеска с облупившимся знаком: «Мутный Котёл». Внутри пахло пролитым элем, сырой древесиной и чем-то кислым. Было тускло и душно. Пол скрипел и лип под каблуками, в дальнем углу две дамы полушёпотом пели фальшивую песню. Лаура прошла, не встречаясь глазами ни с барменом, ни с посетителями. Просто села за барную стойку, и сцепила пальцы на коленях. Ей нужно было прийти в себя. Проглотить это сдавленное чувство. Лаура закрыла лицо ладонями и, наконец, позволила себе выдохнуть. Из-за стойки донёсся ленивый, немного хрипловатый голос бармена: — Хочешь, сделаю тебе «Лошадиную дозу»? Она подняла голову, удивлённо моргнув. Бармен смотрел на неё без особого интереса, но с лёгким прищуром. — Что это ещё за «доза»? — хрипло спросила она. — Коктейль, — пояснил он, вытаскивая потёртый стакан. — Водка, шампанское, немного энергетического зелья… и один секретный ингредиент. Лаура вскинула бровь. — Какой? Бармен хмыкнул, продолжая наливать что-то густое и мерцающее: — Ну… если я скажу, он перестанет быть секретным, не так ли? Он склонился чуть ближе, заговорщически, почти шепотом добавив: — После этого напитка боль уходит, тревоги замирают, остаётся только лёгкость и приятное чувство эйфории Лаура печально усмехнулась и едва слышно прошептала: — Звучит как раз для меня. Делайте. Через пару мгновений перед ней уже стоял высокий стакан с дымящимся коктейлем. Цвет напитка менялся прямо у неё на глазах: то багровый, то зелёно-синий, то вдруг прозрачный, как слеза. Она сделала глоток, и горло тут же обожгло, в висках глухо стукнуло, а по позвоночнику прошла дрожь, как будто её тело вспомнило, что такое быть живым. Зрение чуть исказилось, фонари в углу зала будто поплыли, и Лаура зажмурилась. Теперь она понимала, почему коктейль назывался «Лошадиная доза». Память начала стираться сразу. Она уже плохо помнила, как поднялась со стула, как вышла на улицу. В голове остались только разрозненные фрагменты: её ноги ступают по мостовой, отражения фонарей мерцают в лужах, прохожие улыбаются или, может, ей только кажется. Всё казалось каким-то другим: чище, красивее, добрее. Здания словно светились изнутри, деревья мягко шелестели, а город, обычно серый и угрюмый, вдруг показался ей уютным, почти волшебным. И шла она не просто по улицам, а сквозь теплый, сияющий и полный покоя сон. Когда Лаура наконец добралась до дома, она едва смогла стянуть с себя дурацкое платье. Ткань платья путалась в руках, липла к коже, как будто не хотела отпускать, но в конце концов она сбросила его на пол, не заботясь о порядке, и почти с разбега плюхнулась лицом в подушку. Кровать приняла её с такой нежностью, будто давно ждала. Тело утонуло в мягкости, прохладная простыня приятно коснулась разгорячённой кожи, и Лаура мгновенно растворилась в покое. Она уснула быстро, без привычного перекатывания с боку на бок. Сон накрыл её, как тяжёлое тёплое одеяло, без снов и без дурацких мыслей. И это было по-настоящему замечательно. Потому что меньше всего ей сейчас хотелось провозиться всю ночь, ворочаясь и размышляя о Северусе Снейпе. Утром она проснулась резко, как будто кто-то хлопнул дверью прямо у неё в голове. Веки с трудом приоткрылись, и тут же боль пронзила висок, с каждым движением усиливающаяся. Казалось, череп стал тесным, а мозг отчаянно стучался в его стенки, умоляя о пощаде. Во рту пересохло, язык словно обернули шершавой бумагой, а желудок напоминал о себе неуверенными толчками. Даже свет, пробивавшийся сквозь шторы, резал глаза, как нож. Она застонала и перевернулась на спину, чувствуя, как что-то прилипло к щеке. Подушка. Она отлепила лицо от ткани и увидела размазанные следы макияжа, Лаура с трудом поднялась, подошла к зеркалу и застыла. Отражение выглядело устрашающе. Размазанная под глазами тушь придавала ей вид призрака с подпаленными глазами. Тональный крем скатался пятнами, а помада отползла к самым уголкам губ, сделав выражение лица каким-то уставшим и чужим. Волосы, спутанные и взъерошенные, торчали в разные стороны, словно она спала на ветру. — Прекрасно, — хрипло пробормотала она. — Просто чудесно. Не раздумывая, она потянулась к тумбочке и достала из ящичка маленький флакон восстанавливающего зелья. Крышка со щелчком открылась, и она выпила жидкость залпом. Зелье было мерзким и вязким на вкус, но сработало почти сразу. Боль начала отступать, мозг немного прояснился, а дыхание стало ровнее. Лаура включила воду в умывальнике и тщательно принялась приводить себя в порядок. Сначала вход пошло горячее полотенце, чтобы смыть все следы прошлого вечера. Затем тонкий слой увлажняющего крема, несколько капель средства для восстановления кожи. В какой-то момент она посмотрела в зеркало и заметила, что уже не выглядит так ужасно. Она почти не сомневалась, что после вчерашнего утром за ней придут аврораты и затащат обратно в темницу. Но утром не было даже намека на что-то опасное. Дом был тих. Скрипнули ставни, где-то зазвонил колокольчик лавки через улицу, за окном пролетела сова. И всё. Будничная, почти безразличная тишина. Если он не прислал к ней авроров значит, нужно скорее бежать на работу, пока он не одумался. Бежать, кланяться, оправдываться, вымаливать прощение, проглатывать унижение, чтобы сохранить то, что у неё ещё осталось. Вот только вымаливать прощение совершенно не хотелось. Она устала. Устала от бесконечных извинений, от того, что каждое её слово должно быть выверено, каждое движение должно быть продуманным. Устала быть осторожной, чтобы не разозлить того, кто может вспыхнуть от любой мелочи. Вчера она впервые за все их время позволила себе накричать на него, и высказала все, что думает не подумав о последствиях. Точнее, в том моменте, когда она кричала на него, ей действительно было все равно как он отреагирует, она просто больше не могла молчать. За всё время она ещё ни разу не осмеливалась нарушить его правила настолько явно. Снейп не любил непослушания. Он не терпел, когда его игнорировали, а уж тем более когда на него повышали голос. И вчера она сделала и то, и другое. Теперь же… страшно было даже представить, каким он будет сегодня. Она знала, что когда Северус по-настоящему злится, он становится опасным. В отличие от остальных он не кричит, не бросается словами, не бьёт кулаком по столу. Наоборот он не теряет контроль, а становится ещё более собранным, выверенным в каждом движении. Сначала появляется пронзительный, ледяной взгляд, будто проникающий под кожу. От этого взгляда становится невозможно дышать, говорить, двигаться, в этот момент хочется просто исчезнуть, стать невидимой, испариться. А потом следует короткое движение палочкой и летит заклинание после которого остаются синяки и ссадины на теле. Лаура чувствовала, как в животе всё сжимается от тревоги, стоило лишь подумать о том, что её ждёт за порогом кабинета. Она покинула свой скромный дом, быстро закрыв дверь за собой. Утренний воздух был прохладным и свежим, но внутри неё теплело тревожное предчувствие. Лаура шагала быстрым шагом, стараясь не задерживаться ни на минуту, время не было её союзником. Дорога в Министерство магии пролетела мимо знакомых улиц и домов, но взгляд её был устремлён вперёд, к величественному зданию, где уже начинался новый день. Несмотря на внутреннее волнение, Лаура сосредоточилась на задаче: успеть как можно скорее загладить вчерашнюю ссору с Снейпом. Войдя в Министерство, она чувствовала на себе косые взгляды и едкие шепоты за спиной. Многие здесь не скрывали своего неприязненного отношения, и считали её всего лишь подстилкой Снейпа, чужой, навязанной фигурой в их привычном мире. Никто не видел в ней личности, и никто не считал её равной. Для них она оставалась иностранной пленницей, заточённой не столько в стенах, сколько в обстоятельствах. Никем здесь не была по-настоящему принята. Шаги отдавались эхом в коридоре, и каждое движение казалось громче, чем было на самом деле, будто весь мир затаил дыхание, наблюдая, как она идёт среди них, пытаясь удержаться на ногах, несмотря на тяжесть чужих взглядов и собственных сомнений. Лаура сделала глубокий вдох, стараясь наполнить лёгкие спокойствием, которого так не хватало. Она чуть задержалась на мгновение перед дверью, ощущая тяжесть момента, а затем решительно взяла за холодную, массивную ручку и толкнула дверь. Внутри кабинета Северус сидел за столом, погружённый в бумаги. Его глаза скользили по строчкам, не поднимаясь, словно её присутствие было для него незаметным шумом на заднем плане. Лаура заметила на его столе аккуратно положенный листок с заданиями: подробный перечень зелий, которые предстояло приготовить. Было ясно, что на выполнение этого списка уйдёт почти весь день. Поняв, что сейчас лучше не привлекать к себе внимание, она решила даже не здороваться. Северус явно не был настроен ни на разговор, ни на встречи. Не сказав ни слова, Лаура тихо подошла к своему месту и сразу же погрузилась в работу. Лаура склонилась над своим рабочим столом и разложила перед собой ингредиенты, аккуратно сверяясь с формулой в старом учебнике по зельеварению, исписанном строчками и пометками на полях. Страница с рецептом дурманящей настойки была заложена тонкой лентой, словно использовалась часто. Зелье, хоть и несложное, требовало аккуратности и чуткости. Точное время нагрева не более пяти минут. Нельзя доводить до кипения. Ингредиенты нужно добавлять строго в указанной последовательности. Она напомнила себе это, скользя пальцем по строчкам. Сначала она налила двести пятьдесят миллилитров воды в медный котёл. Зажгла пламя, отрегулировала его до среднего уровня и поставила котёл на огонь. Пока вода начинала прогреваться, Лаура занялась подготовкой трав. Из тёмного ящика она достала стеклянный контейнер с сушёными лепестками лунного мака. Каждый лепесток она осматривала на свет, отбирая только целые и чистые. Отмерила ровно три грамма и положила в фарфоровую чашу. Следующим был порошок корня валерианы. Она достала мерную ложку и, склонившись над ним, аккуратно отсыпала половину ложки, просеивая порошок, чтобы не было комков. Эссенция василисковой слюды хранилась в отдельной колбе из тёмного стекла. Лаура открыла её осторожно, стараясь не вдохнуть едкий аромат, и с помощью пипетки отмерила три капли. Больше добавлять было нельзя, иначе эффект зелья станет слишком сильным. Когда вода в котле начала мерно пузыриться, она сверила температуру, приложив палочку к меди и произнеся измерительное заклинание. Всё было точно. Она медленно всыпала лепестки лунного мака. Вода окрасилась в бледно-розовый цвет, и в воздухе распространился мягкий, сладковатый аромат. Через три минуты, ровно по часам, она добавила валериану. Цвет настоя стал глубже, а аромат приобрёл терпкие, землистые ноты. Последней пошла эссенция василиска. Три капли, аккуратно, с интервалом в пять секунд. Как только последняя упала в зелье, оно на мгновение побурлило, затем успокоилось, и на поверхности появилась едва заметная радужная плёнка. Лаура сняла котёл с огня, накрыла его тканью и поставила таймер — зелье должно было остыть не менее пятнадцати минут. Она вытерла руки и тихо перевела дух. Следующим в списке значилось зелье забывчивости. Лаура тщательно вымыла котёл, смыла остатки прошлого зелья, провела ладонью над поверхностью, проверяя чистоту, и наполнила его свежей водой. Вода заструилась ровно до нужного уровня, слегка колыхаясь. Она разложила перед собой ингредиенты, положила рядом раскрытую книгу с инструкцией и прочла рецепт ещё раз, чтобы не допустить ни малейшей ошибки. Сначала нарезанный корень аирника. Она тонко нарезала его, стараясь не задеть пальцы, и опустила в уже подогревающуюся воду. Корень начал медленно отдавать настой, и вода в котле приняла мягкий золотисто-медовый оттенок. Лаура помешала отвар, считая про себя: пять оборотов по часовой, два в другую сторону. Потом достала пыльцу флермелии, осторожно отмерила нужное количество и аккуратно всыпала, стараясь не распылить ни крупинки мимо. Смесь вспыхнула светом и тут же затихла. В лаборатории повис лёгкий, чуть тягучий запах травы и дыма. Осталось всего лишь капнуть лунную настойку, и всё будет готово. Лаура подняла флакон, но замерла, задержав дыхание. Она поймала себя на мысли, что снова думает о нём. Как долго они будут молчать? Сколько это может продолжаться? Ей следует извиниться. Так она решила с самого утра. Признать свою вспышку. Сказать, что не хотела говорить того, что сказала. Попросить прощения. Сделать шаг. Первый. Очередной. Но сейчас, когда пришёл момент, она не могла заставить себя подойти. Потому что устала просить прощения каждый раз, когда она не виновата. Она капнула лунную настойку, и поверхность зелья засветилась ровно, как и должна. На другом конце лаборатории Северус сосредоточенно работал над собственным зельем. Котёл перед ним то пыхтел, то выпускал лёгкие всполохи пара, переливающегося тускло-синим цветом, а в какой-то момент внезапно издал хриплый щелчок, будто где-то внутри него треснула косточка. Зелье было капризным, живым, и, судя по запаху, чрезвычайно сложным. Лаура слышала, как он менял тембр взбивания, всё было точно, как по нотам. Он был предельно сосредоточен — и всё же вдруг, не отрывая взгляда от котла, коротко сказал: — Принеси мне семена дымника, чешую морской змеи и щепоть сухих водорослей. С полки у стены. Голос его был всё такой же ровный и твёрдый, но сам факт, что он обратился к ней, стал неожиданным. Она быстро нашла всё, что просил Северус, аккуратно сложила на поднос и вернулась в лабораторию. Он всё ещё стоял над своим котлом. Пара вздымалась вверх вязкими клубами, периодически вспыхивая на поверхности. Лаура подошла тихо, поставила поднос рядом на стол и отошла было в сторону, но не успела сделать и шага, как услышала: — Останься. Подай щепотку водорослей… медленно, на счёт три. Лаура молча взяла щепотку сухих водорослей, осторожно, чтобы не просыпать ни крошки, рядом с ним всегда приходилось быть точной до миллиметра. Ей было сложно понять, как он может себя так вести, как будто ничего не случилось. Он просто продолжал работать, спокойно, точно, с той же сосредоточенностью, которую он бы проявил, готовя любое зелье. Нет, он определённо был зол. Не мог не быть. Северус никогда не прощал дерзости, особенно такой, какая была у неё вчера. Её он мог наказывать молчанием, отчуждённостью, безразличием. И всё это было куда тяжелее, чем получить заклинание. Северус стоял у своего котла, и, не проронив ни слова, ловко, почти агрессивно, нарезал тонкие полоски серого корня мандрагоры. Пальцы двигались с точностью часового механизма, лезвие ножа мелькало и сверкало, словно отсекая лишнее. Он, не отрываясь от процесса, резко запустил нарезанные куски в кипящее зелье. Тотчас из котла вырвался густой сизый пар, и по комнате пронёсся резкий запах тёплой меди и мяты. Северус глубоко вдохнул, будто проверяя запах, и впервые за всё утро шумно выдохнул. Зелье, как видно, требовало точности и скорости, ни долей секунды промедления. Лаура смотрела на него, чувствуя, как от молчания внутри поднимается тошнотворная тревога. Она больше не могла терпеть эту тишину, это напряжение, этот холод, в котором приходилось дышать. — Я правда так больше не могу, — вырвалось у неё. Северус резко метнул нож на стол, лезвие с громким стуком вонзилось в дерево. Он повернулся к ней, глаза сжимались в суровом, почти свирепом взгляде, и спросил: — Твое зелье забывчивости готово? Принеси его сюда, я его оценю. Она без задней мысли подошла к столу и поставила перед ним аккуратно приготовленное зелье забывчивости. Колба чуть поблескивала в его свете, жидкость внутри была ровной консистенции и правильного оттенка. Северус взял её, приподнял на уровень глаз и внимательно осмотрел, оценивая цвет, вязкость, прозрачность. Изначально Снейп не планировал использовать зелье на ней, оно действительно было заказано Волдемортом для пополнения его личной коллекции. Но её молчание было невыносимым, что в какой-то момент он понял или, по крайней мере, решил, что её тишина и отстранённость не случайны. Она и вправду его ненавидит. Или, быть может, презирает. Она не собирается просить прощения, потому что ничего уже не осталось. Он всё испортил. Своими действиями, словами, недоверием. Своими страхами. И теперь пытается загладить это единственным способом, который знает: дать ей забвение. Очистить память от себя, как будто его никогда не было, как она и хотела. Северус молча кивнул, явно признавая, что зелье приготовлено хорошо. Затем плавно взмахнул палочкой и произнёс короткое заклинание на латыни. После этого он протянул колбу обратно Лауре, даже не глядя ей в глаза, и сухо бросил: — Выпей его. Лаура замялась. Она сделала медленный шаг назад, словно пытаясь уйти от слов, которые только что прозвучали. Взгляд её метнулся к его глазам, она была сбита столку, не понимая, что он задумал. — Оно сотрёт всё, — сказал он наконец, глухо, не повышая голос. — Все воспоминания обо мне. О том, что ты здесь делала. О наших разговорах. О… всём. Он сделал паузу, будто собирался сказать ещё что-то, но сжал губы. — А потом я отправлю тебя обратно в темницу. Ты ведь уже однажды оттуда выбралась, — в голосе прозвучала горькая усмешка. — Найдёшь способ и в этот раз, как оттуда выйти. Северус стоял всё так же неподвижно, только взгляд стал тяжелее, каждое слово давалось ему с болью, которую он не имел права показать. — Ты ведь ясно вчера сказала, — продолжил он хрипло. — Ты ненавидишь меня и не хочешь меня знать, тогда я освобождаю тебя от этого бремени. Он медленно поставил колбу с зельем на край стола между ними, словно ставил точку. — Отныне ты мне ничем не обязана. Это последнее, что я могу для тебя сделать. Освободить тебя от себя. Лаура смотрела на зелье, как на приговор. Всё внутри неё кричало, требовало что-то сказать, сделать, закричать, растолкать этот его холод, этот панцирь, которым он вновь отгородился. Но в его взгляде не было даже тени сомнения, он уже всё решил. Как всегда. За неё и без неё. Сердце стучало глухо, в горле стоял ком. Она понимала: что бы она ни сказала сейчас, он ей не поверит. Всё будет выглядеть как жалкая попытка избежать камеры, и от этого становилось только горше. — Знаю… — голос её дрогнул, но она выпрямилась. — Знаю, что если скажу, то вы решите будто это не правда, и я просто боюсь темницы, что хочу себя таким образом спасти, но мне жаль, что вы так и не смогли открыть мне себя, Северус. Что вы до сих пор боитесь признать, что я вам… нравлюсь. Что я вам… нужна. Последние слова дались с трудом. В глазах защипало, по щеке скатилась слеза, затем ещё одна. Она вытерла их быстро, раздражённо. Не плакать перед ним. Только не перед ним. — Вам проще стереть меня из своей жизни, чем признать это. И всё равно мне больно. Больно, что вы меня отталкиваете в очередной раз, но я действительно устала от всего этого. Она всхлипнула, но голос уже звучал ровнее, холоднее, сдержаннее. — Значит, когда я выпью зелье… я больше вас не узнаю? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. Тот молчал. Она взяла колбу осторожно, как будто она могла обжечь её даже сквозь стекло. Посмотрела на мутную жидкость, вдохнула пряный, горьковатый запах. — Если вы действительно решили… избавиться от меня. Тогда, может быть… вы ещё услышите обо мне, — уголки её губ дрогнули, — потому что я не собираюсь гнить в темнице. Я найду способ выйти, и я обязательно оттуда выйду. Он всё ещё молчал, но угол его рта едва заметно дёрнулся. Есть в Лауре что-то такое дерзкое, что он так и не смог полностью подавить, несмотря на всё давление, угрозы, страх. Лаура подняла колбу ко рту, вдохнула. — Прощайте, мистер Снейп, — сказала она тихо, почти нежно. И сделала глоток. Северус не сводил с неё взгляда, ни на миг. Он следил за каждым её движением, и когда она поднесла колбу ко рту, в ту секунду он почти надеялся, что она передумает, что оттолкнёт колбу, встряхнёт головой, закричит, ударит его, да что угодно, только бы не пила. Но она пила. Секунды текли медленно. Сначала было просто тепло в горле, как от любого сильного зелья. Затем что-то кольнуло в висок. Лаура моргнула, пошатнулась, будто внезапно вся земля под ногами накренилась. Рука с колбой дрогнула, и стекло выпало, разбившись на каменном полу. Она сделала шаг вперёд, и не удержалась. Тело рухнуло безжизненно. Глухой удар о пол, Лаура больше не двигалась. Северус долго не подходил. Стоял, глядя на неё, на тонкую фигуру, на волосы, распластанные по холодному камню. Затем, словно с усилием оторвавшись от мысли, он резко повернулся, вышел из лаборатории и через пару минут вернулся с Пиритсом. — Забери её, — сказал Снейп сухо, даже не глядя на мужчину. — В лечебницу Мунго? — с деланным безразличием уточнил Пиритс, бросив взгляд на лежащее тело. — Или на утилизацию? Снейп медленно поднял взгляд на Пиритса. — Нет. В Аскартид. Он развернулся и направился к своему столу. Несколько секунд рылся в ящиках, медленно и методично. Наконец, он вытащил из нижнего ящика увесистую папку с красной меткой и вернулся обратно. С шумом положил её на стол рядом с Пиритсом, открыл и развернул перед ним нужную страницу. — Ознакомься, — бросил тихо, но сдавленно, почти сквозь зубы. Пиритс наклонился, пробежав глазами аккуратно выписанные строки: Имя: Лаура Копош Статус: Заключённая, переданная под наблюдение по приказу С. Снейпа Бывший род занятий: Личный секретарь министра магии Чехии Мартина Горака Нарушения: — Прямое и осознанное общение с магглорожденными без разрешения надзорных органов; — Участие в незаконной эвакуации магглорожденных с территории Чехии; — Длительная симуляция лояльности с целью ведения подрывной деятельности изнутри; — Сопротивление при задержании. Пиритс усмехнулся, скользнув взглядом по безжизненному телу Лауры: — Значит, наигрался с игрушкой и теперь решил вернуть её обратно? Снейп не поднял головы. Он медленно закрыл ящик стола, щелчок замка отдался в тишине. — Прикажи, чтобы никто ее не убивал там, пусть просто гниет в темнице. Пиритс фыркнул, усмехаясь с презрительной насмешкой: — В Аскартиде уже давно не убивают, а только растягивают агонию.