Шепот Океана, Крик Войны

Как только Кевин узнал об объявлении войны его королевству, да ещё и от Рико, он напился до беспамятства после собрания старейшин. Если бы его отец был жив, он бы настучал ему по шапке, но тот мёртв. Из-за выпитого алкоголя Кевин даже не помнил, когда похоронил его. После собрания Бетси предложила ему на время отсутствия Эндрю поехать к «Троянцам», чтобы успокоиться и обсудить с ними всё это, поскольку им явно понадобится их помощь. В королевстве «Лис» было много разных существ: от людей до эльфов и троллей, но «Троянцам» они абсолютно точно проигрывали, поскольку в их королевстве, несмотря на то, что оно располагалось в горной местности, были и люди, и лесные существа, и горные, и даже водные. Возможно, «Воронам» не нравилось именно это, поскольку те являлись очень редким видом оборотней — ягуарами и принимали к себе только сильных существ, подобных им самим. «Вороны» были высокомерны и отличались излишней жестокостью. Кевин знал это на собственном опыте. Кевин никогда не знал матери — та умерла, когда он был совсем ребёнком. О своём отце он узнал намного позднее, и тогда же сбежал, когда Рико наконец показал своё истинное лицо. Кевин всегда был сильнее Рико, из-за чего тот постоянно злился и крушил всё вокруг, но ничего не мог изменить. И однажды, изучив тёмную магию, он нашёл способ: запер половину силы Дэя в одной из темниц в "Вороньем" подземелье. С тех пор Кевину трудно использовать свою магию, и особенно перевоплощаться в ягуара. Обычно это получается лишь наполовину: появляются уши, хвост и клыки, но дальше — никак. Это всегда огорчало его и заставляло сомневаться в себе, заливая горе алкоголем. Никому всё равно не было до этого дела. Принц прокручивал в своей голове воспоминания, желая исчезнуть, и запивал всё это алкоголем, пока карета везла его к старым знакомым. Кевин познакомился с принцем Джереми ещё когда был в "Вороньем гнезде" — так "Вороны" называли своё место проживания. Тогда "Троянцы" хотели совершить перемирие из-за давней вражды. Рико был против, но его дядя, Тэцудзи, согласился, и младший Морияма жаловался после этого Дэю на это решение. Кевин слушал его вполуха, едва увидев Нокса снова. Загорелая кожа, светлые, покрашенные магической краской, волосы, яркая улыбка и доброжелательное выражение лица — всё это буквально заворожило Кевина, заставив его замереть на месте. Рико, заметив его взгляд и слегка покрасневшие щёки, тогда очень бесился и разгромил их комнату. Кевин не понимал его злости, но Морияма лишь твердил, что это ненормально. Что смотреть так на парня, особенно на врага, — унизительно и неправильно. Джереми не был оборотнем, поэтому между ними физически ничего не могло быть. Нокс являлся грифоном. Если люди пишут в мифах, что у грифонов есть крылья, то они ошибаются. Грифоны – не самые сильные магические существа, но они сильны духом и обладают нескончаемой энергией. Грифоны не способны превращаться полностью, как оборотни, но у них есть когти, клыки и, естественно, сверхъестественные силы, такие как усиленный слух или зрение… Кевин вздрагивает, когда кто-то теребит его за плечо. Голова просто раскалывается… Ох, он что, уснул? Как долго он спал? Они прибыли на место? Множество вопросов сразу же поселились в его голове, но он не задал ни одного из них, ожидая, пока новый водитель, Джек, расскажет ему всё сам. — Мы прибыли, — немного раздражённо говорит Джек под выжидающим взглядом Кевина. Джек никогда не нравился Кевину из-за своего высокомерия и такого отвратительного отношения к нему, но он хорошо выполнял свою работу, поэтому придраться было не к чему. Кевин выходит из кареты, оглядывая знакомый замок. Тот не изменился: такой же из белого камня с множеством магических росписях на стенах и символом белой птицы с красными глазами. Дэй не совсем знал почему королевство выбрало именно такой символ, но вроде эта птица означает свободу. Что ж, это подходит "Троянцам". Джереми уже ждёт его. Рядом стоит его давний друг, Жан Моро. Жан не был оборотнем, но находился в "Вороньем гнезде", поскольку был сильной ведьмой. После побега Кевина Жан тоже сумел сбежать, и Дэй отдал его Джереми, точно зная, что тот не причинит ему вреда. Кевин сожалел о том, что оставил Жана там, но у него не было другого выбора. Они до сих пор нормально не поговорили, поэтому взгляд ведьмы презрительный и напряжённый. Джереми слегка приобнимает его за плечо, пытаясь успокоить, и машет Кевину. Сердцебиение Дэя невольно ускоряется, как же сильно он рад видеть их обоих целыми и невредимыми. Джереми заключает его в объятия, а Жан лишь молча сверлит недовольным взглядом. Он всё ещё немного пьян и, кажется, Моро это… расстраивает? Оборотень решает не заострять на этом внимание. Скорее всего, Жан просто не рад его видеть. Хах, Кевин… понимает его. Он подавляет ноющую боль в груди, которая отрезвляет. — Пойдёмте внутрь? — уточняет Джереми, и оба одновременно кивают. Они наконец проходят внутрь. Керамический пол блестит, а красивые белые ковры лежат тут и там. На стенах – роспись с цветочными орнаментами, примитивными животными, простейшими фигурами, надписями и геральдическими знаками. Магические красители наносили узоры на светлые стены. Шпалеры — тканые ковры, рисунок которых органично сочетался с фоном. Фрески с изображением аллегорических и исторических сцен, заимствованных из легенд. Декорированные металлические части оковок, замков, петель и уключин. Скульптура той же самой птицы – посередине тронного зала. Витражи из цветного стекла, которые, пропуская свет, создают игру красок. Джереми как обычно в своём репертуаре: интересуется, как дела у Кевина, как там королевство и что нового. Оборотень рассказывает про объявление войны, и Джереми ободряюще улыбается ему, пытаясь поддержать. Кевин ценит это. Жан прожигает его взглядом, которому Кевин не может дать названия, но он решает поговорить с Жаном после обеда, поскольку тот приехал немного поздновато, как раз к началу дня. Еда была вкусная, приправленная магической пылью. Кевин не знал, куда ему нужно смотреть. Жан сверлил его убийственным взглядом, а Джереми пытался сгладить обстановку. Оборотень чувствовал себя так, словно зажат между двух огней. Это самое близкое сравнение, если быть честным. После обеда Кевин разнервничался, что не утаилось от взгляда Джереми, но тот тактично молчал и не спрашивал. — Жан, можно с тобой поговорить? — наконец с волнением спрашивает он. Нокс чуть смягчается, чувствуя нечто похожее на гордость в груди. Жан же напрягается ещё больше, словно натянутая струна, но кивает. Они отходят в сторону, чтобы Джереми ничего не слышал. — Что ты хотел? — спрашивает Жан, пытаясь придать голосу раздражение, но это, скорее, звучит просто устало. — Я... Хотел извиниться, — сердце Кевина готово выпрыгнуть из груди при звуке акцента Жана. Грёбаный француз. Он сглатывает. — За то, что было раньше... Ты знаешь. Жан хмурится, сводя чёрные густые брови к переносице. Он выглядит... Разочарованным? Злым? Кевин не знает. — Ты знаешь, что я не это хочу от тебя услышать, Кеви́н, — вздыхает он. Кевин растерянно моргает. Он не совсем понимает, что имеет ввиду Жан. Разве тот не хотел услышать от него извинений? Это заставляет Кевина опешить, а Жана сжать кулаки. — Если ты не поймёшь до завтра, я больше никогда не буду с тобой разговаривать, — предупреждает Жан, его голос теперь звучит злобно, словно он действительно зол на то, что Кевин не понимает таких очевидных вещей. Оборотень кивает, прикусывая губу от разочарования, разрывающего его грудь. Они возвращаются к Джереми, на губах которого играет натянутая, немного напряженная улыбка. Видно, что он переживает из-за всего этого, пусть его даже не было там, тогда, когда это случилось. Джереми показывает Кевину его временные покои и оставляет его одного, чтобы тот мог отдохнуть после долгой поездки. Кевин не уверен, что сумеет уснуть, поэтому просто падает на кровать с усталым вздохом, погружаясь в размышления. Что именно Жан хотел услышать от него? Этот вопрос не покидает его. Он перекручивает в голове всё произошедшее за его 21 зиму. Извинения? Может, Моро хотел услышать не их, а то, что Кевин — трус, из-за чего сбежал и оставил его там? Ноющая боль выворачивает его изнутри, но он сдерживается. Да, именно это Жан и хочет услышать. Но… Ему немного трудно принять это. Он знает, что виноват перед Жаном, но у него действительно не было выбора, поскольку тот настолько был под властью Рико, что вытащить его оттуда, пока он сам не поймёт, что пора сбежать, было невозможно. Или он ошибается? Может, он хотел сбежать, но Кевин был слишком эгоистичным, чтобы даже допустить мысль об этом? Чёрт. Какой же он идиот. Он так виноват перед ним, и главное, не знает, как загладить эту идиотскую вину… Если он примет это, если скажет, то Жан сможет простить его хотя бы наполовину? Кевин делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, даже не замечая, как засыпает.

***

Проснувшись и увидев закат за окном, Кевин понимает, что уже вечереет. Головная боль почти прошла, поскольку его организм довольно быстро справляется с потребляемым алкоголем, а магия уменьшает боль. Может, если бы этого не было, он бы и не пил. Хотя, кому нет смысла врать: именно эти ощущения от алкоголя делают его живым… Кевин не мазохист, нет, но порой эта боль заставляет его понимать, что он сделал не так, будь то ситуация из прошлого или недавняя. Он не любит чувство вины, но разве от него возможно избавиться? Кевин не совсем точно знает, где можно найти Жана, но догадывается, что тот, скорее всего, находится на тренировочной площадке на большом балконе. Обычно там практикуют стрельбу из лука или разные виды единоборств. И он оказывается прав. Жан действительно там и занимается с кем-то фехтованием, вероятно, девушкой. Кевин невольно замирает, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец. Моро первым замечает его и останавливается. Его партнёрша снимает шлем, и Кевин узнаёт в ней Каталину Альварес, нимфу. Он встречался с ней раньше. Кэт понимающе улыбается, замечая лёгкий румянец на его бледноватой коже. Она прощается с Жаном и кивает Кевину, уходя. Жан выжидающе смотрит на него, убирая снаряжение. Кевин сглатывает, пытаясь собраться с мыслями. — Я трус, — начинает Кевин, сцепляя пальцы за спиной и отводя взгляд. — Мне жаль, что я так поступил с тобой. Я понимаю, что был слишком эгоистичен, чтобы подумать о том, что ты, возможно, тоже хотел уйти. Я… Я не знаю, как загладить свою вину перед тобой, Жан. Но искренне сожалею. Взгляд Жана смягчается после его слов, и он немного расслабляется, или Кевину только кажется это. — Ты идиот, Кеви́н, — говорит Моро, качая головой. Дэй поднимает на него удивлённый взгляд. — Я давно простил тебя. Кевин замирает после этих слов. Если Жан простил его, тогда зачем просил эти слова? Ведьма, кажется, читает его мысли, и усмехается. — Просто хотел, чтобы ты признал эту правду, — отвечает Жан. Кевин кивает, всё ещё пытаясь осмыслить всё это. — Значит… Мы можем общаться? — с надеждой спрашивает Кевин, поднимая на него взгляд, думая о том, что скоро утонет в этой серой бездне, если продолжит смотреть в чужие глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами. — Да, — вздыхает Жан, словно это какая-то очевидная вещь, и Кевин снова чувствует себя виноватым, но Жан раскрывает руки, приглашая его в свои объятия. Это удивляет Кевина ещё больше, но, господи, как он скучал по этому. Прильнув к Жану, Кевин утыкается носом в его плечо, вдыхая такой родной, но чужой запах одновременно. От него кружится голова, но он старательно игнорирует это. — Я скучал по тебе, — говорит Кевин, сжимая Жана в объятиях чуть сильнее, чем нужно, но даже если тот против, он ничего не говорит по этому поводу. — Я тоже, — отвечает Жан, и этого всего достаточно, чтобы сердце Кевина растаяло. Может, он бы не устоял на ногах, если бы не крепкая хватка ведьмы. Это всё кружит голову, словно очередная порция алкоголя. И не то чтобы Кевин был против этого. Запах Жана забивается в ноздри, и тогда оборотень наконец отстраняется, чтобы не потерять себя. Он ведь не хочет портить только что налаживающиеся отношения с ведьмой. Он не переживёт второго раза. Больше — нет.

***

Джереми заливисто смеётся с очередной глупой шутки Кевина. Жан закатывает глаза, пытаясь сдержать улыбку, которая так и норовит появиться на его губах, но уголки неконтролируемо ползут вверх. Моро проклинает себя за это, но что поделать? Он не виноват, что эти двое вызывают в нём такие чувства. Жан даже не может дать им название, но он точно не чувствовал себя плохо в чужих объятиях сегодня или при очередной идиотской шутке Джереми. Нет, ему нравилось всё это. Это... Просто приятно. Ему нравится общество этих двух кретинов, его кретинов, просто... Эти чувства немного необычные для него. В гнезде было запрещено даже думать о подобном, а если ты всё-таки позволяешь себе чувствовать это... У стен есть глаза и уши, и если кто-то увидит, то непременно донесёт Рико, просто чтобы полюбоваться позже на тренировке чужими новыми ранами, после которых останутся шрамы. Жан ненавидел Рико всем своим существом. Но его продали Морияме, когда он был ещё подростком, и поделать с этим он ничего не мог. Он сопротивлялся, сражался, но когда Рико отдал его на растерзание другим "Воронам", когда Жану было 16, он наконец понял, что сопротивляться бесполезно. Всё это не имеет никакого смысла. И Жан ненавидел себя так же сильно, когда дал обещание Кевину, что не покончит с собой. Глупый, прекрасный Кевин. Видимо, Жан слишком долго смотрел в одну точку, провалившись в свои мысли, ведь Джереми кидает на него обеспокоенный взгляд, и это заставляет его сосредоточиться на настоящем. На том, что он больше не рядом с Рико. Он больше не принадлежит ему. Когда он только оказался в замке "Троянцев", то постоянно повторял про себя свою привычную мантру: "Я Жан Моро. Мое место в Эверморе. Я всё перетерплю", но со временем он понял, что это не так. Джереми заставил его сомневаться в этом. И, господи, как же он теперь рад, что оказался именно у них. Он ненавидел Кевина еще больше, когда тот предложил Джереми забрать Жана к себе, но теперь он безумно благодарен ему, несмотря на старую обиду. Он действительно простил его ещё давно. Разве можно долго ненавидеть того, кого любишь? — Эй, Жан, — мягко начинает Нокс. — Ты в порядке? Кевин кидает на него обеспокоенный взгляд, мучая кончик своей мантии пальцами, постоянно перебирая и трогая его. Он точно не сказал бы спасибо своему хозяину за это. — Я в порядке, — отвечает Жан. И это правда. Здесь, с ними, он точно в полном порядке, несмотря на обрывки прошлого, которые преследуют его. Кажется, его взгляд более-менее уверил обеспокоенного Джереми и нервного Кевина. Глупые. Через несколько минут гнетущего молчания Нокс предлагает прогуляться по королевству, чтобы показать все Кевину, посколько тот не так уж и часто приезжает к "Троянцам", обычно по дипломатическим вопросам. Ради этого он и приехал сюда, но это они обсудят позже на собрании старейшин, чтобы объяснить ситуацию и попросить помощи на войне. Они прогуливаются по холмам, спускаются к лесу и водоёму, встречая пару жителей королевства. Тут и там кружат волшебные бабочки и жуки, которые светятся, пригвождая к себе взгляды. Одна из таких бабочек садится на чёрную кудрявую макушку Жана и Джереми хихикает, говоря ему об этом. Кевин просто смотрит, надеясь, чтобы это не выглядело так, словно он пялится. Вообще-то, он это и делает, но это не так уж и важно. — Идиотизм, — недовольно буркнул Жан, когда они присели в центре какой-то поляны. Он явно недоволен тем, что придётся сидеть на этой траве, поскольку позже придётся очищать одежду от её магических частиц, если не хочешь, чтобы она окрасилась во все цвета радуги. — Давай, Жан. Просто посмотри на это, — уговаривает его Джереми, указывая пальцем в глубь поляны, где находятся цветы-светляшки. Эти цветы, как и многие другие, наделены магией света и имеют одну особенность: они светятся после захода солнца. Осталось совсем немного, и они смогут стать свидетелями этого. Кевин всегда сравнивал эти цветы с Джереми, потому что казалось, что Нокс освещал эту планету своей улыбкой и безграничным теплом. Жан что-то бормочет себе под нос, но всё равно устремляет свой взгляд туда, куда указал Джереми. Через пару минут, когда солнце окончательно скрывается за горизонтом, цветы действительно начинают светиться. Сначала один, затем второй. И так друг за другом поляну постепенно полностью покрывает голубое сияние. Кевин смотрит на всё это, как заколдованный. Мягкий свет освещает чужие профили, и Джереми находит это зрелище куда интереснее, чем то, что происходит перед ним. За всё время, проведённое в этом королевстве, Жан ещё никогда такого не видел, поэтому это немного выбивает его из равновесия. Наступает тишина, и пару минут они сидят так, разделяя этот интимный момент, который точно останется в памяти на всю жизнь и свидетелями которого были лишь они и ночь, которая, словно живая, всё понимает и освещает эту поляну ярче, чем остальные места.

***

На следующий день все старейшины прибыли на место, чтобы наконец обсудить приезд Кевина. Они собрали совет в главном зале. Кевин нервничает. Очень, на самом деле. Но Джереми приобнимает его за плечо, пытаясь отвлечь разговором, и от этого ему становится немного лучше. Ему не нужно ни о чём беспокоиться, ведь он точно знает, что старейшины не откажут, но всё же… Они ведь давно не виделись, и вдруг что-то пойдёт не так? Они ведь не Джереми, который, как только узнал про объявление войны, сразу же созвал совет и позволил Кевину остаться у них. Кевин очень признателен ему за всё, что Нокс сделал для него, начиная от согласия приютить Жана и заканчивая сегодняшним советом. Казалось, Джереми сделал так много, что его просто невозможно отблагодарить, даже если он этого и не просит. Иногда Кевин даже не понимал, почему Джереми ничего не просит взамен. Когда кому-то была нужна помощь, Нокс был готов прийти на помощь, но не просил её сам, даже когда нуждался в этом. Он учил других, что просить помощь — это нормально, но сам не умел этого делать из-за своей семьи. Порой Кевин ненавидел её, хотя Джереми никогда ему ничего про это не рассказывал. Они были не настолько близки, в конце концов. — Они помогут, — заверяет Джереми, ободряюще улыбаясь ему и заглядывая своими тёплыми, ореховыми глазами в чужие испуганные, изумрудные глаза. — И я помогу. Джереми открывает рот, чтобы что-то сказать, но двери главного зала перед ним открывает один из помощников, Антонио Джонс, обычный человек. Эндрю бы точно сказал, какой он жалкий. Кевин переводит волнительный взгляд на Джереми, и тот едва заметно кивает. Они проходят в главный зал, а Антонио выходит и закрывает двери. Перед ними сидят старейшины. В самом правом кресле расположился Джеффри Дэвис, главный ведьмак, отвечающий за медицину. В соседнем от него кресле сидит Джеки Лисински, сирена. А посередине сидят Джеймс Риманн, оборотень-пума, и Эдуардо Хименес, тролль. На их лицах хмурые выражения, но они не выглядят злыми, что немного расслабляет Кевина. Джереми первым опускает голову, сцепляя пальцы между собой, образуя замок, — приветствие старейшин, чтобы выказать своё уважение. Кевин секунду тупит, а потом делает то же самое. — Джереми рассказал нам о том, зачем ты прибыл, Кевин, — сразу переходит к делу Риманн, пристально глядя на них. — Мне жаль, что Рико объявил об этом в такой неожиданный момент, но мы готовы помочь, если будет необходимость. Кевин выдыхает, расслабляясь. И из-за чего он только переживал, если всё прошло так легко? — Но, конечно, мы хотим кое-что взамен, — продолжает Джеймс, и тогда Дэй снова немного напрягается, надеясь, чтобы это "кое-что" не было чем-то слишком масштабным. Все четверо старейшин внимательно смотрят на него. Повисает неловкая пауза, и тогда в разговор вступает Джеки, улыбаясь уголком губ: — Навещай Джереми почаще, а то он тоскует, — просит Лисински. Кевин на секунду опешил. "Это всё?", — думает он, удивляясь своим же мыслям. Затем поспешно кивает, мол, конечно. Риманн одобрительно кивает. Хименес указывает на дверь и ещё один ассистент, точнее, ассистентка, Анджела Льюис, быстро открывает дверь. Джереми кивает старейшинам, прощаясь, затем поворачивается к Кевину с улыбкой. — Пойдём? — спрашивает он, и Дэй кивает. Покинув главный зал, они направляются вдоль коридоров. Джереми заметно повеселел, да и Кевин уже не особо переживает. – Ну вот, всё прошло отлично, – говорит Джереми, и Кевин не может с ним не согласиться. Да, всё прошло действительно превосходно. Честно говоря, Дэй ожидал, что всё будет куда хуже из-за стресса, связанного с этим глупым объявлением войны. Пусть старейшины всегда хорошо относились к нему, Кевин всё равно переживал по этому поводу. Давняя привычка, привившаяся ему ещё когда он был в Эверморе. – Ты был прав, – наконец подаёт голос Кевин. Джереми вопросительно приподнимает бровь, и тогда Дэй добавляет: – Они действительно хорошие. Как только Жан оказался у "Троянцев", Кевин переживал, что старейшины не примут его, отдадут обратно прямо в цепкие лапы Рико, и тогда Джереми сказал, что они замечательные и этого не будет. Да, этого действительно не произошло, но Кевин всё равно не был уверен, что если Морияма придут, они не сдадут Моро. Обычно, так бы поступили все: приняли плату и с чистой совестью отдали на верную гибель, но не они. И теперь Кевин окончательно в полной мере убедился в этом. Джереми снова улыбнулся, его ореховые глаза искрили гордостью и радостью. Он не ответил на это, но было видно, что он доволен. — Когда возвращается Эндрю? — вместо этого спросил Нокс, продолжая спокойно идти. Кевин нахмурился, пытаясь вспомнить. Эндрю сказал, что их не будет примерно четыре дня, а может, и все пять. Осталось примерно три дня до прибытия Монстров и Рене. Кевин мысленно удивился, что назвал их "Монстрами", поскольку раньше всегда просто перечислял их. Так народ прозвал компанию Эндрю, в которой был он, его брат-близнец Аарон, кузен Николас и сам Кевин. Дэй даже не совсем помнил, после какого случая это произошло. Может, после того, как Эндрю убил двух вендиго, напавших на Ники? Или после того, как тот прижал к стене какого-то оборотня, приставив к его горлу нож, потому что тот как-то не так взглянул на Аарона? Или… В общем, это не было так важно, как возвращение этой самой компании, — конечно, без него, но зато с Рене. — Через три дня, — ответил Кевин после недолгого раздумья. Джереми кивнул, запоминая. Они повернули за угол, туда, где находилась спальня Жана. Что ж, эти три дня должны пройти весело. Кевин чувствовал легкую тревогу, замаскированную под предвкушение. Без Эндрю все становилось… непредсказуемым. С ним была определенная структура, жесткий порядок, пусть даже он и выражался в молчаливом согласии и выработанных годами привычках. Без него все расползалось, как кисель, утрачивая форму и очертания. Нокс постучался и, услышав разрешение, открыл дверь, и они вошли в комнату. Жан лежал на кровати, уставившись в потолок. В комнате пахло лавандой и чем-то ещё, едва различимым, но точно не принадлежащим этому миру. Вероятно, духи Кэт. Жан вопросительно приподнял бровь, глядя на них. — Старейшины согласились помочь? На губах Джереми расползлась очередная довольная улыбка, и Кевин уверен, что они с Жаном синхронно опустили взгляд на неё, прежде чем так же одновременно отвели его, смутившись, что вообще это завладело их вниманием. — Да. Не знаю, когда всё начнётся и понадобится наша помощь, но уверен, что Кевин нам сообщит, — Джереми переводит взгляд на оборотня, и тот кивает. Повисла тишина. Джереми раздумывал пару секунд, прежде чем предложил: — Может, потренируемся? Например, постреляем из лука? Кевин приподнял бровь, а затем ухмыльнулся. — Хочешь узнать, кто лучший стрелок? Жан закатил глаза. Придурки. Но он все равно согласился с предложением Джереми, кивнув. Джереми вскинул руки, театрально изображая невинность. — Что ты, Кевин! Просто развлечься! И вообще, я уверен, что Жан уделает нас обоих. Кевин фыркнул, но спорить не стал.

***

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, когда они вышли на поляну. Джереми достал из сумки три добротных лука и колчан стрел, распределив их между товарищами. Жан скептически осмотрел свой лук, привыкший больше полагаться на магию, чем на грубую силу. Кевин, напротив, выглядел вполне уверенно, несколько раз натянув тетиву и прицелившись в воображаемую цель. Первым вызвался стрелять Джереми. Выбрав стрелу с ярким оперением, он плавно натянул тетиву и выпустил её. Стрела просвистела в воздухе и вонзилась в мишень, установленную в нескольких десятках метров. Попадание было неплохим, но не идеальным – чуть вбок от центра. Кевин ухмыльнулся, предвкушая свой ход. Да, Джереми был неплохим стрелком, но Кевин был уверен, что превзойдет его. Теперь настала очередь Кевина. Он взял стрелу, тщательно прицелился и выпустил ее. Стрела идеально поразила центр мишени. Джереми присвистнул, признавая превосходство. Настала очередь Жана. Он вздохнул, понимая, что ему придется постараться, чтобы не опозориться. Зато будет чем заняться до возвращения Эндрю. Жан взял свой лук и встал в привычную стойку, целясь. Конечно, как и любой из "Воронов", он был обучен стрельбе из лука, поэтому для него не составило труда попасть так же в центр мишени, как и Кевину. — Ладно, признаю, я проиграл, — театрально вздохнул Джереми, падая на траву. Кевин усмехнулся, а Жан закатил глаза, глядя на это. Тем не менее они расположились по обе стороны от него. — Уже выдохся? — насмешливо поинтересовался оборотень, слабо толкнув Джереми в бок. — Я просто даю вам шанс насладиться моментом, пока еще можете, — проворчал Джереми, закрыв глаза и подставив лицо теплым лучам солнца, пробивающимся сквозь листву. — Скоро я снова буду на коне, и вы будете умолять о пощаде. Кевин мягко усмехнулся, устраиваясь поудобнее. "Да, эти три дня точно будут насыщенными…" — пронеслось в мыслях одновременно у троих.