god save the queer

      В светлом просторном офисе, пропитанном ароматом солёных крекеров и свежего кофе из аппарата, постепенно начинают гаснуть мониторы компьютеров — пятница, конец рабочего дня, и ни у кого нет ни малейшего желания задерживаться хоть на секунду. Наруто сладко потягивается, откинувшись на спинку стула, и краем глаза замечает, как к нему на офисном кресле на колёсиках подъезжает коллега из его же отдела.       — Эй, Узумаки, — Шикамару кладёт ему руку на плечо. — Мы с парнями хотим по пиву перехватить. Ты с нами?       — Конечно! — кивнув, Наруто рывком поднимается со своего места, подхватывая со стола телефон. — Что за бар?       — Киба нарыл какую-то новую забегаловку, — тот косит глаза, указав большим пальцем куда-то за спину. — Отзывов мало, но, судя по тем, что есть, место любопытное.       Ни слова больше: через считанные секунды Узумаки в предвкушении торопится к выходу едва ли не вприпрыжку, периодически озираясь, дабы убедиться, что Шикамару не сильно отстаёт от него. На улице уже ждут Киба и Чоджи, уткнувшиеся в один на двоих телефон и увлечённо что-то рассматривающие в нём.       Дорога до бара занимает не больше получаса пешком; возле входных дверей толпится небольшая предавшаяся разговорам компания — примерно их ровесники, — и Наруто начинает переживать, что они не найдут свободного столика, однако, оказывается, предусмотрительный Киба забронировал им место.       Атмосфера внутри едва ли отличается от любого другого бара: приглушённый свет, достаточно громкая музыка, длинная барная стойка с высокими стульями и абсолютно разнообразный контингент — от шумных студентов, пришедших уже слегка навеселе, до солидных взрослых мужчин в компании своих жён. Приветливый официант провожает их к столику с двумя небольшими диванами по обе стороны от него, где Шикамару устраивается рядом с Чоджи, а Наруто достаётся место возле Кибы. Сквозь толпу снующих туда-сюда людей Узумаки успевает заметить, что сидит напротив сцены, а пространство между ней и рядом столиков представляет собой не иначе как… танцпол? Неужто планируется живая музыка?       — Ты что, притащил нас на какой-то поганый концерт? — Шикамару выглядит совершенно скучающим, пока перелистывает страницы меню, подперев щёку кулаком.       Инузука безразлично жмёт плечами.       — Я притащил нас в какой-то рандомный бар, — отзывается он, обращая взгляд туда же, куда и Наруто. — Брось, интересно будет!       Они заказывают пиво и сет закусок — и, разумеется, ещё один отдельный для Чоджи, — и за оживлённой беседой и громким смехом не сразу замечают, что сцена начинает освещаться прожектором, а музыка сменяется раскатом фанфар.       — Охренеть, смотрите! — Наруто едва не давится ломтиком картошки фри, когда ему наконец удаётся рассмотреть между людскими спинами ослепительно ярко блистающий силуэт. — Пойдёмте на танцпол, оттуда лучше видно!       Увиденное поражает воображение — и это ещё мягко сказано: несмотря на обилие макияжа, густые накладные ресницы и роскошное платье в пайетках, невооружённым глазом видно, что на сцене красуется переодетый мужчина. Узумаки быстро-быстро хлопает Кибу ладонью по плечу, привлекая внимание, чтобы что-то сказать; Шикамару, приподнимая брови в изумлении, бросает беглый взгляд в сторону Чоджи, который коротко усмехается, пригубив пиво. Люди вокруг выглядят совершенно заворожёнными зрелищем — кто-то активно шепчется, кто-то молчаливо переглядывается, но абсолютно каждый человек в этом баре остаётся неравнодушным, явно не ожидав такого зрелища.       — Встречайте нашу первую гостью!       Публика взрывается аплодисментами. Свет ненадолго гаснет, чтобы парой мгновений позже ослепить всплесками стробоскопов. Говоря откровенно, всё, что происходит дальше, впечатляет Наруто уже не так сильно: макияж до невозможности безвкусный, наряды чересчур вычурные, шутки слишком пошлые, а общение со зрителями кажется ему излишне грубым и панибратским. Может, он просто не совсем понимает дрэг-культуру. Может, такое не в его вкусе. Может, требуется немного времени, чтобы втянуться, но, так или иначе, ему больше нравятся те моменты, когда они всем скопом возвращаются за стол, чтобы заказать по новому бокалу и закинуть в рот очередной снек, прежде чем проследовать обратно на танцпол и понаблюдать за происходящим.       По Шикамару тоже не скажешь, что он в восторге, но Узумаки списывает это на его стандартное выражение лица, девяносто процентов времени выглядящее так, словно его заставляют жить эту жизнь. Время от времени он кидает взгляд на Наруто, чтобы покрутить пальцем у виска, легонько толкает Кибу кулаком в плечо или переговаривается о чём-то с Чоджи, под конец срываясь в сдержанное хихиканье.       Единственным из этой четвёрки, кому, судя по всему, по-настоящему нравится происходящее, кажется Киба, не отводящий взгляд в течение всех выступлений.       Возможно, это был далеко не рандомный бар, по счастливой случайности найденный на картах.       Возможно, он прекрасно знал, какое мероприятие планируется.       Так или иначе, пока к концу предпоследнего выступления все испытывают только желание снова разместиться на диванах, у Кибы горят глаза, и он буквально умоляет остаться на танцполе ещё хотя бы ненадолго.       Что ж, в конце концов, Наруто слишком хороший друг, чтобы попытаться под шумок сбежать за компанию с Чоджи и Шикамару.       — А теперь я попрошу вас тепло поприветствовать нашу последнюю гостью. Встречайте, Ребекка Себастьян!       Незнакомец за спиной Инузуки даже не пытается сдержать смешок:       — Чувак что, назвал себя в честь сорта томатов?..       Наруто обращает взгляд в сторону сцены, и глаз невольно цепляется за новую участницу: иссиня-чёрные волосы — притом явно свои! — слегка растрёпаны, блестящее серебристое платье не слишком облегающее, но притом идеально подчёркивающее подтянутую фигуру, а макияж настолько обыденный, что выглядит почти неприлично на фоне всего увиденного ранее — всего-навсего подведённые глаза с чёрной растушёвкой и подкрашенные вишнёвым цветом губы. Узумаки с любопытством привстаёт на носочки, чтобы получше рассмотреть происходящее.       Не то чтобы это выступление разительно отличается от всех предыдущих, но что-то конкретно в этой участнице цепляет Наруто — и до такой степени, что он не в состоянии отвести глаз до самого конца. Взаимодействия со зрителями у актрисы весьма скудные, без идиотских подколов и ненужной болтовни — она лишь двигается с каким-то непередаваемым изяществом, открывая рот под фонограмму и периодически обводя зрителей взглядом, но Узумаки этого достаточно, чтобы в груди что-то тревожно ёкнуло.       Под конец она кланяется, подмигнув кому-то на балконе.       Публика находит это скучным.       Наруто находит это самобытным.       — Мне она понравилась, — делится впечатлениями он по пути к столику и кивает туда, где только что закончилось выступление.       Киба мягко усмехается, в последний раз обернувшись на сцену.       Они допивают пиво; Чоджи помогает расправиться с остатками закусок. Оплатив счёт, все выходят на улицу, с облегчением вдыхая свежий воздух и подставляя лица под лёгкие порывы прохладного ветра. Щёки у Наруто чуть румяные от выпитого и духоты в набитом людьми помещении, и скулы алеют несколько сильнее, когда он вспоминает, как бесстыдно пялился на тонкие руки с серебристыми браслетами, стройные ноги и лицо, которое безумно хотелось бы увидеть без капли макияжа.       От навязчивых мыслей его отвлекает рука Шикамару, похлопывающая по спине.       — Было забавно, да? До встречи, Наруто.       — Да! — Узумаки улыбается во все тридцать два. — До скорого.       К его удаче Киба торопится на прогулку с собакой, поэтому вызывает себе такси до дома, а Чоджи агитирует Шикамару зайти в круглосуточный магазин за чипсами, поэтому Наруто выдаётся возможность провести путь домой наедине с собственными мыслями.       И первой же пришедшей в голову оказывается идея как-нибудь заглянуть в этот бар ещё раз.