lay all your love on me

Дом Поттеров в Годриковой Впадине снова наполнился уютном и теплом, ибо хозяева вернулись вместе с новым членом семьи. Крохотный Гарри Джеймс Поттер, родившийся тридцать первого июля, мирно посапывал на руках у матери, пока его отец старался как можно тише открыть дверь, чтобы не разбудить сына. Джеймс и Лили зашли внутрь и привычный интерьер заиграл новыми красками. Вечернее солнце струилось через окно гостиной, окрашивая мебель в золотые оттенки. Лили расположилась в кресле-качалке, прижимая к груди сына. Она всё ещё чувствовала себя устало, но не хотела расставаться с Гарри. Джеймс расхаживал по комнате, обдумывая один важный вопрос, касающийся крёстных родителей. Они с Лили раннее вскользь обсуждали эту тему, но решили немного повременить и дождаться рождения ребенка. — Ну что, Лили, — начал Джеймс, останавливаясь перед камином и мимолётно глядя на семейные колдографии, — Нам нужно выбрать крёстных родителей для Гарри. Лили встретилась с взглядом Джеймса, и по ее лицу распространилась улыбка. — У нас же уже есть две кандидатуры, разве нет? — усмехнулась Лили, вспоминая их былой разговор. — Конечно, — кивнул Джеймс. — Крёстным отцом, разумеется, будет Сириус. Бродяга давно намекал мне, что готов к этой роли. — О, я не сомневаюсь, — Лили покачивала Гарри, — Ну, а я все так же хочу предложить стать крестной матерью Гарри — Марлин. Всё-таки она моя лучшая подруга. — И это идеальный вариант, — согласился Джеймс, — Марлин заодно и за Сириусом присмотрит. Лили кивнула, радуясь, что в их мире волшебников не такие строгие порядки, как у маглов. Ибо в церкви не приветствовалось, чтобы крестные родители состояли в отношениях. — Осталось только официально сообщить обо всем Сириусу и Марлин, — добавила Лили. — Я приглашу их к нам на выходные, — Джеймс подошёл к Лили, погладив Гарри по волосам. — и при встрече все расскажем им. Джеймс посмотрел на Лили, и в этом взгляде было всё — любовь, надежда и та решимость, с которой они сохраняли свой хрупкий мир, пока магическая война с Волдемортом и его приспешниками продолжалась. Однако жизнь продолжалось, и мрак можно было разогнуть с помощью яркого света. Таким и стал для Джеймса и Лили их маленький Гарри.

***

Через несколько дней Сириус и Марлин трансгрессировали в Годрикову Впадину. Обстоятельства складывались крайне удачно, ибо у Блэка с МакКиннон выдался небольшой отпуск, и они могли отдохнуть не только от дел Ордена Феникса, но от работы в аврорате. Гарри вел себя очень неспокойно все утро, и у Лили только сейчас получилось уложить его спать. — Ну и как вам первые родительские бессонные ночи? — поинтересовался Сириус, садясь рядом с Лили на диван и глядя на спящего Гарри у нее на руках. — Справляемся потихоньку, — ответила Лили и переглянулись с Марлин. Марлин, смотря на них, улыбнулась, отмечая, что малыш очень похож на своего отца. — Гарри — вылитый Джеймс, — сказала Марлин, — Лилс, ты родила копию своего мужа! — Да, мы и правда похожи, — гордо заявил Джеймс, — Только глаза у Гарри, как у Лили. Все четверо несколько минут переговаривались, обмениваясь разными новостями, пока Джеймс, наконец, не перешёл к главной теме. — Сириус, Марлин, мы тоже рады не только вас видеть, но собраться, как в старые добрые времена, — начал Джеймс. — Но пригласили мы вас сюда по особому поводу. — Мы хотим, чтобы вы стали крёстными родителями Гарри, — добавила Лили. — Впрочем, вы об этом и так знаете уже давно. Сириус и Марлин переглянулись, но нельзя было сказать, что они выглядели удивлёнными. Скорее, наоборот, ждали это предложение. — Ну, наконец-то! — Сириус встал, подходя к Джеймсу и обнимая его за плечи, — А я все думал, когда мы снова вернёмся к обсуждению этой темы. — Бродяга, не драматизируй, — Джеймс усмехнулся. — Или ты предпочел бы стать крёстным ещё до рождения Гарри? — А почему бы и нет? — на полном серьёзе протянул Сириус, — У нас как-никак война идёт, мало ли что может случится. — Ладно, не нагнетай, — обратилась к нему Марлин. — Будем надеятся, что война скоро закончится. Мы же узнали про крестражи, и теперь удача на нашей стороне. Сириус кивнул, но не стал больше возвращаться к обсуждению крестражей. Дело заключалось в том, что его младший брат Регулус наконец-то прозрел и решил поделиться столь ценной информацией с Орденом Феникса. Сириус был рад узнать, что у Регулуса наконец-то заработали мозги, но в то же время он испытывал много смешанных чувств по этому поводу. Марлин, будто почувствовав его смятение, сжала его ладонь и ласково улыбнулась. — Наш ответ вы знаете, — сказала Марлин, — Мы будем отличными крёстными для Гарри! — Я в этом нисколько не сомневаюсь, — произнесла Лили, переглянувшись с Джеймсом. Она аккуратно протянула спящего Гарри Сириусу. Тот взял его с особой осторожностью, а Марлин, не говоря ни слова, коснулась крошечной ручки ребёнка, поцеловав ее. В этот момент Гарри проснулся, но вместо того, чтобы заплакать, он довольно улыбнулся и спустя несколько минут снова засопел.

***

Все в Годриковой впадине было подготовлено к обряду. Занавеси задёрнуты, по кругу на полу выложены свечи, и пламя горело ровным серебристым светом. В центре помещения стояла детская кроватка, где мирно лежал маленький Гарри, завёрнутый в мягкое голубое одеяло. Джеймс и Лили, взявшись за руки, стояли у ее изголовья. Напротив них — Сириус и Марлин. — Готовы? — спросил Джеймс, и в ответ все собравшиеся кивнули, встав ещё ближе друг к другу. Лили улыбнулась Сириуса и Марлин, и в её улыбке отражалась вся материнская любовь и доверие. Она первая подняла волшебную палочку, направив её на Гарри. За ней последовал Джеймс. — Как родители по крови и духу, — одновременно говорили Джеймс и Лили, и их слова распространились по комнате, — мы выбираем вас, Сириус Блэк и Марлин МакКиннон, крёстными для нашего сына Гарри Джеймса Поттера. Тонкие струйки золотого и алого света — магия Джеймса и Лили — вырвались из их палочек и окутали детскую кроватку, словно тёплое покрывало. Теперь настал черёд Сириуса и Марлин, и они подняли свои палочки. — Как крёстный отец, — произнёс Сириус, — я клянусь оберегать Гарри и поддерживать на всех этапах его жизни. Пусть свяжут наши души узами этой клятвы. Из кончика его палочки хлынул поток чистого серебристого света, похожий на лунный луч. Он смешался с золотым сиянием родителей, и их магия заиграла новыми оттенками. Все взгляды обратились к Марлин. Она сделала шаг вперёд. Её палочка дрогнула лишь на мгновение, прежде чем она заговорила. — Как крёстная мать, — сказала она, глядя на Гарри, — я клянусь заботиться о Гарри и не оставлять в трудную минуту. Пусть свяжут наши души узами этой клятвы. И её магия синего цвета вырвалась навстречу серебряному свету Сириуса. Два потока переплелись, затем слились с сиянием Джеймса и Лили, и на мгновение всё пространство вокруг кровати заполнилось ослепительной вспышкой. Свет погас так же быстро, как и появился. Свечи на мгновение вздрогнули и снова загорелись ровно. Но в воздухе осталось ощущение свершившегося чуда. Сириус встретился взглядом с Марлин, и в их глазах читалось глубокое, безоговорочное единство. Они были связаны теперь не только близкими отношениями, но и общей клятвой. Джеймс обнял Лили за плечи, и они смотрели на крёстных родителей своего сына. Обряд был завершён. Они давно уже считали себя одной семьёй, но теперь магия скрепила их нерушимыми узами.

***

Прошло несколько лет, и магическая война с Волдемортом благополучно закончилась. Мир волшебников потихоньку восстанавливался, и все привыкали к жизни без бесконечных рейдов и атак Пожирателей смерти. Возрождение началось и в Блэквуде, особняке, принадлежавшем Альфарду Блэку, в который перебрались Сириус и Марлин вместе со своей дочерью Кассиопеей. В саду было хорошо, особенно в тени деревьев. Ибо стояла прекрасная солнечная погода, и от назойливых лучей больше нигде не находилось спасения. Пару дней назад Джеймс и Лили оставили Гарри провести время с крёстными родителями, пока им предстояло решить несколько важных дел. Сейчас трехлетний Гарри, чьи темные волосы были такими же непослушными, как у его отца, с восторженным криком нёсся по лужайке на своей игрушечной метле. Она парила на высоте не более фута, но Гарри все равно испытывал ни с чем не сравнимый восторг. За ним, отчаянно пытаясь догнать, летела Кассиопея. Её светлые вьющиеся волосы развевались на ветру, а в упрямых серых глазах, точь-в-точь как у отца, горел азартный огонек. Её собственная метла, украшенная привязанным к рукоятке бантиком, виляла из стороны в сторону. — Гарри, не так быстро! — крикнула Марлин, принося на веранду поднос с фруктами и лимонадом. — Касси, будь осторожнее! Она расположилась на пледе, но всё её внимание было приковано к двум маленьким летунам. Сириус, лег рядом и смотрел на детей с широкой, беззаботной ухмылкой. — Пусть играют в догонялки, Марлс! С ними ничего не случится, — Он приобнял ее. — Ну, не знаю, — вздохнула Марлин. — Летят невысоко, а мне все равно неспокойно. с того момента, когда Марлин сама стала матерью, ее тяга к приключениям немного уменьшилась, и она очень ответственно относилась к родительским обязанностям. Нельзя было сказать, что Сириус пренебрегал этим. Однако он привык не бить тревогу прежде времени. Пока Сириус и Марлин разговаривали, Кассиопея наконец-то догнала Гарри. — Поймала, — торжествующе закричала она, когда Гарри захотел притормозить и изменить направление. Но Кассиопея успела схватить его за рубашку, и в итоге обе метлы закачались, и дети с визгом рухнули на мягкую траву. Марлин вздрогнула, готовая вскочить на помощь, но Сириус мягко положил руку ей на запястье. — Всё в порядке, — прошептал он. — Смотри, они уже снова веселятся. Гарри и Кассиопея, вместо того чтобы плакать, залились счастливым смехом, сидя по лужайке. Про метлы и полеты они успели забыть, когда увидели мяч, брошенный возле одного из деревьев. Солнце грело, пчёлы пролетали мимо цветов, а с лужайки доносилась беззаботная детская болтовня. Сириус поудобнее устроился на пледе, положив голову на колени к Марлин и глядя на их дочь и крестника. — Какие же они ещё мелкие, — задумчиво протянул он. — А ведь ещё чуть-чуть и получат письма из Хогвартса и уедут учиться. — Не будем торопить события, — Марлин погладила его по волосам. Она наблюдала, как Кассиопея пыталась посадить на голову Гарри пойманную божью коровку и не смогла сдержать улыбки. Как же прекрасен мир без войны, в котором у них и их близких все было хорошо, а дети могли беззаботно смеяться и играть, греясь на жарком солнце.