Вчетвером до конца. Книга первая // Four To The End - Book One

      Утром прозвенело несколько будильников, разбудивших пятерых мальчишек из шести. Когда Ремус выскользнул из постели, он увидел, что Блэк уже встал и одет.       Сонно и растерянно проморгавшись, Ремус понял, где он. Хогвартс. Гриффиндор. Общежитие. Он достал из чемодана вещи и пошел в ванную, чтобы подготовиться к предстоящему дню. Быстро принял душ, переоделся, почистил зубы, вернулся в комнату. Натянул носки и ботинки, даже не заметив, что один носок был оранжевый, а второй синий (и вывернутый наизнанку). Зашнуровал ботинки, потом кое-как разобрался, как правильно завязать галстук. За ночь он стал золотым с алыми полосами, как и его форма. Но завязать пока было проблемой. − Эй, Люпин!       Он обернулся, когда (вроде как) разобрался с галстуком (смотрелось очень криво и по-дурацки). Поттер выжидающе смотрел на него. − Эм….да? – выдавил из себя Ремус. − Ты помнишь дорогу в Большой зал? – улыбнулся Поттер, сверкнув зубами. По бокам от него стояли Блэк и Петтигрю, глядя на Ремуса полными надежды глазами.       «А, вон оно что…» − Ну…кажется, да. − Классно! – воскликнул Поттер. – Мы пойдем за тобой.       Так Ремус заполучил трех утят, шедших за ним. Он лишь частично помнил вчерашний маршрут, однако еще одним побочным эффектом его проклятия было обостренное обоняние, и он мог отследить наиболее часто используемый путь. Вскоре он очутился на первом этаже в Большом зале. Он все время молчал, не желая – или не осмеливаясь – разговаривать с тремя мальчишками позади. Он предполагал, что они сядут порознь. Однако когда он сел, Блэк, Поттер и Петтигрю сели вокруг. Ремус наклонил голову, стараясь не выглядеть слишком взволнованным. − Я рад, что до выходных у нас всего пара занятий, − заявил Блэк, вывалив на тарелку впечатляющую порцию яичницы с беконом. – Хочу осмотреть школу. − Я тоже, − согласился Поттер. – О-о-о! Почта.       В зал влетели совы, бросая письма и посылки студентам. Поттер и Блэк получили по письму. Конверт Блэка был ярко-алым и слегка дымился по углам. Он поднял его, сморщил нос и вздохнул. − Наверное, лучше открыть. − Пока не рванул, − с набитым ртом посоветовал Поттер.       Рванул?! Блэк вскрыл конверт, и это прозвучало действительно почти как взрыв. Раздался женский голос, усиленный магически. Ремус уронил ложку и зажал уши руками, морщась от боли. Все в зале смотрели на Блэка, прислушиваясь к воплям. − СИРИУС БЛЭК, КАК СМЕЛ ТЫ ПОПАСТЬ В ГРИФФИНДОР! ТЫ ОПОЗОРИЛ ИМЯ БЛЭКОВ, УДИВИТЕЛЬНО, КАК ТЕБЕ УДАЛОСЬ УНИЗИТЬ НАС СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ ПРЕЖДЕ! У ТВОЕГО ДЕДУШКИ ЧУТЬ НЕ СЛУЧИЛСЯ СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП, КОГДА ДО НАС ДОШЛА ЭТА НОВОСТЬ! ОЧЕРЕДНОЙ ШАГ НА ТВОЕЙ КРИВОЙ ДОРОЖКЕ! ТЕБЕ ЛУЧШЕ ИСПРАВИТЬСЯ КАК МОЖНО СКОРЕЕ, ИНАЧЕ ТЫ ОБ ЭТОМ ПОЖАЛЕЕШЬ! МЫ НАПИШЕМ ДИРЕКТОРУ И ПОТРЕБУЕМ ПОВТОРНОГО РАСПРЕДЕЛЕНИЯ!       Конверт вспыхнул, на стол полетели хлопья пепла. Несколько студентов рассмеялись, особенно со слизеринского стола. Блэк выглядел абсолютно равнодушным, только пепел со стола смахнул. − Примерно этого я и ожидал, − сказал он, и нахмурился: − Быть перераспределенным же не страшно?       Поттер и Петтигрю пожали плечами. Ремус знал ответ и раздумывал, говорить или нет, но Блэк выглядел таким расстроенным, что он набрался смелости заговорить: − Н-нет. Это… ничего такого.       Блэк, казалось, испытал огромное облегчение, и вновь принялся за еду. − Итак, − Поттер указал на Блэка кусочком тоста. – Ты из семьи Блэков. − К сожалению, − вздохнул он, покачав головой. – Так себе везение. А ты из Поттеров? − Да, − с гордостью ответил Поттер.       Ремус толком не мог поддержать разговор. В семейных именах он мало разбирался. Хоть он и вырос в волшебной семье, однако от него многое скрывали. Это просто шло своим чередом. Фамилию Поттер он узнал, поскольку время от времени натыкался на неё в «Ежедневном Пророке», и предположил, что он из тех Поттеров. − А вы двое? – спросил Поттер у Ремуса и Петтигрю. – Вы оба из волшебных семей? Ваши фамилии мне знакомы. − Ну, я серединка на половинку, − воюя с колбасой, отозвался Петтигрю. – Мама ведьма, а папа маггл.       Теперь все смотрели на Ремуса, ощутившего прилив паники. Сидеть рядом с ними было одно, разговаривать же… − То же самое, только наоборот, − выдавил он. Ему не хотелось общаться. Ему хотелось как можно скорее сбежать из зала. Удерживало его только одно – осознание необходимости вести себя как можно более по-человечески. Конечно, это не безгранично, и сейчас он столкнулся со своим пределом. – Извините, − он съел последний кусочек картофеля, затем схватил рюкзак и вышел из зала так быстро, как это было возможно, не убегая.       «Что со мной не так? − подумал он, останавливаясь в вестибюле. – Неужели это и впрямь так сложно?». Он прекрасно ладил с родителям. С другими людьми не должно быть так трудно. − Погоди… первачок, постой!       Ремус огляделся и увидел выбежавшую из Большого зала префекта, которая вчера вела их. − Я чуть не забыла их раздать. – Она протянула ему лист пергамента, и застеснялась, когда мимо прошел мальчик и улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ: − А, вот, ты не мог бы раздать их своим друзьям? Спасибо, − она сунула ему еще несколько листов и побежала следом за мальчиком.       Ремус опустил взгляд на свое расписание. Друзьям? В руках были еще три экземпляра, поэтому он неохотно вернулся в Большой зал, к Блэку, Поттеру и Петтигрю. − М-меня попросили п-передать вам это, − кое-как выдавил Ремус, бросив расписание перед Петтигрю и поспешил прочь из Большого зала, на этот раз бегом, пока не обнаружил в коридоре лазейку и скамейку. Он осознал, что часть проблемы в общении с посторонними людьми заключается в том, что он всегда слышал от родителей. Слышал настойчивый шепот матери в голове:       «Никаких друзей, ни с кем не сближайся, если ты заведешь друзей, они узнают правду. Ты должен быть в безопасности. А друзья – это опасность!»       Он внимательно просмотрел расписание. Сегодня три урока: трансфигурация, история магии и зельеварение. Последний урок был совместным со Слизерином. Он взглянул на остальные. Травология была вместе с Хаффлпаффом, а астрономия – с Рейвенкло. Он предположил, что остальные занятия были в дружественной гриффиндорцам компании. В расписании были указаны имена преподавателей, что было очень кстати.       «Профессор МакГонагалл, профессор Биннс и профессор Слагхорн сегодня», − мысленно отметил он, гадая, какими они будут. МакГонагалл казалась довольно строгой и суровой, однако трансфигурация была одним из немногих предметов, которых он ждал с нетерпением. Как и историю. Он уже прочитал весь учебник, поэтому было очень любопытно, каковы же будут лекции Биннса. Зельеварение… тут он был ни в чем не уверен. Ему не нравилось, когда отец дома готовил зелья, запах ингредиентов разносился по всему дому.       Он просмотрел другие уроки. Профессор Флитвик по заклинаниям, профессор Спраут – травология, профессор Спринг – астрономия, и… профессор Деденн. Он коснулся имени, указанного рядом с защитой от темных искусств, размышляя, какой она будет. Он знал, что Дамблдор просветил кое-кого из персонала, и предполагал, что эта преподавательница была одной из них. Конечно, сказал, как он мог не сказать? Она, вероятно, все равно бы вскоре догадалась. Ремус сложил расписание и спрятал в рюкзак. Он не знал, кому известна правда о нем, хотя подозревал, что МакГонагалл как заместитель директора (и декан его факультета) была в курсе. Возможно, она могла рассказать кому-то еще. И с этими людьми ему надлежит быть особенно осторожным. Вздохнув, он закинул ноги на скамью и крепко обхватил колени. Он надеялся, что хорошо умеет врать и обладает развитыми актерскими способностями. Сколько он себя помнил, родители вбивали ему в голову, что все нужно держать в секрете, скрывать, лгать, притворяться. Просто ему никогда не приходилось этого делать, ведь он не общался ни с кем, кроме родителей. В поезде было легко вешать лапшу на уши тому парню, Джерроллу, и он решил, что ложь легко ему давалась. Конечно, лгать придется не только большинству преподавателей, но и студентам. Всем, с кем он столкнется. Если кто-нибудь узнает, если догадается…       Он изо всех сил старался выкинуть из головы эту мысль. Думать об этом сейчас не хотелось. Хотелось сосредоточиться на первых двух днях занятий, а потом наступят суббота и полнолуние, тогда он справится со своими эмоциями (ему виделась жестокая шутка в том, что луна появилась как раз перед занятиями. Он знал, сколь сильно мир ненавидит его, и просто принял очередной удар).       Спустя некоторое время он понял, что совсем скоро начнутся занятия. Почти весь завтрак он просидел в вестибюле, думая о своем. В животе слегка заурчало, но он был слишком напуган, чтобы вернуться за едой, слишком напуган, чтобы находиться в обществе других студентов, в основном мальчишек, жаждущих с ним поболтать. Он надеялся, что за обедом сможет найти место подальше от них и их вопросов.       «Понятия не имею, куда иду», − понял Ремус, идя по коридору. Студенты ходили туда-сюда, однако он боялся их спросить. Наконец, он обратился к портрету, где найти класс трансфигурации, ему показали лестницу и указали на коридор. Выйдя, он на миг подумал, не шутка ли это, однако увидел двух первокурсниц Гриффиндора, идущих по двору. Ремус перекинул рюкзак через плечо и пошел дальше. − Ой! – он врезался в стену, когда мимо пробежали двое: конечно, это были Блэк и Поттер. − Сюда! – настаивал Поттер, убегая. − Иду! – обещал Блэк, преследуя друга.       Ремус, было, двинулся вперед, но его чуть не сбил с ног Петтигрю, намеревавшийся догнать двух черноволосых мальчишек. Петтигрю, по крайней мере, извинился за то, что врезался в Ремуса. Он посмотрел им вслед и продолжил путь, на этот раз прислушиваясь, не бежит ли еще кто-нибудь, но благополучно добрался до класса и занял место впереди. Он хотел сидеть сзади, чтобы не мешать другим, но ему хотелось все видеть и слышать (это было возможно даже во дворе). Жажда знаний пересилила его скрытность.       Профессор МакГонагалл стояла возле своего стола, пристально глядя на каждого входящего студента. − Мистер Люпин, у вас галстук неправильно завязан, − сказала она, когда он проходил мимо. Поскольку она также прокомментировала неопрятность трех других студентов (включая Поттера, который галстук вообще завязать не потрудился и выглядел так, будто понятия не имел, что такое расческа), Ремус понимал, что досталось не только ему. Он попытался поправить галстук, но тот стал еще кривее. − Трансфигурация – одна из самых сложных и опасных наук, и я жду, что вы отнесетесь к ней с уважением. Любого нарушителя я попрошу покинуть класс. – Она сердито взглянула на задний ряд, где – Ремус слышал – шептались Блэк и Поттер. Они немедленно замолчали, и МакГонагалл быстро превратила свой стол в маленького пони. Студенты восторженно вздохнули и зааплодировали. Она превратила его обратно, затем откашлялась и начала длинную лекцию о важности правильного понимания заклинаний, их корней, значения, произношения, лингвистической дисциплины… Она говорила долго, Ремус старательно конспектировал. Наконец, она раздала всем по спичке, чтобы они попытались превратить её в иголку.       Ремус уставился на спичку и глубоко вздохнул. До этого он всего несколько раз колдовал случайно и пару раз нарочно (ну, наполовину, как тогда, стащив банку с печеньем за спиной у матери). А сейчас он впервые полностью осознанно произнесет заклинание. Он откашлялся и еще раз вздохнул. − Acus forma! – он взмахнул палочкой так же, как показала МакГонагалл, и был разочарован, когда ничего не произошло.       Надо еще раз попробовать. - Acus forma! – на этот раз он ткнул палочкой в спичку. Ничего. На миг он углядел в этом подтверждение, что ему здесь не место. «Чего я ждал? Я ведь даже не человек, как у меня может получиться?» Однако, оглядевшись, он увидел, что ни у кого не получилось. Сидевшая рядом Эванс просто смотрела на свою спичку выпученными глазами.       Затем… − Мистер Блэк! Как, черт возьми, вы… − МакГонагалл метнулась в дальний угол класса, и все обернулись, чтобы увидеть пылающее за партой Блэка пламя. − Профессор, это спичка, вам не в чем меня обвинить, − возразил Блэк, когда МакГонагалл взмахнула палочкой, гася огонь. Она положила на парту новую спичку и вернулась к своему столу.       Ремус прикусил нижнюю губу и попытался вновь, сосредоточившись так, что на лбу выступили капельки пота. Вскоре он посерел и взмок. МакГонагалл взглянула на него и постучала по столу. На парте по-прежнему была спичка, но теперь она стала металлической. − Превосходно, мистер Люпин, − сказала она. Единственным, кого она еще отметила, был Поттер – его спичка оставалась спичкой, но стала очень тонкой и острой. – Замечательно, мистер Поттер.       МакГонагалл задала объемное эссе на дом и распустила студентов. − Мистер Люпин, можно вас попросить остаться на минутку? − О-о-о, у кого-то неприятности! – пропел Блэк, когда они с Поттером проходили мимо. − Что ты натворил, Люпин? – спросил Поттер, но МакГонагалл прогнала их прочь. Ремус сидел за партой, гадая, что же. Неужели кто-то обо всем догадался и пошел к МакГонагалл? Неужели его уже хотят отчислить? Дамбдор понял ошибочность своего поступка?       Очередная жестокая выходка вселенной?       Он молча дождался, пока уйдет последний студент, а МакГонагалл закрыла дверь. − Я… я… нарушил какое-то правило, профессор? – дрожащим голосом произнес он. − Нет, конечно, − с улыбкой ответила МакГонагалл, усаживаясь за свой стол. – По крайней мере, насколько мне известно. Я лишь хотела спросить, все ли у вас хорошо, мистер Люпин? Насколько я понимаю, здесь все отличается от жизни дома. − О… э−э… да. Я… я… да, − он подыскивал слова, не зная, что сказать. – Это с−сложно, а ведь это только первый… − Понятно, − она сложила руки на столе и опустила подбородок, чтобы взглянуть на него поверх очков. – Через несколько минут у вас будет история магии, так что не буду задерживать. И хотела сказать, чтобы после зельеварения вы дождались меня в Больничном крыле. Нам нужно обсудить кое-какие вопросы. Понимаю, это позднее уведомление, я бы предпочла подождать до субботы, но, поскольку в субботу полнолуние…       Ремус сглотнул и опустился на свое место. − Д-да, профессор. − Больничное крыло находится на первом этаже, в конце северо-восточного коридора. Удачи вам на остальных занятиях, − Ремус встал, поняв, что его отпускают. – А, и, мистер Люпин? – окликнула она, когда он направился к двери. Он остановился и обернулся, ожидая каких-нибудь неприятностей. – Сегодня вы хорошо показали себя на уроке. Я весьма впечатлена.       Ремус, сияя, вышел из класса. ***       История магии оказалась огромным разочарованием. Он едва не опоздал и успел вовремя лишь благодаря дружелюбному призраку. И все это ради того, чтобы обнаружить в классе еще одного призрака. Профессора Биннса. Он сделал перекличку, переврав почти каждое имя (услышав «Ремингтон Лондон», Ремус не сразу сообразил, что это он). После этого Биннс принялся шутить, и никто не понимал, куда смотреть в учебнике. Ремус лихорадочно листал книгу, пока не наткнулся на упомянутое имя, потом поискал его в указателе и нашел нужную страницу. Он принялся конспектировать, хотя большая часть содержимого лекции была из учебника. Все равно. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.       Сорок пять минут спустя гриффиндорцы, спотыкаясь, вышли, большинство из них были полусонные. Ремус услышал, как Спиннет сказал, что и впрямь заснул, а Блэк и Поттер говорили, что в следующий раз надо захватить колоду карт, раз такой урок. − А тебе понравилось, Люпин? – спросил Блэк, останавливаясь, чтобы взглянуть на маленького мальчика. – Ты столько записывал.       В его голосе было нечто дразнящее, отчего Ремус покраснел. Он прижал рюкзак к груди и быстро зашагал по коридору. − Вот чудак, − услышал он тихий голос Поттера (не предназначавшийся для его ушей). Ремус пошел быстрее, его щеки пылали, когда он задался вопросом, не был ли он чудаком.       «Вероятно, ты слышишь это не в последний раз, − подумал он, пытаясь вспомнить дорогу в Большой зал. – Так или иначе, ты в любой случае изгой. Привыкай…»