Вчетвером до конца. Книга первая // Four To The End - Book One

      Едва ушла МакГонагалл, все живо загомонили. Их голоса накладывались друг на друга и становились все громче, отчего у Ремуса слегка разболелась голова, поскольку у него был очень острый слух. Он сделал несколько шагов в сторону, желая незаметно исчезнуть. Большинство студентов обсуждали факультеты, хвастаясь, чей лучше. Между несколькими студентами вспыхнули споры, когда они заранее определяли, на какой факультет попадут. Гриффиндор! Хаффлпафф! Рейвенкло! Слизерин!       Ремус смутно знал о факультетах и их соперничестве из «Истории Хогвартса» (прочитанной трижды), а также нескольких других книг. Он вырос не в Хогвартсе, поэтому такие вещи были выше его понимания. Ему было известно (вроде) о том, что некоторые семьи были весьма критичны по отношению к факультетам, куда попадали их дети. Это было предметом фамильной гордости. Ремус знал, что его родителям было все равно, куда он попадет, лишь бы он следовал их заветам. И он планировал оправдать их ожидания.       МакГонагалл вернулась, чтобы забрать студентов, бросила отчаянный взгляд на Очкарика с растрепанными волосами, и повела их в Большой зал. Ремусу стало не по себе, когда он вошел внутрь, и он остановился, им овладел абсолютный страх. Девочка позади мягко подтолкнула его, и он, спотыкаясь, двинулся вперед, опустив голову и борясь с тошнотой. Старшекурсники пристально наблюдали за шаркающим новичком.       «Они смотрят не на меня, а на всех…но ощущение, будто только на меня!».       Все перевели взгляд на табурет, на котором находилась большая древняя шляпа. Все молчали и не шевелились, и Ремус задался вопросом, что должно произойти дальше, как вдруг шляпа раскрылась и начала петь. «Я вижу вашу тревогу, И лица, коих много. Но спрячьте опаску И послушайте сказку. Мне ведомы ваши сердца, И умы – трудяги иль хитреца. Моя задача найти вам путь, В ваших сердцах тяжело не утонуть. Те, кто слывет умниками, Ищут смышленых спутников. Ваша дорога лежит в Рейвенкло, Туда, где острому уму тепло. А может, вы смелы, Рыцарственны и храбры? Вас тропа ведет в Гриффиндор, В златогривых львов дозор. Кто знает, может, вы очень проворны, Хитры и не слишком покорны? Ступайте в дружный Слизерин, Полный находчивых паутин. Напоследок скажу про трудяг, Чей запал никак не иссяк. Хаффлпафф ваше место, Терпения и преданности фиеста. Садитесь прямо, наденьте меня, Не подведет вас сердец броня. Уж конец моей глупой песни, Распределение, будьте любезны!»       Все в зале громко зааплодировали, но среди первокурсников в ладоши захлопали лишь один или два человека. Ремус стоял неподвижно, его руки были сжаты в кулаки, он пытался унять дрожь. Он надеялся, что никто не обращает на него внимания. Он заметил еще нескольких неуверенных студентов, и почувствовал себя не таким жалким.       Он почувствовал, как кто-то сжал его руку, резко поднял голову и столкнулся со взглядом блестящих зеленых глаз. − Все в порядке, я тоже боюсь, − с улыбкой сказала девочка. Это она слегка подтолкнула его к дверям, когда он замер. Он не знал, что ответить, просто чуть улыбнулся и слегка прислонился к её плечу, не желая признаваться, как это помогло. Он знал, что не должен этого допускать, не должен позволять кому-то прикасаться к себе, но поддался приятному чувству.       Профессор МакГонагалл начала зачитывать имена из списка, приглашая студентов пройти Распределение. Они усаживались на табурет, им на голову надевали Шляпу, и через несколько секунд или пару минут Шляпа громко выкрикивала название их факультета. − Блэк, Сириус!       Ремус наблюдал, как Фейерверк откинул назад черные волосы и, задрав нос, направился к табурету. Кто-то за спиной Ремуса шепнул что-то о Слизерине, однако примерно через полминуты Шляпа раскрыла поля и воскликнула: − ГРИФФИНДОР!       Тех, кто прошел Распределение прежде, приветствовали старшекурсники. Однако Сириусу досталось лишь несколько рассеянных хлопков. И их авторы тут же успокоились, поняв, что они одни. Почти все гриффиндорцы выглядели ошеломленными. Весь зал будто погрузился в тишину, когда Блэк снял Шляпу и застыл, явно шокированный приговором. С украшенного зеленым и серебром стола поднялось яростное шипение. Кто-то громко объявил: «Шляпа сошла с ума», еще кто-то на весь зал воскликнул: «Предатель». Это слово эхом разнеслось по залу, несколько других голосов шепотом подхватили: «Предатель…». МакГонагалл пристально посмотрела на слизеринцев и положила руку на плечо Блэка, возвращая его к реальности. − А теперь идите за свой стол, − шепнула она ему на ухо. Этого никто не услышал, кроме Ремуса с его проклятущим слухом.       Блэк осторожно положил Шляпу на табурет, развернулся к зеленому с серебром столу и воскликнул: − ВЫКУСИ, СЛИЗЕРИН!       Волосы взметнулись, когда он почти вприпрыжку направился к ало-золотому столу. Ответом ему стали несколько свирепых взглядов, шепот за слизеринским столом усилился. Никто за столом Гриффиндора не аплодировал, когда Блэк сел, высоко подняв голову и пристально глядя на Очкарика. Тот был единственным человеком в зале, который аплодировал и свистел Блэку, игнорируя все взгляды.       После этого странного Распределения прозвучали другие имена. У Ремуса подкашивались ноги по мере приближения списка к его собственной фамилии. Особенно, когда вызвали девочку, прислонившуюся к нему. − Эванс, Лили! − Удачи, − прошептала она Ремусу и вышла вперед. Ей потребовалось всего пять с половиной секунд, чтобы попасть в Гриффиндор.       Студентов вызывали в алфавитном порядке.       «Я не смогу, − подумал он, когда Эвелин Ландерс очутилась в Хаффлпаффе. − О чем я думал?! − и Клара Литтс отправилась в Рейвенкло. − Не надо было сюда приезжать, это огромная ошибка», − промелькнуло в голове, когда Янус Ловелл попал в Рейвенкло. − Люпин, Ремус! – он чуть не потерял сознание, на миг у него закружилась голова, он не мог сосредоточиться. МакГонагалл приподняла брови. – Люпин, Ремус? – повторила она. Ремус не мог пошевелиться.       «Мне здесь не место…»       МакГонагалл уставилась прямо на Ремуса и в третий раз произнесла: − Люпин, Ремус?       Студент, стоявший позади Ремуса, сообразил, что вызывают его и подтолкнул его посильнее, чем прежде Эванс. Ему пришлось пробираться под чьи-то смешки. Он медленно сел на табурет, Шляпа сползла ему на глаза.       «Ну, что у нас тут? − прошептал на ухо тоненький голосок, отчего он подскочил. − Маленький оборотень. – Ремус оцепенел от ужаса. Он знал, что Шляпа может заглянуть в сердце, но такого все же не ожидал. Он подавил желание сорвать Шляпу и сбежать. – Да, я все вижу, волчонок, − Ремус задрожал, гадая, объявит ли Шляпа, кто он есть. – Нет. Я никому не скажу. Я никогда не раскрываю чужие тайны. Но давай перейдем к делу. У тебя есть ум и талант, ты мог бы попасть в Рейвенкло. Возможно, в другой вселенной ты там очутишься. Однако судьба раздала тебе другие карты. Ты оборотень. Требуются огромная смелость и незаурядное мужество, чтобы пройти через то, через что довелось пройти тебе, и прожить уготованную тебе жизнь, дитя Луны. Так что, без сомнения, ГРИФФИНДОР!»       Последнее слово Шляпа произнесла громко, и Ремус вновь подскочил, затем стянул её, стараясь не расплакаться. Он не ожидал, что это будет…так. Что шепотом скажут, кто он есть. Что он услышит, как кто-то, кроме родителей ясно произносит это слово, превращающее его в ужасного монстра.       Он помчался к столу Гриффиндора, не обращая внимания на машущих ему Блэка и Эванс. Вместо этого он нашел укромный уголок возле дверей. У него тряслись колени, пока он делал вид, что его интересует Распределение. В какой-то момент он посмотрел на стол на возвышении, его взгляд встретился с бледно-голубыми глазами Дамблдора. Он коротко улыбнулся Ремусу и вновь устремил внимание на церемонию. − Поттер, Джеймс!       Очкарик с важным видом взобрался на табурет. Это было одно из самых быстрых распределений за вечер. Едва Шляпа коснулась его головы, как тут же объявила его гриффиндорцем. Поттер ослепительно улыбнулся и радостно помчался к Блэку. Они дали друг другу «пять», заняли свои места и проболтали до конца церемонии, будто никого больше кругом не существовало.       Наконец, последнего студента распределили. Дамблдор поприветствовал всех и представил нового преподавателя Защиты от Темных Искусств (ведьму средних лет профессора Деденн), прежде чем объявить о начале праздника. На всех столах появились кушанья, несколько первокурсников и магглорожденных студентов постарше радостно ахнули. Ремус в поезде очень проголодался, но теперь ему было просто плохо.       «Оборотень, оборотень, оборотень», − пульсировал в голове голос Шляпы. Он опустил глаза, чтобы не разрыдаться, не взбеситься или просто не сбежать. Волк внутри побуждал его к побегу. Кто-то о чем-то его спросил, он что-то бессвязно пробормотал в ответ, после этого положил еду на тарелку, в основном чтобы себя отвлечь. Остальные преспокойно ели (кроме Поттера, удерживающего ложку на носу), в то время как Ремус перекладывал еду на золотую тарелку.       Несколько вскриков заставили его вновь поднять голову. Он увидел, как призрак, сидевший рядом с Эванс и парой других первокурсников, почти полностью снял голову с плеч. Мгновение она так и висела, пока он не вернул её на место. Первокурсники смотрели на него со смесью испуга и благоговения. − Почти Безголовый Ник, − пояснил старшекурсник напротив Ремуса, заметив его пристальные взгляды.       Ремус моргнул, отвлекаясь от призрака. − Его так зовут?       Похоже, в этом мире магия была ключом к человеческому общению. − Ну, зовут его сэр Николас, но все зовут его Почти Безголовый Ник, − вмешался студент, сидевший слева от Ремуса.       «Грубовато, − подумал он, с интересом наблюдая за призраком. – Надо будет узнать его настоящее имя. Если, конечно, ему не нравится прозвище. Хотя оно не слишком приятно».       Он видел призрака лишь раз в жизни, и не был уверен, настоящий ли то был призрак или же полтергейст. Призраки казались ему очень интересными живыми… ну, то есть не живыми, но историческими явлениями! Они столько видели и знали… Ремусу не терпелось познакомиться с сэром Николасом и другими призраками школы. Вот с ними он мог бы подружиться, правда?       За ужином Ремус почти ничего не ел, но оживился, когда появился десерт. Сладости были его слабостью, особенно шоколад, и, Мерлинова борода, шоколадный торт. Он был вкуснее, чем торт его мамы (конечно, он ей об этом не скажет!). Он съел два огромных куска и с удовольствием принялся за мороженое.       Когда десерт исчез, Дамблдор встал и объявил несколько правил. Вход в лес был запрещен, магию в коридорах использовать было нельзя, в каждой гостиной был вывешен свод правил, поэтому, дорогие первокурсники, пожалуйста, обратите на них внимание, а на второй неделе семестра состоится тренировка по квиддичу. − А еще за лето профессор Спраут вырастила довольно редкий и интересный экземпляр. Он называется Гремучая Ива. Поясняю для тех, кто не догадался, исходя из названия: она бьет любого, кто приблизится. Сильно бьет, так что держитесь подальше, если не хотите пополнить ряды призраков Хогвартса.       Силой магии Дамблдора в воздухе появились слова школьной песни и все принялись подпевать, невзирая на отсутствие мелодии. Ремус пробормотал их так тихо, что его никто не услышал. Сидевшие за столом Блэк и Поттер компенсировали это с лихвой, выкрикивая слова на мотив популярной волшебной песни. Прижимая ладони ко рту рупором, чтобы их голоса звучали еще громче.       Ремус очень надеялся, что ему не придется делить с ними общежитие. Из «Истории Хогвартса» он знал, что комната может вместить до шести студентов.       «Ничего себе», − подумал он, сообразив, что в Гриффиндоре всего шесть мальчишек.       Если школа по какой-то причине не предоставит им две комнаты, его (будущими) соседями станут ребята, которые веселятся, забрасывая петарды в занятый туалет. Он оглядел остальных троих мальчишек. Пухленького паренька, сидевшего с Блэком и Поттером, звали Петтигрю. Ремус запомнил его в основном потому, что Распределение Петтигрю заняло больше пяти минут, дольше, чем остальных студентов (Ремус слышал, как некоторые шептались за столом, называя его Шляподум). Он был рад, что в его случае это было не так долго… Фамилии двух других мальчиков начинались на С, однако Ремус не мог их вспомнить. Один был белым и выглядел довольно зловеще, а второй, темнокожий, казалось, бы сильно подавлен происходящим.       За пределами Большого зала префекты собирали первокурсников, чтобы отвести в гостиные. Девушка, отвечающая за гриффиндорцев, устроила им небольшую экскурсию по замку. Ремус держался в хвосте, стараясь оставаться незамеченным. Он боялся гостиной и общежития. Наличие соседей его абсолютно не радовало. Худшим во время пребывания в Хогвартсе ему казались будущие попытки скрыть свой секрет от мальчиков, с которыми он будет жить.       Они петляли по замку, поднимаясь все выше и выше. Ремус сонно пытался запомнить дорогу. Наконец, они остановились, как ему казалось, на седьмом этаже. Направились в конец коридора, где висел портрет крупной женщины, облаченной в розовое платье. Префект выступила вперед и произнесла: − Колесница Гелиоса.       Портрет распахнулся, открыв круглую дыру в стене, и, когда студенты принялись пролезать внутрь, Ремус не мог не подумать:       «В норе жил хоббит. В дыре в стене жили гриффиндорцы».       Он вошел последним, ему было трудно протиснуться, и он тут же рухнул на пол. Префект помогла ему подняться, и тут же свирепо уставилась, как дородный гриффиндорец из поезда хорошенько стукнул Блэка. − Джеролл, в чем дело? – спросила префект. − Этот мелкий сопляк подбросил мне петарду в поезде, − рыкнул он, слегка встряхнув Блэка. Блэк выглядел абсолютно равнодушным к происходящему, совсем не так, как в поезде. − Ладно, завтра его побьешь, − вздохнула префект. – Я провожу экскурсию, не мешай.       Джеррол отшвырнул Блэка и указал пальцем: − До завтра, Блэк, − и взбежал по лестнице.       Префект пристально посмотрела на Блэка, прежде чем опасливо взглянуть на остальных. − Я была бы признательна, если бы не встревали в неприятности. На случай, если вам никто не объяснил, каждый год факультет, набравший наибольшее количество баллов, выигрывает Кубок Школы. В прошлом году выиграл Хаффлпафф, а в этом я бы хотела, чтобы победили мы. В случае, если вы попадете в переплет, то лишитесь баллов. − Она поправила очки и кивнула: − Вон там общежитие для девочек, а там – для мальчиков. Спокойной ночи!       Шестеро новичков поднялись по башне и нашли дверь с надписью: «Первокурсники». Впереди был Поттер, он-то её и открыл. Их взору представилась круглая комната, из окон которой открывался вид на озеро и огромный лес. Каждая кровать с балдахином была занавешена толстыми бархатными шторами по бокам, в изножье стояли их сундуки. Блэк тут же начал жаловаться. − Эй, Стразерс, давай кроватями поменяемся, − предложил он. Дэвид Стразерс, вспомнил Ремус по Распределению. Однако прежде чем Стразерс успел как-то отреагировать, Блэк принялся тащить чемодан. − Оставь в покое мой чемодан! – воскликнул Стразерс, но Блэк не успокоился, пока не поменял их местами. Причина была предельно ясна: кровать Блэка теперь будет по соседству с Поттером. И с Ремусом, что его слегка встревожило.       Поттер и другой мальчик (Спиннет, смутно припомнил Ремус, который зловеще выглядел) принялись раздеваться прямо здесь. Стараясь не паниковать, Ремус достал из чемодана пижаму и поспешил вон, чувствуя себя невероятно неловко. Он ненавидел свое тело и не хотел, чтобы кто-нибудь видел его без одежды (не говоря уже о шраме на руке), потому скрылся за дверью с надписью: «Ванная для первокурсников». Она была большой, рассчитанной на определенное число детей. Здесь было несколько туалетных кабинок, раковин и душевых. Там можно переодеться, туда он и направился.       «Гриффиндорец, − думал он, складывая форму и принявшись облачаться в пижаму. – Теперь ты гриффиндорец. Потому, что ты оборотень. А не будь я оборотнем, я бы попал в Рейвенкло? Это значит, что мне место в Рейвенкло? Но так как я монстр, то я гриффиндорец…» Шляпа назвала его смелым и мужественным, но, по его мнению, это было неправдой. Не был он ни храбрым, ни смелым. Он был жалким, слабым, грустным и напуганным. Даже не человеком. «Смелый… тогда уж жестокий».       Он собрал вещи, прокрался обратно в комнату и забрался в свою кровать. Стразерс, Спиннет и Петтигрю лежали у себя, а Блэк и Поттер сидели на кровати Поттера, весело болтали о чем-то, делясь шоколадным тортом, стащенным из Большого зала.       Ремус привык к звукам леса рядом с домом. Теперь он слышал дыхание других людей, один из них тихонько похрапывал, а Поттер и Блэк продолжали разговаривать. Они шептались, но Ремусу казалось, будто они говорят в полный голос. Они смеялись над шуткой в поезде и над будущими шалостями. Они долго обсуждали различные виды розыгрышей и приколов, купленных в Косом переулке – навозные бомбы, зудящий порошок, зелье для окрашивания волос, вонючие гранулы и мыло из лягушачьей игры. Они смеялись, шептались и болтали, пока тянулась ночь. − Друзья навек? – спросил Поттер. − Друзья навек, − после секундной паузы согласился Блэк.       Ремус перевернулся, натягивая подушку на голову, пытаясь их заглушить. Он гадал, каково это, когда у тебя есть такой человек. С которым можно поболтать, посмеяться. Друг. Он гадал, каково это – иметь друзей. У него никогда не было настоящих друзей. Его друзья были в книгах. Он почти никого не знал, кроме родителей. Единственным человеком, с которым он был знаком, была пожилая женщина, владелица антикварной лавки, где работал его отец (она подарила ему леденец на палочке). А больше никого, хотя родители иногда водили его по магазинам. Нет, его миром были книги. Он не знал, как заводить друзей или каково быть чьим-то другом. Он знал, как это бывает в книгах, но не в реальной жизни.       «И никогда не узнаешь, − напомнил голос. – Тебе известны правила. Никаких друзей. Это небезопасно».       Он свернулся калачиком, натянув подушку на уши, и, наконец, погрузился в беспокойный сон, полный туманных кошмаров и далекого воя. Некоторое время он ворочался, и в конце концов проснулся, тяжело дыша. Волосы и пижама прилипли к мокрому от пота телу, по щекам струились слезы. Он довольно громко всхлипнул и начал тереть глаза, пытаясь осознать, где он.       «Я хочу домой, мне здесь не место. Мне здесь не нравится. Я монстр. Я недостоин быть здесь, что бы там ни говорил Дамблдор».       Ремус сдавленно всхлипнул и прикрыл рот рукой, чтобы никого не разбудить. Как только ему удалось успокоиться, он раздвинул шторы и взглянул в окно на почти полную луну, висящую в небе. − Я хочу домой, − прошептал он падавшему свету. Спустя всего пару дней этот свет станет его врагом…       Вздохнув, он задернул шторы, вновь устроился поудобнее, и вскоре вновь очутился в темных объятиях сна.