Больше проблем, чем ты стоишь

      Амане не ревновал. Ну ладно, ревновал. Но он старался не поддаваться. И теперь, оказавшись в самой гуще, понял, насколько это сложно.              На кафедре лекционного зала профессор монотонно вещал о структуре уроков естествознания для старшеклассников, и Амане никогда ещё не слышал, чтобы человек звучал так, будто он — рой пчёл. Он не мог удержать ни слова. Амане прикусил губу и уставился на пустую страницу в тетради, будто мог заставить её работать угрозами.              «…важно формировать представление о том, что ошибка — это просто ещё один шаг научного метода…» Амане постучал ручкой по бумаге и попытался взять себя в руки. Под партой его нога тряслась без остановки. Он типа мечта, ну и что? Она так говорила о многих. Чёрт, она даже говорила так о пикселях в своих симуляторах свиданий. То, кого Ясиро считала «горячим», имело мало общего с реальностью.              Просто она так устроена. Ясиро была влюблена в саму идею любви. Она и сама ему это говорила — по крайней мере, осознавала.              Но всё равно.              Казалось, что злобная вселенная увидела его планы сделать для неё что-то приятное — потому что он был тряпкой и любил её до потери инстинкта самосохранения — и просто швырнула ей нового краша недели прямо в руки, чтобы поиздеваться. Амане сжал переносицу. Голова болела.              «…эксперименты и выводы —» Он не понимал, почему это всё ещё так цепляет. У него было пять лет, чтобы разобраться в себе. И вообще, ничего ведь не происходит. Ясиро влюблялась во всё, что двигалось — за исключением одного примечательного случая — но это не значило, что ей кто-то отвечал взаимностью. Весь прошлый вечер, пока готовила себе ужин, она жаловалась Аой по громкой связи на свои безнадёжные перспективы. Судя по всему, всё было довольно печально.              Амане потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы промолчать, когда Ясиро призналась, что готова снова активировать свои приложения для знакомств, а Аой — злобная ведьма, какой она и была — с очень прозрачным намёком предложила «посмотреть поближе».              Нога Амане затряслась ещё сильнее. Он знал, что Аой — прирождённая сплетница, но её талант совать нос куда не надо был по-настоящему впечатляющим. Единственный человек, кого он знал, кто был ещё более назойливым — это Цукаса. Цукаса, чьи вмешательства обычно выражались в запуске откровенно ложных слухов просто ради того, чтобы посмотреть, как далеко они зайдут.       Боже, спаси их всех, если Цукаса и Аой когда-нибудь подружатся по-настоящему.              Вокруг него зашевелились одногруппники, собирая вещи. Амане моргнул. Он что, серьёзно провёл последние полчаса пары, мрачно предаваясь самокопанию? Что с ним не так?              Он поморщился и закинул сумку на плечо. Прежде чем снова начать накручивать себя, нужно было решить, что приготовить на ужин. Запасы у них были пугающе скромные, так что придётся сначала заглянуть в магазин. Он очень надеялся, что Ясиро не вернётся слишком рано. Иначе придётся отбиваться от неё, пока готовит. Она любила помогать — и если не была занята чем-то другим или они не ели по отдельности, то обязательно пыталась влезть и внести свою лепту.              Она, похоже, не понимала, что ему просто нравилось делать для неё что-то хорошее. Раньше, до того как они начали жить вместе, это было проще — можно было остаться помочь с домашкой или «случайно» купить лишнюю булочку и отдать ей без лишних вопросов. Теперь даже если он мыл посуду не в свою очередь, его могли отчитать за нарушение графика дежурств.              Амане прищурился, выходя на блеклое дневное солнце, и направился к корпусу естественных наук, чтобы просидеть в общей преподавательской и целый час делать вид, что составляет планы уроков. Он надеялся, что там не окажется других ассистентов — не хотелось, чтобы кто-то видел, как он ломает голову над ужином. Ничего сложного, конечно. Он не был выдающимся поваром — точно не таким, как Коу, что поначалу его раздражало, но теперь он с этим смирился.              Честно говоря, поначалу его бесило всё, что касалось Коу. Амане знал, как выглядит зарождающаяся влюблённость. И хотя было очевидно, что Ясиро совершенно не замечала чувств Коу, Амане даже немного сочувствовал ему. Хотя сам он был не в лучшей позиции — у него дела шли не лучше.       Он изо всех сил старался вставлять палки в колёса неуклюжим попыткам Коу, но тот оказался хорошим парнем: добрым к Ясиро и совершенно не пугался самого Амане. Так что остался рядом — и в итоге, к удивлению обоих, они даже стали друзьями.                     И вот прошло два года, и у Коу как-то даже с личной жизнью лучше, чем у него. Амане радовался за него, правда. Но, чёрт возьми, это было уже просто грустно.       К сожалению, преподавательская оказалась не пустой. Один из других ассистентов устроился за столом, склонившись над ноутбуком, рядом лежала толстая папка с лабораторными. Он поднял глаза, когда вошёл Амане, и они кивнули друг другу. Вполне обычное дело. Физики почти не разговаривали между собой вне собраний — по крайней мере, Амане точно нет. Его стул скрипнул, когда он плюхнулся на место и достал телефон.              Что бы приготовить на ужин? Удон? Вок? Темпура? Всё сразу? Он нахмурился. Вок — самое простое. И вроде бы у Ясиро был вок. Ладно. Он открыл заметки и начал составлять список: капуста, свинина, проростки, имбирь…              Он уже давно смирился с равнодушием Ясиро к себе. Иногда это было тяжело, конечно. Возможно, ему стоило попытаться отпустить всё — не то чтобы он не пробовал, пробовал, и всё пошло совсем не так, как он надеялся — но он просто не мог. Амане был по-настоящему застрявшим на ней. Но он решил, что это нормально.              Телефон завибрировал в руке, и на экране всплыло уведомление от Ясиро. Она прислала ему ссылку на видео, где хорёк в крошечном космическом шлеме на полной скорости врезается в стену.              Ясиро:       Смотри, это ты!       Амане фыркнул в ладонь. Чёрт, она такая милая.       

Я:

      

Хватит ставить скрытые камеры в доме, извращенка.

      

      Да, решил он, и это тоже хорошо.              

***

             Нэнэ едва не подпрыгивала на месте всю дорогу в автобусе. Она возвращалась домой на час позже, чем планировала — после учёбы. Учёбы. Нэнэ покраснела и прижала пальцы к щекам. На самом деле, они не так уж много успели.              Блин, ты в этом гораздо лучше меня, — сказал Фудзи, глядя на её часть проекта. — Я вообще не понимаю, что делать со своей.              Нэнэ покраснела, замялась и сказала, что уверена — у него всё нормально.              Она не была уверена, флиртует он с ней или нет — смеялся над её шутками, сидел очень близко в маленькой комнате, делал комплименты, от которых голова шла кругом, а щёки становились перманентно розовыми. Не была уверена — до тех пор, пока он не взглянул на неё поверх ноутбука и не улыбнулся:              Это будет жутко банально, — сказал он. — Но… ты не против?              И Нэнэ чуть не взорвалась, когда он наклонился и поцеловал её в щёку.              Она вспыхнула ещё сильнее при воспоминании и прижалась той самой щекой к оконному стеклу, пытаясь остудиться. Конечно же, она поцеловала его в ответ. Такая возможность! Всё оказалось даже лучше, чем она могла представить, и она даже не заметила, что они сделали гораздо меньше, чем планировалось — потому что целовались ещё добрый час после окончания брони комнаты.              Она согласилась вычитать его часть отчёта, а он пообещал прислать её как можно скорее. Потом они разошлись, а Нэнэ шла домой, краснея, как дура.              Автобус затормозил, и Нэнэ выскочила, проверяя телефон на ходу. Будет ли слишком навязчиво написать ему так скоро? Ну, просто по поводу проекта, конечно. Нэнэ не строила иллюзий — он не пригласит её на ужин или что-то в этом духе. Один поцелуй — это ещё не отношения. Но она могла мечтать. И что плохого в том, чтобы быть оптимисткой? Уже так давно в её личной жизни не было ничего, чему можно было бы радоваться.              Несколько сообщений от Коу — о том, как он ненавидит свои пары, о мыслях в последний момент снова сменить специальность. Он уже менял её однажды, потеряв драгоценное время и отодвинув выпуск на семестр. И одно сообщение от Цукасы, громко требующее заставить Амане перестать его игнорировать. Нэнэ не знала, как и почему, но Цукаса всегда умудрялся писать СМС капсом.              Король Туалета:       Ты где? Думаю начать готовить.              Она уже стояла у входа в их здание, так что отвечать не стала. Замок снова был сломан — скорее всего, дело рук подвыпивших студентов — и Нэнэ протиснулась внутрь, поднялась по лестнице. Из-под двери их квартиры доносилась музыка. Она улыбнулась, всё ещё греясь внутри от событий дня.              Нэнэ распахнула дверь, искрясь от восторга:              — Амааане-кун!              В квартире было тепло, уютно, и пахло настолько вкусно, что у неё потекли слюнки.              — На кухне! — крикнул он. Один из его винилов играл — Фредди Меркьюри взывал к любви. Нэнэ улыбнулась и поспешила туда. Амане возился с её древним воком и не заметил, как она вошла.              — Эй! Ты— — начал он, обернувшись через плечо, и вздрогнул, увидев её. — Ой, прости. — Он понизил голос до нормального. — Вы разобрались с проектом?              Нэнэ хихикнула, и к щекам прилила кровь:              — Типа да. Но не совсем.              Он фыркнул:              — Это как?              — Мы особо не занимались… — Он выглядел озадаченным. Нэнэ решила его пожалеть:              — Всё больше походило на свидание, чем на учёбу.              — Вот как? — усмехнулся он.              Нэнэ закрыла лицо руками:              — Он раньше флиртовал со мной на парах, и мы просто болтали, и как-то всё само собой…              — Круто, — сказал он, и по интонации она поняла, что он закатил глаза.              Она улыбнулась. За годы дружбы она привыкла: Амане всегда выслушивал её рассказы о личной жизни, но это всегда его смертельно утомляло. Он повернулся к ней, приподняв бровь с кривой усмешкой.              — Так он тебя пригласил?              Она сняла куртку, повесила её на спинку стула и чуть усмехнулась:              — Он… немного стесняется.              Музыка затихла, пластинка на секунду замолчала перед следующей песней.              Воздух будто сжался.              

I can dim the lights and sing you songs full of sad things…

             — Стесняется, да?              Аманэ хмыкнул. Это должно было быть смешно — но не было. Смех звучал фальшиво, чуть выше обычного тона, словно сорвался и не попал туда, где должен.              — Что-то не похоже.              Он лениво указал на её шею:              — Скорее, хотел тебя сожрать к чёртовой матери.              Нэне вспыхнула, прикрыла синяк ладонью. Сердце грохотало где-то в горле. Он говорил как обычно — вроде шутя, вроде легко. Даже слишком легко. Но в его улыбке что-то перекосилось, а в глазах плеснуло что-то горячее, злое.              От этого стало холодно, до дрожи.              Просто смущение. Ну и что, засос — не преступление. Просто неловко. Вот и всё.              

Ooh, let me feel your heartbeat…

             — И что теперь? — сказала она, цепляясь за раздражение.              — А ничего. Просто спрашиваю.              Он усмехнулся, но снова мимо.              — Учёба удалась, да? Или он был занят твоей шеей?              — Ты злишься на меня? — спросила она, уже чувствуя, как внутри всё сжимается.              Он по-прежнему улыбался — светло, будто ни черта не происходит.              — С чего бы? — пожал он плечами.              — Будем смотреть кино, или ты уже на сегодня “научилась” достаточно?              — Почему ты бесишься?              Он повернулся к плите, не глядя на неё.              — Я не бешусь.              

Say the word, your wish is my command…

             Нэне почувствовала, как её собственная злость вспыхнула ярким пламенем от лжи, слышимой в его голосе.              — Ты что, думаешь, что я не знаю, что делаю? — шипела она. — Это тебя бесит? Он хорошо ко мне относится —              Он издал сомнительный звук в горле, едва слышный за его плечом, но достаточно. Слишком трудно ли ему было притвориться, что рад за неё?              Прошёл почти год. Почти год с тех пор, как её отстойный бывший изменил ей и выставил из квартиры, не оставив ни одного места, куда можно было бы пойти. Почти год, пытаясь собрать себя заново — пытаясь стать лучше. Почти год, снова и снова стараясь стать человеком, которого кто-то — хоть кто-то — мог бы полюбить, и снова и снова терпя неудачу. Свидания, которые никуда не вели, парни, которые мягко отказывали, объясняя: «Извини, ты просто не мой тип». Нэне устала. Она была вымотана. И когда наконец — наконец — с ней произошло что-то хорошее, её лучший друг даже не смог взглянуть ей в глаза.              

When I’m not with you, think of me always…

             Раньше она бы молчала. Притворялась, что всё нормально, и позволяла бы ему разруливать всё своей фальшивой улыбкой. Так она всегда делала, когда Иори отмахивался — говорил, что она глупая, слишком навязчивая, слишком чувствительная или слишком критичная; что всё в порядке. Проблема была только в ней. Всегда слишком много.              — Ну и чёрт с этим.              Нэне с силой ударила ладонью по столу. Аманэ резко развернулся, глаза широко раскрылись.              — Так… — голос её дрожал; от ярости или слёз, она сама не понимала. — У меня отстойный вкус на мужиков, да? Я ведусь на красивое лицо? Я хочу думать лучшее о людях, даже если они меня ранят?! И?! Я и так всё это знала!              Маска наконец соскользнула, он стал серьёзным, но пытался выкрутиться:              — Нет, я не это имел в виду —              

One, two, three, four, five, six, seven—

             — Это не твоё дело! — сорвалось с Нэне, горячие, злые слёзы жгли глаза. — Не твоё дело, если я пересплю со ста красивыми ублюдками! Он мне нравится, я думаю, он милый, и я хочу с ним тусоваться! Ты не имеешь права судить!              Аманэ открыл рот, но Нэне не давала ему вставить слово, вытирая щеки, пока расстроенные слёзы текли:              — Ты мне не парень, Аманэ-кун! Тебе не решать, кто мне нравится!              — Я прекрасно понимаю, какое место я занимаю в твоей социальной иерархии, Ясиро, — резко ответил он, вся мысль о примирении улетучилась.              — Да отстань! — закричала Нэне. — Я просто… это так трудно… — слёзы прорвались в рыдания. — Так сложно поверить, что кто-то меня действительно любит?!              Лицо Аманэ побледнело, ужас и сожаление читались в каждом мускуле.              — Ясиро…              — Просто оставь меня в покое! — всхлипнула Нэне. — Я тебя ненавижу!              Он вздрогнул, но она уже бежала к двери.              

Everything’s all right—

             — Ясиро, постой!              

— just hold on tight

             — Твоя рисовая каша горит, — процедила она сквозь зубы. Влетела в комнату, дверь захлопнулась с грохотом, стекла задребезжали.              

—that’s because I’m a good old fashioned loverboy…

             В комнате Нэне прижала лицо к подушке, слушая, как Аманэ нервно шевелится на кухне, матерится, звук воды, шаги. Дверь его спальни захлопнулась. Сквозь стену она слышала, как он ходит туда-сюда.              Хорошо. Пусть думает.              Вот и «не-день рождения».              Нэне фыркнула и закуталась в одеяло. Ему не должно быть дела, чем она занимается, или с кем. Он не полиция её чувств! Если кто-то ей нравится — это её дело. Поцеловала кого-то — их дело. Ему не дано заботиться, если она вернётся домой с засосами!              Чёрт, чёрт, чёрт. Вот почему она и не хотела ещё одного соседа! Аои уже вдоволь выслушала всю драму Нэне с её отношениями, хотя сама была из тех, кто любит чужие драмы; а теперь Аманэ был свидетелем всей её ерунды. И что ещё хуже — он посмел иметь собственное мнение!              Нэне беспомощно пнула ногами, и что-то рычало у неё в горле. К чёрту его и его мнения! Ясиро Нэне была независимой женщиной, и она могла делать что угодно, как ей заблагорассудится!              Она схватила телефон со своего тумбочки и открыла список сообщений. Было новое от Коу о его планах на неделю, но пока она решила его игнорировать.              

Я:

      

Привет! Сегодня было весело, хочешь потом встретиться и доделать проект?

      

На этот раз по-настоящему, лол

      

И не забудь прислать свои части. Спасибо! :3

             Телефон Нэне с глухим грохотом упал на тумбочку. Она глубоко зарылась под одеялом. Злоба, горячая и яркая, булькала у неё под языком, не угасая ещё долго, даже когда она медленно погружалась в сон.              Спокойного сна не было. Руки хватали её; глаза, зубы и злой смех — её бедный мозг казался варящимся в собственной ярости.              Под водой, тяжёлая, с трудом дыша, она видела, как изо рта и носа вырываются пузырьки. Всё тело тянуло вниз — вода, одежда, чужая рука туго сжимала талию.              Рука сжалась сильнее, и она почувствовала тело рядом; пальцы в её волосах и вокруг шеи, и она растаяла, задыхаясь, когда рот коснулся её плеча. Она думала, что, возможно, должна зляться на него. И, может быть, она действительно злилась. Там, в груди, что-то яркое и горячее бурлило, что чувствовалось как гнев.              Что-то подсказало ей обернуться. Она хотела посмотреть на него. Может быть, даже ударить. Но он держал её крепко, и она не могла пошевелиться. Да и не стоило. Они ведь были на виду у всех. В вагоне было полно людей. Толпа, как сардины, прижималась к ней со всех сторон, и было неприлично, как близко он стоял, рука тяжёлая на её бедре, словно угроза.              Дыхание её стало прерывистым, а кожа покрылась мурашками. Но никто, похоже, не замечал. Никто не смотрел. Кто-то пытался выйти, и все постепенно уступали место. Рука сдвинулась, оттеснив Нэне и прижав к телу позади. Она почувствовала, как его пальцы дернули по её животу. Его дыхание в её волосах, когда он наклонился и пробормотал что-то в ухо, что она не смогла разобрать, но от чего по спине пробежала дрожь.              Он повторил это снова, приглушённо и далеко, и Нэне услышала хитрую усмешку в его голосе, даже не оборачиваясь. Она видела её ясно, как если бы он стоял перед ней, а не сзади.              Самоуверенный, кривой и озорной.              Нэне проснулась на следующее утро в той же одежде, в которой пришла домой, с пульсирующей болью в висках. После положенной порции бурчания и саможаления она нехотя покинула комнату, чтобы начать день. Она совсем не хотела снова сталкиваться с Аманэ при свете дня, но зря переживала — его нигде не было. Ни на кухне, ни в ванной, ни в его комнате. Не то чтобы она жаловалась, но немного обидно было, если он устраивал молчаливое наказание. Ведь именно она должна была его игнорировать.              Она приняла душ и привела себя в порядок. Сделала два «космических» пучка на голове, просто чтобы быть назло милой, просто потому что могла; потом надела любимый комбинезон и большой уютный свитер, закрывающий шею. Она поморщилась в зеркале и поправила ворот. Засос был, черт возьми, заметный. Что, ей шестнадцать? Ужас.              Снаружи дождь, что висел всю неделю, стал туманным и весенним, и Нэне приоткрыла пару окон, чтобы проветрить комнату от злости. Довольная, она направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак.              На столе под пленкой её ждал сюрприз — тарелка онигири. Немного кривые, явно не сделанные профессионалом, но аккуратно расставленные — это заставило её задержать взгляд. Осторожно сняв пленку, она взяла одну рисовую лепёшку и сделала пробный укус.              Клубника.              Ох, чёрт. Нэне топнула ногой и закипела от злости. Он извинялся. Конечно, Амaнэ извинялся, не произнося ни слова. Мудак. Да не дай бог ему хоть раз рассказать, что он на самом деле думает.              Этого было недостаточно. Ещё совсем недостаточно, чтобы простить его за… что бы там ни произошло прошлой ночью, но узел в груди ослаб на пару мучительных миллиметров. Она вздохнула и убрала тарелку в холодильник.              Нэне приготовила себе завтрак и села за кухонный стол, чтобы посмотреть работу.              «Влияние пропаганды грамотности на учеников средней школы можно увидеть на следующих графиках [ВСТАВИТЬ ГРАФИКИ!!] Как показано на рисунке, статистика…» — Нэне стонала и провела рукой по лицу.              — Это охренительный отстой, — сказала она пустой квартире. — Это реально отстой! Чёрт!              Любое вдохновение, которое у неё было прошлой ночью для проекта, улетучилось с ссорой. Может, она сможет что-то сделать, проверив чужие разделы. Она вытащила телефон, проверила сообщения — Фудзи ещё не ответил. Тогда написала Ко: если уж кому жаловаться на Аманэ, так только ему.              Не то чтобы она собиралась жаловаться на Аманэ — просто хотелось, чтобы кто-то, кроме Аои, поддержал её любовные похождения хоть раз. Нэне надулa щеки в обиде. Может, стоит проверить, свободна ли Аои сегодня, чтобы сходить с ней куда-нибудь. Коу, она знала, встал бы на её защиту до конца; а Аои помогла бы ей привести голову в порядок.              Но приводить голову в порядок ей совсем не хотелось. Ей хотелось злиться — по праву злиться. Хотелось быть грустной столько, сколько потребуется. Коу бы это понял.              Что-то мокрое приземлилось на тыльной стороне руки, и Нэне поняла, что снова начала плакать. Типично. Плакса Нэне. Она всхлипывала и зарывала руки в глаза, собирая влагу.              — Я прекрасно понимаю, какое место я занимаю в твоей социальной иерархии, Ясиро              Что это вообще значило? Он думал, что она его не любит? Что он не важен для неё? Она уже несколько раз засыпала рядом с ним — смотря телевизор или просто проводя время вместе, что она обычно делала только с Аои и, может быть, с Коу. Она не привыкла так расслабляться — по природе довольно тревожный человек. Хотит он в это верить или нет, Юги Аманэ был для неё важнее, чем он имел право быть, и это делало её ещё более злой из-за того, как он вел себя прошлой ночью.              Нэне встряхнула головой и вытерла ещё слёзы. Лучшая подруга или нет — соседка по комнате или нет — она не позволит, чтобы с ней так разговаривали. Никогда больше.              У Коу не было занятий во вторник после обеда. Она снова написала ему, чтобы узнать, сможет ли он провести с ней время. Они могли бы поучиться вместе — как раньше.              Коу ответил мгновенно. Он заберёт её с кампуса после последнего занятия. Протирая глаза манжетой свитера, Нэне улыбнулась. Она всегда могла рассчитывать на то, что Коу прикроет ей спину.